— Нет… Я не задумывалась, честно говоря. Просыпалась от стука, несколько минут лежала, прислушиваясь, а потом опять засыпала.

— Наверно, — предположил Манн, — господин Койпер зачем-то выглядывал на лестничную площадку? Убедиться, что за дверью никого нет?

— Ну… — Хельга пожала плечами. — Это уже предположение, верно? А вы хотите, чтобы мы излагали факты? Предположения — ваша работа.

— Спасибо, — сказал Манн, вставая.

— Да пожалуйста, — улыбнулась Хельга, а Макс добавил:

— Будете уходить, господин сыщик, погасите, пожалуйста, свет в прихожей. Включается он автоматически, а выключаться почему-то не желает.

— Да, конечно. Всего вам хорошего. — Манн повернулся к хозяевам спиной, и в это время где-то наверху совершенно отчетливо что-то стукнуло.

— Дверь! — одновременно воскликнули Хельга и Макс.

Манн в несколько прыжков поднялся на три лестничных пролета, отделявших третий этаж от второго. Кто-то, возможно, вошел в квартиру Койпера, но выйти из нее не успел — Манн выбежал на лестничную площадку секунды через три после того, как стукнула дверь: никто не мог прошмыгнуть мимо него, а лифт стоял внизу.

Кто-то вошел в квартиру Койпера и сейчас находился там. Как некто вошел в дом? Кроме адвоката или его дочери, впустить посетителя было некому, и Манн оказался перед дилеммой: спуститься вниз и задать вопрос господину Швейцеру или стоять здесь, ожидая, что вошедший в конце концов выйдет и окажется перед необходимостью ответить на вопросы детектива?

А если, пока Манн будет бегать вниз и обратно, некто скроется так же таинственно, как появился?

— Интересно, — сказал Макс Веенгартен, — кто бы это мог быть?

Он выкатился на своей коляске к порогу квартиры и выглядывал из-за полуоткрытой двери. Места рядом для Хельги не осталось, но ей было любопытно, и ее недовольный голос Манн слышал из глубины прихожей.

— Меня это тоже интересует, — сказал детектив, перегнувшись через перила, чтобы видеть Веенгартена. — Вы не могли бы проследить, пока я спущусь вниз и спрошу господина адвоката, не впустил ли он кого-нибудь в дом?

— Конечно, — сказал Макс. — Боюсь только, что если нужно будет задержать…

— Надеюсь, до этого не дойдет, — бодро сказал Манн, спустившись с третьего этажа и помогая Максу выкатить коляску на лестничную площадку. — Все равно ему не миновать парадной двери, верно? Или в доме есть другой выход?

— Есть, конечно, — сказал Макс. — Но он заперт и очень редко открывается, разве что когда нужно внести или вынести крупногабаритный предмет. И еще есть выход на чердак, вы не обратили внимание: люк в Потолке открыт или заперт?

— Заперт, — вспомнил Манн. Он уже обратил внимание на этот люк — закрытый и с большим висячим замком. Добраться до него можно было, только встав на стремянку. Нет, этот путь исключается.

Оставив Макса и Хельгу (она выехала к мужу) сторожить неизвестно кого, Манн сбежал по лестнице и позвонил адвокату, ожидая еще раз увидеть его дочь. Дверь, однако, открыл сам господин Швейцер — он уже переоделся на ночь, на нем была серая, в мелкую клеточку, пижама и тапочки на босу ногу.

— Вы еще здесь? — хмуро сказал Швейцер.

— Вы кого-нибудь впускали в дом три-четыре минуты назад? — спросил Манн.

— Нет, — буркнул адвокат. — Вы были последним, кто вошел. Все?

Манн не успел ответить — дверь перед его носом захлопнулась.

Парадная дверь была закрыта, Манн подергал ее для верности, войти можно было, либо зная код, либо имея ключ, либо позвонив по интеркому кому-нибудь из жильцов.

Он взбежал на второй этаж, где Макс с Хильдой загородили своими колясками проход, поднялся на третий и остановился в недоумении перед закрытой дверью квартиры Койпера. Что можно было предпринять в сложившихся обстоятельствах? Ломать замок? Если в квартире никого не окажется, Мейден снимет с Манна семь шкур и добьется, чтобы детектива лишили лицензии. А если там кто-то есть, ломать замок бессмысленно — когда-нибудь неизвестному придется выйти, и взять его можно здесь, на лестнице. Сколько, однако, времени придется провести перед запертой дверью?

И есть ли смысл? Что, если квартира все-таки пуста?

— Ну что там? — крикнул снизу Макс, и Манн, перегнувшись через перила, подал ему знак не создавать шума. Он приложил к двери ухо, ничего не услышал и спустился к Веенгартенам.

— Вы говорите, из вашей квартиры слышно, когда у Койпера ходят? — спросил он.

— Если топают, то да, слышно, — кивнул Макс. — А если в тапочках, то нет, конечно. Альберт всегда надевал тапочки, а его гости, бывало, напоминали табун лошадей…

— Возвращайтесь, — распорядился Манн, — и слушайте. Если услышите что-нибудь подозрительное, дайте мне знать. Впрочем, если вы устали и хотите лечь…

— Нет-нет, — быстро сказала Хельга. — Конечно, мы вам поможем.

Потому что самих одолело любопытство, подумал Манн.

— А я постою здесь, — сказал он. — Выйдет же он когда-нибудь.

— Он? — сказала Хельга. — А может, она?

Развернув коляску, Хельга скрылась в прихожей, прежде чем Манн успел задать вопрос.

— Ваша жена намекает на то, что Койпера посещали женщины? — спросил детектив у Макса.

— Посещали женщины, — повторил Макс. — Почему нет? Наверно. Извините. Если мы что-то услышим, то непременно дадим вам знать.

Он вкатил коляску в квартиру и закрыл дверь — почти бесшумно, в отличие от двери в квартиру Койпера.

«Господи, — подумал Манн, — неужели придется торчать здесь до утра? Или всю оставшуюся жизнь? Вот глупая история».

Он сел на ступеньку и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

Час спустя Манн понял, что дремлет. Оставаться здесь не имело смысла. Конечно, в квартире Койпера никого быть не может, кроме, разве что, привидений, которым, впрочем, тоже совершенно нечего делать в этом новом доме, где никто еще не умирал и…

Никто? А Койпер? Может, это его призрак вернулся и бродит сейчас по комнатам? Но призраки не открывают со стуком входные двери, призраки проходят сквозь стены.

Манн вскочил на ноги — ему показалось, что в квартире Койпера послышалось какое-то движение. Точно. Круглая ручка начала медленно поворачиваться, кто-то, стоявший с той стороны, старался не создавать шума.

Манн справился с первым желанием рвануть дверь на себя и оказаться лицом к лицу с пришельцем, призраком, грабителем, убийцей или кем бы то ни было, по какой-то причине находившимся в квартире Койпера почти полтора часа.

Он встал у стены рядом с дверью, чтобы сразу, как только…

— О Господи! — воскликнул Кейсер, выйдя на свет и встретив изумленный взгляд детектива. — Это… Что вы здесь делаете?

— Я? Позвольте спросить, что делали в квартире вы? И как вы попали в дом?

— Я? Но… — Издатель был смущен, растерян, не знал, что сказать, и готов был провалиться сквозь землю, исчезнуть, обратиться в пар. Он стоял, придерживая дверь плечом, чтобы она не захлопнулась, и Манн прошел мимо Кейсера в прихожую, такую же длинную и узкую, как у Веенгартенов этажом ниже. Он едва не задел издателя, а тот молча наблюдал, хмурился и, похоже, решал — то ли бежать, оставив детектива одного, то ли последовать за ним в квартиру и наверняка подвергнуться допросу с пристрастием.

— Входите же, — раздраженно бросил Манн. — Довольно глупо было… Не стойте, ради Бога, в дверях, все равно вам не удастся закрыть их без стука.

— Откуда вы…

— И не повторяйте одно и то же.

Кейсер наконец решил дилемму, отступил в прихожую, и дверь захлопнулась с грохотом, от которого зазвенели стоявшие на полочке фарфоровые статуэтки китайских болванчиков.

— Где тут можно поговорить? — спросил Манн. — Вы провели в квартире минимум час, наверняка успели все изучить. Кстати, вы не ответили на вопрос: как вы сюда попали? И что делали?

И издатель повел детектива в кухню, где на пластиковом столике стоял электрический кофейник, а висевшие на стенах полки с плотно прикрытыми дверцами выглядели гораздо более старыми, чем дом.