Марина улыбнулась, будь ее воля, она прожила бы здесь до родов. Но до мая еще так далеко. Захочет ли сам Григорий провести в этой глуши столько времени?

Марина проснулась посреди ночи, почувствовав что-то неладное. Вся кровать была мокрая. Что такое? Неужели началось… Так рано…

Она включила свет, переоделась и перестелила кровать. Будить Гришу, или подождать? Он спал в соседней комнате. А вдруг она ошиблась? Жалко его будить посреди ночи, может дождаться утра? В первый раз обычно это бывает долго. Марина подошла к окну, за окном было темно. Трудно представить, как в такую темень можно добраться до берега, нужно все же подождать до утра. Хорошо бы пойти на кухню и вскипятить чайник, но на кухне спит Гриша… Она попробовала опять прилечь, но лежать было страшно, даже жутко. В ней что-то происходило. Появилась тяжелая тянущая боль, от которой она успела отвыкнуть за время беременности. Странно, но они с Гришей ни разу не обсуждали, что будут делать, когда она начнет рожать. Сначала она боялась об этом даже заикаться, ей казалось, что ее пребывание на острове может оборваться в любую минуту, ведь с самого начала совершенно не предполагалось, что он будет возиться с ней во время родов. А что предполагалось? Марина не знала… Они так и не поговорили с Григорием откровенно. Он сказал одну единственную фразу. Давно, еще в первые дни на острове. Он сказал: «Поживем, пока все уляжется». Интересно, улеглось или не улеглось? Марина старалась не думать на эту тему. Ее будущее было в тумане. Жизнь разделилась на две половинки — до родов и после. Нужно было ждать родов, чтобы начать жить нормальной жизнью. И она ждала. И дождалась. Боль опять усилилась. Что скажет Гриша, если она явится к нему посреди ночи и попросит отвезти в больницу? Скажет, что только этого ему и не хватало. Но не мог же он не видеть, что у нее растет живот? Что он маленький мальчик и не знает, чем обычно у женщин заканчивается беременность? Нет, он не мальчик. Боже, как все же страшно одной. Хотя почему одной? Разве… О-о-х… Марина, не сдержавшись, застонала от боли и, постучав в стену, тихонько позвала:

— Гриша. Гриша, ты спишь?

Тихо. Она вышла из своей комнаты. Будить или не будить?

— Гриша!

Марина приоткрыла дверь на кухню.

— Гриша, мне нужен врач.

Он подскочил на своей кровати.

— Началось?

У Марины на глаза выступили слезы. Он тоже жил здесь в ожидании ее родов. Мужество вернулось к ней. Она храбро взглянула на него и подтвердила:

— Началось.

Они собрались очень быстро. Гриша спустил катер на воду и подвесил к нему фонарь.

— Доплывем до лесника, разбудим его, и он на машине довезет нас до Приозерска. Он обещал мне.

Марина измученная, но счастливая лежала в палате послеродового отделения областного роддома. У нее родился мальчик. Абсолютно нормальный. Пятьдесят один сантиметр, три килограмма пятьсот граммов. Врачи утверждали, что девятимесячный, хотя по ее подсчетам получалось, что месяц она не доходила. Но сейчас это уже не имело никакого значения.

В палату заглянула медсестра и сказала Марине:

— Женщина, вам нужно обязательно связаться с вашими родными, чтобы они подвезли паспорт, без документов мы не сможем вас выписать.

— Да, конечно, я позвоню.

— Если хотите, я могу в палату принести вам трубку?

— Пожалуйста, если можно.

Девушка вскоре вернулась с радиотелефоном. Она положила его на тумбочку и вышла.

Марина смотрела на телефон и не могла справиться с волнением. Почти три месяца она не разговаривала с Сергеем.

— Сережа, здравствуй…

— Здравствуй, Марина.

В первое мгновение она задохнулась. Кто бы мог подумать, что на нее так подействует звук его голоса? Марина сглотнула волнение, чтобы не стояло у горла.

— У меня родился мальчик.

Они помолчали немного. А потом Сергей заговорил. Абсолютно спокойно.

— Знаешь, после того, как ты исчезла из больницы, я искал тебя целый месяц. Потратил на это кучу денег, пока не понял, что ты объявишься сама. Родишь и объявишься. Так и случилось.

— Я знала, что ты поймешь…

— Марина, я не хочу, чтобы между нами оставалась недоговоренность. Может быть это слишком жестоко, вот так сразу, после всего, что было… Но я хочу сказать, чтобы у тебя не было никаких-то иллюзий на мой счет. Я подаю заявление на развод. Не знаю, где ты сейчас находишься, но будет лучше, если пока, до развода, ты поживешь у мамы. Мой адвокат будет держать тебя в курсе дела.

— Хорошо, Сережа, я заранее на все согласна.

— Не стоит торопиться, у тебя будет время…

— Сережа…

— Что Марина?

— Нет, ничего. До свидания?

— Прощай.

Марина положила трубку и зажмурила глаза. Вот и все.

В палату заглянула медсестра.

— Вы договорились о паспорте?

— Ой, извините, я совсем забыла.

— Женщина, ну что же вы, неужели не понятно, что это очень важно?

— Сейчас, еще один звонок.

Марина набрала мамин телефон.

— Мамочка…

— Марина! Девочка моя! Неужели это ты? Как же ты нас напугала. Где ты? Ты здорова?

— Да, мама, у меня родился мальчик.

— Мальчик, неужели? Но куда ты так внезапно исчезла? Где ты находишься? Мы все так волновались. Сережа…

Медсестра стояла в дверях и не уходила, видимо, не доверяла Марине.

— Мамочка, я в Приозерске, в роддоме. Мне нужен мой паспорт, чтобы меня выписали.

— Марина, но почему ты не попросишь об этом Сережу? Что у вас случилось?

— Мама, потом, все потом, ты можешь привезти сюда мой паспорт?

— Неужели ты ничего не сказала Сергею? Ты еще не позвонила ему? Ну что ты молчишь?

— Мама, я говорю о паспорте.

— Извини, Марина, но ты дура. Если ты потеряешь Сергея, я никогда тебе этого не прощу.

— Мама…

— Не волнуйся, паспорт я тебе привезу. Подумай над моими словами.

Марина отдала трубку медсестре и сказала, что документы ей скоро подвезут.

Ее выписывали из роддома в пасмурный весенний день. Утром ей принесли две справки на малыша: одну — для получения денежного пособия, а другую, подробную — для детской поликлиники. Здесь ее уже ничего не держало. Все только ждали, когда за ней приедут, чтобы можно было прибрать палату. Марина знала, что встречать ее будет только мама, она уже успела сегодня с ней несколько раз поругаться по телефону.

Марина открыла справку для поликлиники, которую знала уже почти наизусть. Ребенок гражданки такой-то, мальчик, родился в роддоме таком-то, тогда-то, доношенный, роды первые… А в левом верхнем углу приписано красной шариковой ручкой «группа крови у ребенка 0(1) резус(-)». Вот так-то. У них с Олегом была вторая группа крови и положительный резус фактор. Этот мальчик был Сережиным сыном.

Заглянула медсестра и сказала:

— За вами приехали, идите одевайтесь, малыша сейчас вынесут.

Марина вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Медсестра передала завернутого в одеяльце малыша Марининой маме. И они осторожно пошли к машине, на которой приехала мама.

— Марина!

Она обернулась и увидела Григория.

— Мама, подожди, я сейчас.

— Здравствуй, Гриша.

— Я хотел зайти попрощаться.

— Спасибо, я рада тебя видеть.

— Я думаю, что теперь мы квиты? Ты простила меня?

Марина улыбнулась:

— Я давным-давно тебя простила. Еще на острове.

— Согласись, там было неплохо.

— Ты прав, там было совсем даже неплохо.

— Ты довольна? Все вышло так, как ты хотела.

— Да, я очень довольна, все вышло так, как я хотела…

Алексей ФУРМАН

СЕЛЕКЦИОНЕРЫ