— Жалкий человечишко, ты даже не представляешь толком, кому отказываешь. Одной моей воли достаточно, чтобы испепелить тебя. Мелкие человеческие гадости ты предпочитаешь великим делам. — Анатас усмехнулся. — Конечно, грабить деревенские церкви романтичнее, да и проще, чем решать мировые проблемы. Я правильно тебя понял?

— Нет. Может, вчера я ответил бы по-другому. А теперь нет. Хватит с меня этих «дел». Чувствую, насытился. Хватит.

На мгновение Пэру почудилось за окном белое пятно, матово расплывающееся по ночной мгле, и до боли знакомые, где-то недавно виденные черты лица, благостный и немного грустный взгляд. Он зажмурился. Потом открыл глаза. За стеклом расстилался ночной мрак.

— Чего же ты тогда хочешь, человек? — Голос Ана-таса становился все жестче.

— Чего я хочу? Чего я хочу? — Пэр несколько раз скороговоркой повторил вопрос, словно размышляя. Огонек, слегка озорной, блеснул в глазах. — Хочу тишины и покоя. Хочу жить с любимой женщиной. Хочу дочь. Здоровья хочу. А остальное все, как говорится, приложится.

— Классический набор низкоразвитого существа. И давно ты к этому пришел?

— Я шел целый день и часть сегодняшней ночи. И ты, кажется, помог мне. — Пэр зевнул. Он вдруг почувствовал невероятную усталость в теле. И в то же время какое-то душевное облегчение.

— Вот оно как. Выходит, я немного переиграл. Построил с тобой не ту комбинацию. Жаль. Впрочем, я не зря считал тебя сильным. На месте человека мне надо было бы сказать, что я уважаю тебя. Но я не способен на это чувство, тем более по отношению к людям. Я просто признаю твою волю, как бы учитываю ее. Конечно, мне бы не составило большого труда подчинить ее моей воле. Сделать из тебя того, кого я хочу. Но такие помощники мне не нужны. Добровольность — мой принцип найма. Жаль, что не удалось тебя убедить. Вышла хоть и редчайшая, но промашка.

— Теперь ты мне будешь мстить?

— Мстить? — Анатас рассмеялся. — Мне мстить тебе? Значит, ты так и не понял до конца мою речь о Великом Зле. Я останусь нейтрален к тебе. Моей помощи не жди. Но и мешать не стану. Живи, как сочтешь нужным.

— Я хочу тебе задать еще один вопрос. Тогда, у церкви, это был ты? И потом, когда я остался один в храме?

— На первый вопрос отвечу — да, на второй — нет. Я никак не мог находиться ТАМ, но я делал все, чтобы помешать более могущественному, чем я. Как видишь, я добился лишь частного успеха. А крысы? Это единственные мои верные слуги в храме, вернее, в его подвале.

— Я больше не увижу тебя?

— Думаю, что на земле — нет. Хотя кто знает. Сейчас я советую тебе поспать часа три. Когда проснешься, у тебя будет полный бак бензина. Прощай.

Дверца машины не открылась. Пэр просто почувствовал, как его спина обмякла. Страшная усталость разлилась по телу. Совершенно обессиленный, он нажал рычаг кресла и провалился в бездну.

Ровно три часа спустя Пэр проснулся необыкновенно бодрым и отдохнувшим. Он включил датчик — бак был полный. «В карьер», — скомандовал он сам себе.

Эпилог

Примерно две недели спустя после событий, о которых мы рассказали, на стол следователю Васильеву легло заказное письмо. Письмо не было предназначено лично ему, но на конверте стояла пометка «По делу об ограблении М-ской церкви». Удивителен был обратный адрес, состоявший всего из трех слов: Москва, бывший Пэр.

Надо сказать, что Васильев не имел привычки сразу вскрывать конверт. Следователь любил подержать его в руках, повертеть, пощупать, мысленно представить содержание письма, даже почерк автора. Лишь составив определенное суждение, он вскрывал конверт. Это письмо пробыло у него в руках недолго. Васильев почесал за ухом, поправил на носу очки и подумал: «Очередная версия какого-нибудь сельского детектива, изложенная в письменной форме. И для солидности отправленная знакомым из Москвы, причем подпись придумана еще хлеще, чем «Мистер Икс»», — примерно такую резолюцию он вынес, решительно вскрывая конверт.

Вскоре Васильев так увлекся чтением необычного письма, что не сразу услышал телефонный звонок. Закончив читать, он долго курил, пил кофе, потом опять курил. Наконец, взяв нужную папку, он отправился на доклад к начальнику отдела. «Кажется, одним делом будет меньше», — сказал себе следователь, закрывая дверь кабинета.

В конверте лежало несколько тетрадных листов бумаги, на которых ровным почерком было написано следующее: «Здравствуйте! Письмо мое правдиво и искренне, поэтому прошу со вниманием прочитать его до конца и отнестись к фактам, изложенным здесь, совершенно серьезно. Итак, я руководил ограблением М-ской церкви. Нас было трое. Мы обманом проникли в церковь и взяли то, что, на наш взгляд, представляло наибольшую ценность. Перечислять украденное я не буду, так как следствие уже наверняка располагает полным перечнем пропавшего. Были также взяты и деньги в сумме 6 тысяч рублей. Убийство старухи не было преднамеренным. Акцию тщательно продумали и спланировали, старуха нам не мешала, и мы ее не боялись. В поисках денег один из моих компаньонов припугнул ее. Бабка, падая в обморок, ударилась об угол стола. Думаю, экспертиза подтвердила, что удара нанесено не было. Что произошло дальше? Мы пробирались лесными дорогами и выехали к огромному болоту. Я не знаю, как оно называется, но возле него находится деревня Козлиный Брод. Впрочем, я не уверен, что она там находится до сих пор. В этом болоте и погиб убийца бабки. Высшие силы распорядились так. Мы еще долго пробирались по лесам, пока не оказались у заброшенного карьера, недалеко от поселка Кирпичный. Это уже соседняя область. Здесь погиб мой второй компаньон. В темноте он упал с откоса и разбился насмерть. В обеих смертях я не виноват. Истинный виновник находится за пределами вашего понимания. А коли так, то все это — роковая случайность. Есть и доказательства его гибели. В деревне, по соседству с той, где ограбили церковь, живет Тихонова Анна Ивановна. Через несколько дней после этих событий она похоронила своего племянника, того самого, погибшего в карьере. Матери у него нет, поэтому и хоронила тетка. Конечно, она не знает правды о смерти родственника. Ей оставлена серебряная ложка из числа украденных вещей и велено отдать ее представителям органов, как только они запросят. Теперь о главном. Все похищенное (кроме денег и ложки), закопано в этом карьере. Найти несложно. По дороге спускайтесь на самое дно и, свернув направо, вдоль отвалов пройдите метров сто. Там, где начинается отвесная стена, лежит огромный камень. Повернувшись в сторону, откуда вы пришли, сделайте шагов десять назад. В барханчике осыпавшейся земли и песка все зарыто. Иконы и книги тщательно обернуты в целлофан и упакованы в льняные мешки, а все прочее завернуто в брезент. Надеюсь, что до снега вам удастся это достать. Деньги я тоже верну, но попозже. Пришлю их на ваше УВД. Несколько слов обо мне. Что происходило со мной в течение этих страшных суток, я описывать не буду. Все равно не поверите. Важен результат — письмо и фактическое возвращение ценностей. Делаю это не от страха перед вами и уж тем более не от большой любви к органам. Я пытаюсь начать абсолютно новую жизнь, а из прошлой не все подходит мне для жизненного багажа. За свое «мокрое» дело я с вами уже рассчитался четырьмя годами. За некоторые другие дела, в том числе и за это, — искренне раскаялся. Но не за все. Некоторые свои поступки я расцениваю как необходимую дань времени и обстоятельствам и вспоминаю о них с равнодушием. Когда вы получите письмо, я буду очень далеко от вас. Не тратьте время и деньги, не ищите меня. Пэр «умер», его тело принадлежит другому человеку».

Для маленького поселка, приютившегося у Великого океана, понедельник и четверг не просто дни недели. С обеда все его немногочисленное население спешит в маленькое одноэтажное здание на Восточной улице. В эти дни с Большой земли доставляют почту. Летом ее обычно переправляют на вертолете, а зимой — на вездеходе. Этот четверг был последним в уходящем году. Молодой, плотно сбитый черноусый мужчина протянул слегка подрагивающую от волнения руку к окошечку. Он даже не взглянул на обратный адрес. Письмо могло быть только от нее. В соседней комнатке, где находился телеграф, никого не было. Петр Владимирович торопливо разорвал конверт.