Сколько на охоте интересного, а люди какие удивительные! У каждого что-то свое.

Люди…

Встретил вот сегодня людей. Черт бы их побрал.

Спокойней. Теперь уже поздно посылать проклятия. Теперь задача номер один — добраться до дома. Дома все слюни, сопли, рассуждения. Там будем обдумывать, а может, и доказывать придется, кто прав, кто виноват. А пока вперед, только вперед. Под спиной больно давили комки засохшей глины. Лежать неудобно, спину больно. Зубов сел. Справа глубокие колеи от машин. Наверно, кто-то буксовал. Засел. Юрка. Братан. На КамАЗе-вахтовке.

Брат Юрка работал на подстанции. Возил людей на вахте — КамАЗе. И как-то он рассказывал, что засел именно здесь. Они по пьянке спорили с каким-то водилой, у какой машины проходимость лучше. Брат, конечно, отстаивал КамАЗ — военный, а тот спорил, что «Урал». Брат рассказывал, что за все время работы на КамАЗе-вахте застрял только один раз, да так, что не мог выбраться самостоятельно. Все это он рассказывал подробно, как менял давление в шинах и пытался выскочить враскачку. Дергался до тех пор, пока не сел на мосты. Второй водила подсказывал ему, что надо было сделать еще, какие варианты попробовать. Все это густо было пересыпано шоферскими терминами и, конечно, нашим «рассейским» матом.

Вот это самое место. А Юрка сегодня дежурит на этом же КамАЗе. У него в кабине радиотелефон. Мозг Кости работал обостренно. Он был готов ухватиться за любую возможность. Понимая, что сил добраться до дома может и не хватить, голова постоянно искала какой-то выход. И вот там, в глубине сознания, что-то сверкнуло. Мысль пробила себе дорогу, и сейчас это решение выстраивалось более четко и обрабатывалось по всем возможным направлениям.

Брат говорил, что при помощи радиотелефона можно звонить по проводам ЛЭП, находясь в любой точке страны, рядом с линией или на небольшом расстоянии от нее.

Зубов вытащил радиотелефон. Хорошо хоть не выбросил его. Как же звонить? Может, они настроены на разные станции или частота другая?

Перепробовав все кнопки и все возможные комбинации, Костя задумался. Надо успокоиться. Несколько раз глубоко вздохнул. Закрыл глаза. Досчитал до двадцати пяти и обратно в замедленном темпе. «Долежишь тут, досчитаешь, не хватало еще захрапеть. Тоже мне йога».

«Выход» из города на АТС энергосетей — 93. Номер диспетчера — три пятерки. Зубов мучительно долго вспоминал цифры и решил попробовать без выхода. Три пятерки.

Короткие гудки. Значит, куда-то попал. Еще раз. Еще. Наконец-то.

— Диспетчер северной группы.

— О-о-о! Девушка! обрадовался Костя. Для него этот голос был как избавление потерпевшего аварию космонавта на чужой планете. На какое-то время он даже лишился дара речи. Захлебнувшись воздухом от избытка чувств, он еще хотел что-то добавить, но «девушка», очевидно преклонных годов, оборвала его восторги:

— Прекратите, молодой человек. Говорите, что надо, или вешайте трубку.

— С Новым годом! — и Зубов нажал кнопку отключения.

Набрав номер домашнего телефона брата, Костя ждал. Длинные гудки, дома никого. Или, может, надо через диспетчера? Трубку сняли. Как долго. И как далеко. Как будто на другом конце планеты.

Детский голос:

— Але. Каво нада?

— Серега, привет! — Племяннику пять лет. — Папа дома?

— Нет, папа работает на машине.

— Сергей, а мама дома? Позови.

Две минуты длились вечность.

— Да.

— Зоя? Это Костя. Узнала?

— Здравствуй. А Юрий на работе.

— Я знаю, Сергей сказал. Юрий раньше говорил, что у него в машине радиотелефон. Как ему позвонить?

— Сначала надо на станцию выйти — две семерки, потом восемьдесят один и потом сто двадцать восемь. Запомнил?

— Подожди, не спеши. — Зубов медленно повторил цифры, запоминая.

— А ты что хотел?

— Переговорить надо. Потом расскажу. Если я сейчас не дозвонюсь, я тебе еще перезвоню. Хорошо?

— Ладно. А что случилось?

— Пока все нормально. Ну ладно, привет, потом поговорим.

Костя набрал номер. Один длинный гудок, и трубка сразу откликнулась:

— Алле! Вахта слушает!

— Юрка, привет! Помолчи минутку, послушай. Помнишь, я тебе рассказывал о походе на «поле чудес» (так в народе называли сады) в феврале и как я потом оттуда сдавал кросс? (В прошлом году из этих же садов Косте пришлось почти бегом добираться к Дому отдыха, чтобы успеть на последний автобус. Сломалась машина, и пришлось бросить ее в садах.) Так вот, ситуация примерно такая же. Только я еще ко всему ногу сломал и не могу идти. Ты понял, кто говорит? Только без имен.

— Ну, ты даешь! Ты что, нажрался? Как ты до меня дозвонился?

— Я тебе домой звонил. Разговаривал с Зоей. Все, что я сказал, серьезно. Можешь приехать за мной?

— Слушай, ты точно не нажрался? Не праздник ведь. — Веселый Юркин голос не верил Косте ни на копейку. — Куда я тебя повезу? Ты где?

— Я в лесу. Еще раз говорю: я сломал ногу, идти не могу. Сможешь приехать?

— А звонишь ты откуда? Автомат на сосне или заяц тебе под елку телефон притащил? — хохотал Юрий.

— Ты, блин… (пять минут отборного мата). Если не приедешь через полчаса и если я отсюда не выберусь, я тебе всю морду расколочу, понял? И корешам всем скажу, какое ты дерьмо!

— Да ты что? Я же пошутил. В детективы все играешь?

— Молчи и слушай. Как-то пили у тебя. Ты спорил с водилой, у какой машины проходимость лучше. Помнишь?

— Это мы с Романом спорили. Он сейчас не работает.

— Молчи! Ты ему рассказывал, как застрял на КамАЗе, сел на мосты. Помнишь?

— Да.

— Место, где сел, помнишь? Вслух не говори. Вот я там.

— Ты не свисти. Как ты туда ночью попал? Ты что, пошутить вздумал?..

— Ну, Юрка, и баран ты! Ты что, не понял, зачем я ходил на «поле чудес»? Пошевели извилиной. Вспомни, зачем я туда хожу. А в этот раз я Чапаева с роялем тащил по дну реки, понял? Нет?

— Ты сразу-то что не сказал? Где ты там?

— Как раз в том месте, где ты застрял. Я двигаюсь тебе навстречу по дороге. Поедешь — не раздави, я ползком передвигаюсь. Поближе подъедешь, я огонь зажгу или позвоню еще раз.

— А как ты звонишь-то?

— Приедешь — увидишь. Да не болтай никому. Понял? Жду через полчаса.

— Еду.

Связь отключилась.

С братом договорился. Должен приехать. Почти спасен. Тут же накатила слабость. Голова поплыла, захотелось откинуться на спину и лежать. Братан приедет — заберет. Не хотелось больше никаких усилий: ни идти, ни преодолевать трудности, ни бороться с самим собой.

Полежав минут десять, Зубов заставил себя подняться. Сейчас движения вызывали боль. Немного полежал, а так расслабился. Медленно, опершись на рогатину, шаг за шагом Костя двигался на звезду.

Боль стала отдаваться во всем теле, движение замедлилось.

Стиснув зубы, он преодолевал шаг за шагом. Опять стало жарко, голова начала кружиться. Только не упасть. Вон звезда, на нее и шагать.

Минут через двадцать на высоковольтной появилась еще одна звезда. Она блуждала, то перемещаясь слева направо, то качаясь посредине. Постепенно она приближалась. И уже стало заметно, что это фары автомобиля. Сверху на кабине горела еще одна фара — видоискатель. Он качался в такт машине, освещая далеко впереди деревянные опоры, ЛЭП и кромку леса.

Вот и все. Еще немного — и он спасен. А дальше? Дальше лучше не думать. Он победил, и это главное. Победителей не судят. Нас ведь раньше учили не сдаваться. Вот ты и победил. Не сдался. И победил!

А зачем? Зачем все это?

Но если б не ты их, они бы тебя. Они стреляли первыми, они сбесились. Бешенство. Бешенство заразно. От них и ты заразился, заболел и перебил их всех. Теперь ты бешеный.

Зачем? Зачем все это?

Эта мысль острой болью ударила в мозг. Она вызвала смятение и понимание бесполезности всего произошедшего. Она мешала двигаться, она подтачивала последние силы.

Сделав шаг вперед, Зубов оступился и упал прямо на дорогу. Юрка поедет — должен увидеть. Сунув руку в карман, Костя вытащил остатки газеты. Смял ее в комок, положил рядом.