Новый залп. Река вскипела, запарила, а хтоны уже перли вверх, атакуя Демовы Валы по всему фронту. Но трепетали на ветру красно-зеленые стяги. Не отступали пограничники. Стояли насмерть на всех рубежах.

Заработали огнеметы, сметая нечисть со склонов. Пулеметы ударили с площадок. А хтоны все напирали. Бой закипел перед самой линией обороны. Винтозубый дракон сунул было свою дурную башку в командирский блокгауз и тут же ее потерял — Шувалов выстрелил в упор.

В итоге как ни злобствовали хтоны, а пограничники их пересилили. Последних мелких змей добивали прямо в окопах, преследовали на склонах, находили в ямах. В условиях преследования и боевого контакта, некоторые гала получили ранения, но уйти не дали никому. Сжигали прямо с кустами, убивали прямо в каньоне, в который превратилась река.

Прилетели санитарные автоэры забирать тяжелораненых. Роботы-утилизаторы чистили склоны, загроможденные тушами хтонов. Солдаты перекуривали, а отцы-командиры с вершины холма изучали кисель.

— Бой закончен? — спросил инспектор у лейтенанта.

— Только начинается. Хтоны — это просто дурь иных вселенных, а вот когда демы полезут, тогда и начнется настоящая штурмовка.

Солдаты стали прыгать в окопы, офицеры двинулись в сторону блокгаузов, но пока не заходили в них. Они смотрели в небо, по которому со стороны киселя летел световой петух-дракон в разноцветных перьях. Выписывая фигуры, он приближался к Демовым Валам.

— Дармодей. Давно он на Эфе не бузил, — сказал лейтенант, вглядываясь из-под ладони в светового петуха, — нет, совсем обнаглел Дармодеюшка: его дело девок портить, а он на неприятности нарывается, на бой настоящий вызывает. Ничего, сейчас Сергей Иванович его сфотографирует!

Мимо Оскара в сторону командования быстрым шагом проследовал белобрысый коренастый летчик, которого инспектор хорошо запомнил еще с прошлого боя с механическим драконом. Козырнув Уржумскому, летчик сел за руль автоэра-истребителя, свистнул, подождал, пока в кабину запрыгнет волкодав Ероша, и взмыл в небеса.

Бой получился скоротечным, без каких-то там сложных маневров. Не обращая внимания на пируэты Дармодея, истребитель соколом зашел сверху и ударил изо всех орудий. Разбрасывая в стороны световые перья, петух-дракон рухнул в кисель, а Сергей Иванович лихо посадил автоэр прямо перед командирами.

Торжествовали и смеялись на Валах не долго. Из киселя вылетел черный автоэр-истребитель. На обзорных экранах добавили увеличения, и оказалось, что на самом деле машина темно-фиолетового цвета.

— Морвольф. Жив все-таки, — посерьезнел сразу Шувалов, — ну и денек сегодня — сюрприз за сюрпризом. Сперва вместо вспышки рамоизвержение получили, а теперь главный дем к нам пожаловал. Ишь как автоэр перекрасил. Три года назад мы его потеряли: пилот спасся чудом, а автоэр в киселе остался.

Две ракеты земля-воздух по очереди ушли в сторону фиолетового истребителя. Находящиеся в блокгаузе пограничники и все, кто стоял под открытым небом, внимательно следили за атакой. От первой ракеты автоэр Морвольфа ушел маневром, а вторая, словно не заметив цель, ушла за холмы. Один за другим докатились раскаты двух далеких взрывов.

— Ракетами Морвольфа не взять, сейчас увидим кое-что поинтереснее, — лейтенант показал на суету возле серебристого истребителя.

Сергей Иванович подлетел к Уржумскому, козырнул, явно ожидая команды на вылет, но ее как раз и не последовало. Капитан отстранил лучшего аса отряда, выгнал из кабины Ерошу, сел за штурвал и с набором высоты повел машину на север.

Пришлось Шувалову комментировать дальше. Оказалось: Сергей Иванович — ученик Уржумского, ну а то, что у начштаба давние счеты с Морвольфом, Оскар уже знал.

Черная точка поднялась в зенит — главный дем увидел противника и торопился занять выгодную позицию для атаки. Пыталась зайти со стороны солнца и серебристая точка. В итоге всех маневров машины сместились к югу, и воздушный бой начался прямо над Демовыми Валами.

Блокгауз опустел — все поторопились на свежий воздух. Как назло, ветер нанес облака, и они практически закрыли картину сражения. Из облачной ваты вылетали то фиолетовая машина Морвольфа, то серебристая стрелка истребителя Уржумского, но общий ход боя понять было абсолютно невозможно.

Вдруг машины вывалились из облаков чуть ли не на головы наблюдателей. Заполыхали красные огоньки на носу серебристого истребителя, пунктир черных дыМов — следы разрывов снарядов — прорисовался по светлому облачному фону.

— Давай, Алешка, давай! — лейтенант так ухватил Оскара за локоть, что инспектор поморщился от боли.

Увы, очередь не зацепила Морвольфа, и снова два истребителя, беспрерывно маневрируя, исчезли в зените. Все решалось там, высоко в небесах.

В следующий раз машины стали видны уже почти над Рамой. Фиолетовый истребитель дема заметался, несколько раз сменил курс и попытался уйти в сторону киселя, а на него со стороны солнца на форсаже уже пикировала серебристая стрела. Снова она заполыхала красными огнями, но на этот раз трассы снарядов и фиолетового истребителя пересеклись, машина Морвольфа завертелась и вдруг взорвалась — только обломки полетели во все стороны.

Жирная черная запятая от взрыва повисла над киселем, а над Демовыми Валами грянуло «ура!», впрочем, тут же оборвавшееся. Все смотрели на то, как серебристая стрелка пыталась выйти из пике.

— Плавно, Алешка, плавно.

— Эх, не успеет! — махнул рукой стоящий рядом с Оскаром рыжий молоденький пограничник.

— Цыц, ты! — рявкнул на него сержант. — Успеет.

Машина Уржумского рисовала в небе четкую параболу, вершина которой должна была пройти где-то на границе воздуха и киселя. Судьбу рискованного маневра решали какие-то десятки метров. Рассчитал капитан все точно. Буквально над самым алым маревом истребитель выровнялся и стал набирать высоту.

Рыжий парнишка расплылся в улыбке:

— Успел!

Стоящие вокруг Оскара бойцы уже набрали в глотки воздух, уже готовы были грянуть «ура!» по-настоящему, когда кисель внезапно всколыхнулся волной, взметнулась она вверх, и слизнула розовым языком истребитель. Серебристая стрелка исчезла, будто и не было ее. До края киселя, где начиналась безопасная земля, истребитель не дотянул буквально сто метров.

Рыженький солдатик охнул, а офицеры, как по команде, посмотрели на часы.

Прошло минут пять. На Демовых Валах никто и слова не проронил. Чего все ждут в таком напряжении, Оскар не совсем понимал, так что Шувалову пришлось шепотом объяснять расклад.

От конкретного человека многое, разумеется, зависит, но все-таки максимальный срок пребывания в Раме — минут десять. Если больше — человек неизбежно становится демом. Да и то десять минут выдерживали только тренированные пограничники. Местным жителям, особенно если слабинка или гниль какая в душе имеется, порой и пяти минут хватало, чтобы навсегда потерять в киселе человеческий облик.

На все про все — пройти через алый туман и законы тридцати девяти вселенных, миновать пасти хтонов, уклониться от встречи с боевыми демами и выбраться из киселя — у капитана Уржумского имелось всего десять минут.

Часы отсчитали пятнадцать делений.

Двадцать.

— Теперь уж лучше пусть не возвращается, — прошептал Шувалов.

Прошло полчаса. Пограничники все равно ждали своего командира. Услышав общее молчание, даже ветер стих.

Вдруг стоящий рядом с Оскаром впечатлительный солдатик охнул в очередной раз. Со стороны киселя по испещренному кратерами воронок зеленому лугу шагал человек. Он перебрался через образовавшийся на месте реки ров и стал подниматься по склону. Но никто не бросился к пулеметам или орудиям, чтобы прикрыть своего командира от возможного преследования демов, никто не поторопился ему навстречу. Все просто стояли и ждали. Оставались считанные метры, и уже было можно рассмотреть того, кто выбрался из киселя. Пограничник. Офицер в чине капитана. Похожий на Уржумского, но не более того. Когда дем в капитанском мундире очутился на вершине холма, его тут же заковали в наручники и посадили в зарешеченный автоэр, который сразу же улетел на базу.