— Мне рассказывал эту историю Алеша. Давно, еще до войны… Ты сам знаешь, он верил в нее от начала до самой последней буквы. Все же, согласись, это как-то нереально — меч, разрезающий время….

— Я отчасти разделяю твое мнение, однако Шемуши-хан — реально существовавшая личность, а потому какая-то доля правды во всей этой красивой легенде имеется.

— Ты прав в одном — нельзя отрицать все, что невозможно объяснить логически, — сразу же откликнулся Орлов. — В конце концов, что такое сегодня или вчера? Прожив долгую и интересную жизнь, я, тем не менее, до сих пор не могу точно ответить на вопрос, существует ли одновременно, как в сказках о машинах времени, настоящее прошлое и будущее. И самая большая загадка: возможно ли при определенных обстоятельствах вырваться из мира, в котором мы живем?

Взяв у Ивана Ивановича книгу, он пролистнул несколько ее страниц и, положив на стол, молча посмотрел в окно. Наступила четвертая послевоенная весна, ярко светило солнце, и во дворе весело чирикали воробьи. Казалось, все живое стремилось как можно скорее насладиться покоем, счастьем и мирной тишиной — всем тем, чего так не хватало долгие четыре года войны.

— Но это еще не все, Петя, — продолжил Васильев, снова взяв в руки старинный манускрипт. — Эту книгу нашел в одной из антикварных лавок и впервые показал мне Алеша. Продавец не смог ничего пояснить о ее происхождении и не знал действительной ценности этой рукописи.

И тут в памяти Орлова всплыли события 1941 года, когда при невыясненных до сих пор обстоятельствах в песках Каракумов таинственно пропал вместе с экспедицией московских археологов сын его друга профессора Васильева — Алексей Васильев.

В июне 1941 года он в составе небольшого археологического отряда пытался найти место захоронения известного в древности воителя Шемуши-хана. Именно Алексей рассказал ему, что, согласно сохранившимся древним легендам, с помощью найденного во время одного из походов звездного меча Шемуши-хан завоевал бесчисленное количество городов и царств. В расцвете своей славы он вдруг бесследно исчез, а потом, словно разрезав время (так говорилось в легенде), вернулся на землю предков и продолжил свой кровавый поход.

Изучив сохранившиеся старинные сказания, Алексей считал, что именно в этом клинке скрыта какая-то неведомая сила и страшная, неземная энергия. Он верил в существование таинственного звездного меча Шемуши-хана и безумно хотел найти его, это желание превратилось просто в какое-то наваждение.

Отправившись в свою последнюю экспедицию, Алексей был уверен, что теперь уж находится у самой цели. Незадолго до исчезновения он послал отцу телеграмму из районного центра, в которой писал, что до осуществления его мечты остались считанные дни. А ровно через неделю пришло короткое сообщение, что ученые бесследно пропали вместе со всеми нанятыми ими для работы местными жителями. Лишь только спустя месяц где-то в песках случайно было обнаружено снаряжение археологов. И ни одного человека из состава экспедиции. Все они как будто провалились сквозь землю.

Эта удивительная и странная новость быстро облетела весь московский научный мир. Все сочувствовали Ивану Ивановичу, сам же он просто не находил себе места и собирался, бросив все, пуститься на поиски сына.

Но на дворе стояла вторая половина июня 1941 года, и уже спустя неделю все происшедшее заслонила другая беда. Огромная, как вселенская пустота, она вскоре вычеркнула навсегда из жизни не одну, а десятки миллионов человеческих судеб. Через месяц Иван Иванович и сам Орлов добровольцами вместе ушли на фронт, однако изменчивая военная судьба снова свела их только весной сорок четвертого.

— Видишь ли, Петя, я не все рассказал тебе тогда, перед войной, — продолжил Васильев. — Во время тех поисков на месте последних работ экспедиции нашли дневник сына. Он начал вести его за неделю до того, как… Ну, ты сам понимаешь, что я имею в виду.

Закурив, он жадно затянулся и, выдохнув клубы дыма, продолжил:

— Теперь же я хочу, чтобы ты прочел его. Может быть, ты поймешь в этих обрывочных записях больше, чем я. Удивительно, но в последнее время при мыслях об Алеше мне все время вспоминается его последний день рождения, за два дня до отъезда, — тут его голос предательски дрогнул. — До сих пор перед глазами почему-то стоит мой подарок к его двадцатилетию — часы «Слава» в золотом корпусе. Он тогда так был рад, долго пожимал мне руку и обещал больше не прогуливать лекций.

— Хорошо, Ваня, я сегодня же вечером прочитаю этот дневник, хотя очень сомневаюсь, что мне удастся понять в нем что-то такое, что не смог понять и разглядеть ты сам. До завтра.

Петр Николаевич, взяв протянутую другом тонкую пожелтевшую тетрадку, спрятал ее в карман плаща.

Спустя два часа после ужина, сделав чашку крепкого кофе, он закрылся от жены в ночной тишине кухни и перевернул первую страницу короткого дневника.

3

Дневник Алексея Васильева

Понедельник,

9 июня 1941 года

Как замечательно интересна эта штука — жизнь! Еще вчера я был в Москве и всю ночь напролет бродил по ее улицам вместе с Галей — лучшей девушкой на свете, а сегодня поезд уже уносит меня в пески. Я проспал целый день и, открыв глаза, под стук колес вдруг обнаружил, что все, чем я жил до этого — и Москва, и друзья, — остались далеко позади. Не правда ли, это, по меньшей мере, странно! Впрочем, пора ужинать, подробнее напишу об этом завтра.

Да, я решил вести дневник нашего путешествия в пустыне — как только выдастся свободная минутка, буду записывать в него обо всех интересных событиях этой экспедиции.

Суббота,

14 июня 1941 года

Неделя пронеслась так быстро, что взяться «за перо» я смог лишь сегодня. Мы уже почти на месте. Нас устроили в какой-то третьеразрядной гостинице на окраине. Но это ничего — здесь мы задержимся ненадолго. Наш путь — в Каракумы!

Да, хочу уточнить для истории, что мы — это я и четверо сотрудников столичного института археологии. Совсем забыл написать еще о семерых нанятых нами подсобных рабочих. Все они из местных жителей, хорошо, с их слов, знают пустыню.

Один из них, молодой парень по имени Али, в ответ на мои вопросы о местных достопримечательностях рассказал уже известную нам легенду о Шемуши-хане и его таинственном мече. Я сказал ему, что его-то мы как раз и ищем. Али сразу же посоветовал мне ни в коем случае не искать этот клинок — якобы не всякий смертный сможет выдержать его сияние, а, взяв в руки, непременно погибнет.

Все это, конечно же, сказка; я пытался растолковать ему, что нам нечего бояться, но Али даже не стал прислушиваться к моим словам. Кстати, наутро он рассчитался и ушел из гостиницы.

Вторник,

17 июня 1941 года

Представьте себе, нам ужасно повезло! Я уже чувствую себя почти Шлиманом! Один из проводников пообещал привести нашу экспедицию к руинам какого-то древнего города, по его словам, занесенным песком. После недельного блуждания по пустыне мы уже собирались повернуть обратно, но тут он, подойдя к одному из барханов, вдруг заявил, что под нами — старинный город, об этом ему якобы рассказывал отец его отца.

Естественно, мы сначала ему не поверили и хотели даже поднять на смех. Но он настаивал на своих словах, и мы сдались. Однако каково же было наше удивление после того, как, побросав песок не более дня (если бы кто-то только знал, какая здесь ужасающая жара!), мы натолкнулись на каменную кладку крепостной стены. Через два дня работ стало ясно, что, по всей видимости, нами найдены руины крупного средневекового города, возможно, столицы одной из провинций империи самого Шемуши-хана. Но пока это только предположение!

Еще спустя трое суток мы обнаружили развалины монументального сооружения круглой формы, похожего на мавзолей. Все здесь очень древнее, раствор между камнями порой рассыпается в пыль, вздымаемую ветром. Вчера вечером была небольшая песчаная буря, она быстро засыпала все отрытое нами за три дня. Похоже, пустыня не хочет просто так, без борьбы, отдавать нам свои тайны.