— Ничего не понимаю, — пробормотал Пэр, — куда это мы выехали?

Судя по выражению лица, Гарик понимал не больше. Включили дальний свет. Перед самой машиной разлилась огромная лужа, дальний край которой упирался в невысокий подъем, выводящий на шоссе. Не говоря ни слова, оба вышли из машины. И тут же их ноги погрузились в липкое месиво. Матерясь и проклиная грязь, Пэр кое-как выбрался на твердь. Гарику удалось проделать то же самое, но с большим трудом — он зачерпнул ботинком холодной жижи.

— Пэр, мы, наверно, в лесу неправильно свернули. И выехали не перед деревней, а за ней.

— Похоже, так. Что делать будем? Здесь на асфальт не выедем, сядем.

— Конечно. Тут только на вездеходе проедешь. Надо начать разворачиваться. Если удастся. Попробую задним ходом.

Машина ревела и дергалась, словно зверь, попавший в капкан, и не могла выбраться. Попытка следовала за попыткой. Руки и ноги водителя действовали как автоматы, пробуя то задний, то передний ход. Борис, проснувшийся от шума, жалостливо глядел на Пэра, словно ожидая от него чуда. Пробовали толкать. Молодой специалист по иконам то ли от неумения, то ли от излишнего усердия даже свалился в грязь. Пытались подкапывать лопатой, наломали веток, но жидкое месиво тут же сводило результат труда на нет. Наконец все выбились из сил.

— Придется идти в деревню, искать трактор, — на удивление спокойным голосом произнес Пэр, когда они залезли в машину перекурить. — Сейчас время почти полшестого. Скоро народ начнет вставать. Надо постараться за час управиться. Время нас поджимает капитально. Бросим жребий.

Выпало идти Гарику. Пэр дал ему свои сапоги и напоследок заметил:

— Скажи трактористу, что заплатим хорошо. Только сразу выезжайте. — Немного подумав, добавил: — Да лучше трактор ищи. Скажешь, мол, геологи мы, заблудились.

Подождав, пока товарищ выбрался на асфальт, Пэр выключил фары и буркнул, не глядя на Бориса:

— Подремлю часок, если что — буди.

Деревенский народ по большей части встает рано. Ясное дело, почти в каждом дворе мычит, блеет, хрюкает какая-нибудь живность. В начале седьмого уже в каждом втором доме зажигается свет. Гарику повезло, чуть ли не в первом уже дворе он увидел «Беларусь». Мужик был не против подхалтурить. Главное — он не стал особо вникать, кто такие да откуда. На пяти червонцах сошлись. Он только слегка повел бровями, когда Гарик поинтересовался, Карповка это или нет.

— Вестимо, Карповка. В округе километров на десять других деревень нету.

Михалыч, как назвался тракторист, быстро снарядил своего «железного коня» в дорогу. В кабине тот характерный запашок, который Гарик учуял еще при разговоре, стал сочней и навязчивей. Впрочем, это обыденное для раннего деревенского утра явление мало смутило молодого человека. На место прибыли, когда унылое октябрьское утро вступало в свои права. Ночной мрак поредел, посерел, отступая под напором света в лес.

— Ого! Ну, мальцы, хорошо вы сели. Ладно, сейчас «Беларусом» рванем.

Почувствовав конкретное дело, Михалыч оживился. Он съехал метров за десять до спуска и прямо по лугу подъехал к машине. Не с первой попытки, но машину вытянули. Тракторист тут же попросил табачку. Раскуривая со смаком импортную сигарету, он не прочь был поболтать про то, про се. Но Пэр быстро всучил ему в руки деньги и рубанул:

— Благодарим.

Михалыч, не считая, засунул их в грязные штаны.

— Это к месту. Часа через два магазин откроется, надо будет микстурки прикупить, подлечиться. А то вчерась перебрали малость. Ничаво, бывает… — Последнюю фразу он произнес сам для себя — ребята уже сидели в машине.

Подъехав к месту, где пересекались лесные дороги, Пэр уверенно повернул направо и раздраженно заметил:

— Вот здесь надо было свернуть. Зараза, часа два потеряли. Одна надежда, что раньше обеда не всполошатся. Тракторист, конечно, дурак, но было бы хорошо, чтобы он глотку пораньше залил.

— За этим не заржавеет, — усмехнулся Гарик.

Глава 5

Наступивший день обещал быть тем замечательным октябрьским днем, которым так восторгались многие русские поэты. Вместо грозных серо-стальных туч по небу плыли вполне дружелюбные белые облака, сквозь которые то и дело прорывалось солнце. Лес все еще стоял в своем, хоть и изрядно поредевшем, золото-багряном наряде, окутанный легкой дымкой испарений от мокрых деревьев. Слабый ветерок лишь слегка освежал не по-октябрьски теплый воздух. Художник-пейзажист или поэт-лирик несомненно обратили бы внимание на дивные красоты природы. Но, к сожалению, они составляют меньшую часть человечества. Вот и трое молодых людей, мчавшихся на автомобиле «ВАЗ» восьмой модели, казалось, были совершенно равнодушны к окружающей их красоте. Они не были ни художниками, ни поэтами.

У моста через речку Чернушку ненадолго остановились. Пэр осторожно спустился к реке. Вода под стать названию была темно-бурой, почти черной. Пэр махнул форму в мешок, добавил туда несколько увесистых булыжников и отправил все это на дно. Гарик протер стекла и номера. Пэр залил в бак резервную канистру бензина. Поворот на Карповку давно остался позади. Теперь путь лежал на север, домой. Настроение у молодых людей заметно улучшилось. Пэр пытался насвистывать мелодию модного шлягера. Борис возился со своей записной книжкой, ведя какие-то подсчеты. Гарик сосредоточенно рассматривал несвежий номерок «Спид-инфо». Трасса была пустынна, поэтому черная «восьмерка», появившаяся за поворотом, сразу привлекла внимание. Ее водитель, словно заранее поджидавший встречную машину, усиленно замахал руками. Пэр, верный шоферской солидарности, затормозил. Незнакомец, высокий и стройный, выглядел не старше сорока. Черные усы и бакенбарды оттеняли необычную белизну его лица. Его бездонные, иссиня-черные глаза завораживающе глядели на молодых людей. Одет он был в черный кожаный плащ и кепку в серую и черную клетку. На указательном пальце правой руки красовался золотой перстень с огромным бриллиантом. Незнакомец подошел и вежливо поздоровался. Затем, несколько раз извинившись, рассказал о своей беде, а именно: остановившись по нужде, теперь не может завести машину; видать, старенький аккумулятор окончательно «сдох». Может быть, ребята помогут ему.

Пэр кивнул.

Они едва ли протолкали десяток метров, как автомобиль самым великолепным образом завелся. Хозяин черной «восьмерки» обворожительно улыбнулся:

— Большое, большое спасибо. Позвольте мне вас отблагодарить.

Он вытащил из кармана пухлый бумажник. Аспирант, оказавшийся к незнакомцу ближе всех, уже протянул было руку, когда волевой голос Пэра заставил его остановиться:

— Денег не возьмем. Не за что брать. Может, завтра я окажусь на твоем месте. Дорога есть дорога. Так ведь?

— Правда, правда. Я с вами абсолютно согласен. — Человек в черном загадочно улыбнулся: — Такое может случиться. Просто я забыл, что не все еще русские сделались стопроцентными янки.

Незнакомец не спеша достал из кармана пачку «Беломора» и предложил всем. Пэр взял. Остальные отказались.

— Хорошие у вас сигареты «Беломор», — проговорил незнакомец, с наслаждением затягиваясь.

Гарик переглянулся с Пэром. Назвать папиросы сигаретами мог либо начинающий курильщик, либо…

— А вы что, иностранец? — неожиданно спросил Гарик.

Тот усмехнулся.

— Почти. Я — человек мира. — И, считая вопрос исчерпанным, продолжил: — И все же, как мне кажется, я вас отблагодарю. Видите ли, друзья мои, впереди, километрах в пятнадцати, на перекрестке стоит усиленный пост ГАИ. Останавливают каждую машину, досконально проверяют. Этой ночью недалеко отсюда ограбили церковь. Убили старуху-сторожа. Сейчас милиция перекрыла все дороги.

Возникла пауза. Гарик слишком определенно посмотрел на Пэра. Тот почувствовал, как кольнула его гепатитная печень. У Аспиранта вдруг затряслись колени, и он вынужден был опуститься на капот.

— Ну, а мы-то здесь при чем? Нам чего бояться? — наконец выдавил из себя Пэр, взглянув как можно равнодушнее на незнакомца.