Это будет завтра, а пока... Пока Савенков решил посетить фирму «Форт», ту, которой когда-то успешно руководил Максим Жуков. Фирма была частная, и попасть в нее детективу, тоже частному, было сверхсложно. Особенно без повода, который заинтересовал бы руководство этого «Форта».

Савенков мог бы придумать какой-нибудь красивый повод для встречи. Мог, но не хотел. Он использовал прямой полулегальный ход.

Дело в том, что несколько лет назад, выполняя стандартный заказ о супружеской измене, «Сова» натолкнулась н<1 огромную налоговую недоимку. Сумма, как говорят американцы, имела шесть нулей и исчислялась в деньгах не наших, а тоже американских... Налоговики были очень рады. Рад был и Савенков, пока надеялся, что если не десятая, то хоть сотая часть спасенной для государства суммы пополнит бюджет «Совы». Но государство решило не обижать благородного сыщика деньгами. Важнее моральное поощрение. Его поблагодарили, трое больших начальников пожали ему руку и на память выдали красную корочку налоговой службы с фотографией и печатью. В удостоверении, в графе «должность», прямо значилось, что Савенков Игорь Михайлович является «почетным сотрудником».

Так вот, этой корочкой Савенков пользовался часто.

Она была подлинная, а значит, ничего противозаконного он не делал. Просто при виде слов «Налоговая служба» у любого частника в глазах начиналась лихорадка. Туманным взглядом он успевал уловить рельефную печать, золотистый герб, подписи. Не только должность, но и фамилию обладателя удостоверения заранее виноватый бизнесмен, как правило, не читал. А если и читал, то воспринимал без вопросов. Есть же старший сотрудник, есть оперативный, есть главный, а есть и почетный. Нормально!

Охрану и секретаря «Форта» Савенков преодолел быстро. В последний момент из директорской двери выскочил некто с испуганным взглядом. Стало ясно, что руководство уже в курсе и ждет.

Савенков вошел в кабинет, как генерал в каптерку старшины. Он хотел ошеломить, но это оказалось уже лишним. Директор был готов к приему опасного гостя.

В свое время вместе с удостоверением Савенков получил кучу сувениров: значки, вымпелы, авторучки. Все это пока не пригодилось. Зато огромный кожаный блокнот с гербом и золотыми буквами «Налоговая служба» использовался как приложение к корочке. Савенков вынимал его первым, клал поближе к хозяину кабинета и потом долго доставал очки и авторучку.

Откинувшись в кресле, Савенков начал беседу, местами, переходящую в допрос:

— Давайте знакомиться... Игорь Михайлович. Место моей работы, я полагаю, вам известно.

— Да, мне доложили... Я Лившиц Илья Борисович... Фамилия через «в» пишется. Некоторые, знаете, через «ф» пишут.

— А через «б» вас еще не писали? Знал я одного Лившица. Вел его дело недавно... Так вы местный директор?

— Да, пока я.

— А почему «пока»?.. Впрочем, вы правы, Илья Борисович, все в нашей жизни временное... У меня к вам вопрос по старому делу. Знаю, что есть срок давности. Потому и сам к вам пришел, а не повесткой вызвал... Кто был директором фирмы пять лет назад?

— Жуков... Максим Петрович, если я не ошибаюсь. Меня тогда еще здесь не было... Жуков умер. Погиб. И директором стал его заместитель Забровский.

— Но Жуков был хозяином фирмы?

— Именно. Мне сразу же пришлось переводить все документы на Забровского. Сразу, пока наследники не объявились... Но все абсолютно законно. Я юрист, и ни один комар ничего не подточит... Забровский попросил, я сделал и стал его замом.

— А почему вы стали директором? Где сейчас Забровский?

— Так он в Дубровске. У него там три крупных завода и другая собственность.

— Олигарх областного масштаба?

— Можно и так сказать. Но, Игорь Михайлович, наши налоговые дела какое к этому имеют касательство?

— Все в нашей жизни связано... Вот погиб Жуков, и вдруг Забровский через пару лет становится маленьким олигархом. А юрист Лившиц становится директором. Связано это или нет? Подумайте... Можно не отвечать. Дайте мне список тех, кто работал при Жукове, включая уволившихся. И с домашними адресами...

После ухода Савенкова директор бросился к телефону. Он знал, что Забровский ответит сразу. Это был номер мобильника, который шеф всегда носил с собой.

Докладывал Лившиц бодро и четко. Споткнулся только на простом вопросе о фамилии визитера.

—...Это я уточню. У Гали должна быть запись. Уточню и перезвоню.

Но и секретарь Галя глупо хлопала глазами.

— Не записала я. Он мне ткнул документ, я как увидела, что из налоговой, так сразу к вам... Вы ведь приказывали, что всякое такое начальство срочно и без волокиты.

— Приказывал... Я до этого приказывал, чтоб всех посетителей записывать. Что вот теперь делать?

— Так у охраны спросим. Они у незнакомых посетителей долго документы крутят.

— Спроси! Только быстренько, Галя. Бегом!

Галя бегала всего три минуты. По ее сверкающим глазам было ясно, что она вернулась с информацией.

— Все узнала, Илья Борисович... Они его запомнили. И фамилию запомнили, но не всю.

— Не понял.

— Запомнили только, что она не длинная и не короткая. И начинается на букву «С»... Что-то вроде Сатановский или Савушкин.

— Спасибо... А теперь, Галина, слушай меня. Ты этому хмырю список наших сотрудников давала?

— Давала. Так вы же сами приказали.

— Не перебивай, а слушай... Перезвони всем и от моего имени прикажи: если появится некто Игорь Михайлович из налоговой, то просмотреть его документы, переписать фамилию и лишь после этого...

— И после этого начинать беседу.

— И после этого молчать. Ни слова ему больше! Разболтались...

Олег приступал к этому делу без особого энтузиазма, но после деревенской операции появился азарт. Особенно после того, как с помощью все того же Вити Шацкого установил нынешнее положение основных фигурантов того старого дела. Собственно, пока их было всего трое, не считая самого Максима Жукова. И на тот период их статус был очевиден: мент Щепкин и два его агента — Петрин и Афонин. Найти бы их Да поговорить откровенно. Может быть, тот же Щепкин не выполнял план по вербовкам и решил заарканить молодого журналиста Жукова. После такого спектакля с «грабежом» выбор был бы у парня небогатый: или на нары, или дать подписку о сотрудничестве и стучать, стучать, стучать.

У Шацкого был очень жалкий вид, когда он передавал Олегу информацию. Он явно нервничал и раза три повторил: «Только без ссылок на меня. Я тебе ничего не говорил...»

Нервничать было от чего. С такими людьми Шацкий предпочитал не связываться. Ладно еще Щепкин. Он всего лишь генерал-майор и руководитель областного УВД... Ладно Петрин. Он всего лишь хозяин ряда газет и маленьких телевизионных каналов. Но вот бывший стукачок Афонин стал фигурой из высшего эшелона.

Владимир Викторович Афонин успел за это время многое. В бурные годы великих надежд он всплыл на поверхность и совершенно незаметно для себя оказался в думском кресле. Там он просидел долго, набирая вес в прямом и переносном смысле. А в удобный момент перескочил в другое, еще более солидное кресло. Он стал губернатором Дубровска, областного города, из которого тридцать лет назад бежал, проклиная свое родное захолустье.

Вся эта информация стала для Олега Крылова особенно увлекательной из-за одного обстоятельства. Петрин был хозяином основных газет города Дубровска и фактически руководил губернским телевидением.

А Щепкин, который генерал милиции? В каком городе он охранял покой граждан? Именно, в Дубровске!

Вот с этой самой информации и появился у Олега азарт. Уже и так было что сказать заказчику-австрияку. Но появилось желание размотать этот клубок до последней нитки. Не станет же рыбак, поймавший первую плотвичку, бежать домой, ощущая, как в глубине ходят огромные рыбины. Надо только бросить им подкормку, подвести наживку, выждать поклевки, подсечь и выводить на берег...