Музыка закончилась.

Ксюша оглянулась и заметила, что Никита скучает один, она села перед ним в кресло и улыбнулась.

Он не ожидал, что она подойдет. Смутился и снял очки. Незащищенные близорукие глаза совершенно изменили выражение его лица.

Ксюша кивнула на очки, которые он крутил в руках, и сказала:

— Какая интересная оправа.

Никита быстро откликнулся:

— Вам… — Он вопросительно взглянул на Ксюшу и, получив разрешение, поправился: — Тебе действительно нравится?

Она кивнула.

— Если бы мне так шли очки, я бы тоже носила их не снимая.

Никита засмеялся.

— Это не пижонство. Просто много сижу перед компьютером, и очень устают глаза. Светобоязнь. Слышала про такое?

Костя демонстративно, чтобы не мешать им, встал и пошел за горячим. Под горячее выпили. Пиво смешалось с шампанским и многократно усилило эффект от алкоголя. Общий разговор перестал быть проблемой. Ксюша оживилась.

Вышли из-за стола. Никита пригласил Ксюшу танцевать. Нашли медленную музыку. Никита чувствовал, что сильно опьянел, и с особенной старательностью вел Ксюшу в такт музыке. Он рассказывал ей о новом поколении компьютеров и боялся пошевелить рукой, которая лежала на ее талии. Она внимательно слушала его и иногда поднимала лицо, чтобы увидеть его глаза за темными стеклами очков.

Костя немножко ревновал, но, в общем-то, был доволен, что Ксюша понравилась Никите.

За окном стемнело, пора было переходить к чаю. Никита взялся помочь Ксюше. Они вместе собрали и отнесли на кухню грязную посуду. Видно было по всему, что дома он хозяйством не занимался, и Ксюше приходилось объяснять ему каждый пустяк. Она заварила чай и кофе, достала изюм, орешки и из холодильника — мороженое. Вдруг у нее из рук упала салфетка. Никита бросился поднимать и чуть не сбил с ног наклонившуюся Ксюшу. Он обнял ее, чтобы сохранить равновесие.

Костя видел все. Удивленно взглянул на них, взял вскипевший чайник и, ничего не говоря, вышел.

От обильной еды и напитков всех разморило. Позевывая, стали поглядывать на часы. Костя невольно следил за Никитой. И видел, что тот увлечен. Все признаки были налицо. И не мог понять Ксюшу. Она как будто поощряла его.

Ксюша понесла остывший кофейник на кухню. Никита — за ней. Костя с трудом усидел на месте. Но, когда дождался их возвращения, ему показалось, что они обо всем договорились. У них был вид сообщников. И он уже видел и особенный блеск Ксюшиных глаз, и как будто бы даже стыд и смущение.

Все было безнадежно испорчено.

Они проводили гостей, и Костя пошел на кухню мыть посуду.

Ксюша принесла из комнаты последние кружки, подошла к нему сзади и, встав на цыпочки, дотронулась губами до затылка.

— Костя, ну что ты сердишься? Давай поговорим.

Он не успел сдержаться и сказал то, о чем думал:

— Я теперь понял, почему ты не хочешь за меня замуж выходить. И дело тут совсем не в моих родителях. Просто тебе нужна свобода. Ты не хочешь связывать себя. Действительно, зачем я тебе?

Ксюша грустно смотрела на него и молчала. Да и что она могла сказать? Что глупо ревновать? Что она сыта по горло своими легкими победами? Что она действительно ни в чем не уверена?

— Ну, что ты молчишь? Тебе что, уже Никита нравится? Почему не сказать прямо? Не думай, я вам мешать не буду! — Костя говорил и не верил, что сам произносит эти страшные слова.

— Костя, это несправедливо.

Костя увидел слезы у нее в глазах и сразу опомнился. Он обнял ее мокрыми руками и крепко прижал к себе.

— Ксюша, милая, извини. Я дурак, осел. Но я так люблю тебя.

Ксюша улыбалась сквозь слезы и успокаивалась, глядя в его влюбленные глаза.

Сергей Владимирович сидел некоторое время молча, потом покачал головой и спросил:

— Костя, кто-нибудь из твоих друзей пытался с ней потом встретиться?

— Пытался.

— Кто?

— Никита. Но она его отшила.

— И все?

— И все.

— Кто-нибудь спрашивал тебя о ней после вашего разрыва?

— Нет. Все забыли о ней. После…

— После чего?

— Так, чепуха…

— Костя, я прошу тебя рассказать. Согласись, я впервые…

— Ладно. Все забыли о ней после того, как вытащили меня на вечеринку, и я оттянулся по полной…

Костя перед вечеринкой заскочил домой, пока там не было Ксюши, поставил розы в вазу на журнальный столик, рядом — коробочку, перевязанную красивой ленточкой, но подумал и убрал коробочку к своим учебникам. Нет, духи он сам подарит ей завтра. Он быстро переоделся, причесал свои белокурые волосы и вышел из квартиры.

Воздух был сырой, дул сильный ветер. Костя поднял воротник и направился к автобусной остановке. До Серого было минут десять езды. Он не мог понять, зачем идет на мероприятие без Ксюши. Но она так настойчиво уговаривала его, что он сдался. Ей казалось, что он обделяет себя, отказываясь от радостей студенческой жизни. Тем более у нее было важное дело: она уже давно откладывала свою поездку’ к маме, которая жила в поселке Кузьмолово. Недалеко от Питера, полчаса езды на электричке. У него желания идти не было никакого, но он, сдав парням деньги, решил формально отметиться и часа через два уйти.

Дверь в Серегину квартиру была открыта. Ребята курили на площадке. Костю встретили с восторгом. Никита открыл дверь нараспашку и громким голосом объявил:

— Девчонки, а вот наш сюрприз.

Девчонки завизжали и облепили Костю со всех сторон.

Он не ожидал такой встречи. Было приятно общее внимание.

Стол соорудили в два счета. Сыр, колбаса, консервы. Сережка сделал большую миску салата с шикарным названием «Оливье». Выставили на стол бутылки и сразу, чтобы больше не отвлекаться, — пирожные.

Костя давно не был в компании. У него голова закружилась от музыки и вина. Он с удивлением замечал, что девчонки изо всех сил пытаются произвести на него впечатление. И его волновало их внимание. И сейчас казались вполне справедливыми Ксюшины слова, что он сильно обделяет себя, отказавшись от студенческих вечеринок. Действительно, что в этом такого?

Все говорили одновременно, плохо слушая друг друга. Серега заинтересовался Костиной работой. Костя рассказал, как ставит «сигналки» на машины, и даже объяснил принцип их действия. И им нисколько не мешало, что сидят они на противоположных концах стола.

Выпили, «врубили» музыку посильней, задвинули стол, чтобы освободить место для танцев. Костю не покидало приподнятое настроение. Жизнь была прекрасна.

Несколько мелодий было быстрых, и они потоптались под них, все еще продолжая разговаривать. Никита отошел к музыкальному центру и сменил кассету. Все захлопали, услышав знакомые аккорды популярной песенки. Под такую мелодию хорошо танцевать вдвоем, целоваться и шептать о любви.

У Оли были зеленые глаза и красиво очерченные губы. Когда Костя говорил, она чуть-чуть отстранялась от него и смотрела снизу вверх. И они, словно в детской игре «в гляделки», не отрывали друг от друга глаз, пьянея от этого сильнее, чем от вина. Костя погружался в Олин глаз, смотреть в оба ему никак не удавалось. И этот большой зеленый, красиво подведенный глаз жил своей особенной жизнью. Он был влажный, блестящий, опушенный веером загнутых ресниц, которые дрожали, откликаясь на каждое его слово.

У Маши были длинные светло-русые волосы, красивые плечи и грудь. Она сняла пиджак и осталась в очень открытой маечке. От нее потрясающе пахло. Костя не знал таких духов. В ушах у нее были длинные сережки причудливой формы, а на запястье правой руки — много серебряных узеньких браслетиков, которые мелодично позвякивали при любом движении. Костя болтал всякую чепуху, Маша весело смеялась, откидывала назад голову, сережки запутывались у нее в волосах, она трясла головой, волосы падали ей на глаза, она быстрым движением узкой руки убирала их с лица, браслетики звенели, и рука ложилась на Костино плечо. И все повторялось сначала.

Костя уже не спешил домой, ведь завтра выходной. Было весело. Напитки кончились, но они скинулись, и в двух шагах от дома купили и фрукты, и печенье, и вино.