— По сравнению с потерей дипломата… — сочувственно сказала Варя. — Конечно, Владимир Эрнстович. Я буду до конца дня. Правда, печенье вас не дождется — знаете, какие у нас девочки сладкоежки?

— Я принесу пачку вафель, — сказал Мерсов. — Вдвоем с вами и съедим. С рюмкой чая.

Варвара глупо хихикнула, представив себе неизвестно что, и Мерсов отключил связь.

Придется возвращаться — ничего не поделаешь. На перроне давешний милиционер стоял на прежнем месте и смотрел, похоже, в ту же точку — может, это вообще был не живой человек, а памятник московскому правопорядку, выполненный в натуральную человеческую величину и из естественного человеческого материала?

Подошел поезд, и Мерсов шагнул в вагон, оглянувшись в последний момент — может, случится чудо, и грабитель окажется на перроне в толпе?

Станция проплыла мимо, колеса застучали на стыках, Мерсов сел рядом с мужчиной, читавшим какую-то книгу, и закрыл глаза.

День начался плохо, к чему ж удивляться, что он так же плохо и продолжился? С раннего утра в квартире на четвертом этаже начали давно задуманный евроремонт, застучали молотки, дрель с диким визгом вгрызалась в старый, но крепкий, еще шестидесятых годов, бетон. В ушах звенело, зубы ныли — хорошо хоть работать сегодня Мерсов не собирался. Быстро позавтракав, он переписал на диски файл с романом (дважды — вдруг один из дисков окажется сбойным) и поехал в издательство, поскольку Варвара вторую неделю торопила со сдачей. По плану роман уже должен был уйти в производственный отдел, а ведь его еще не читали ни Варя (обычно не менявшая в рукописях Мерсова ни единого слова), ни корректор Дина Львовна (постоянно жаловавшаяся на изобилие запятых, которые Мерсов ставил во всех случаях, представлявшихся ему сомнительными).

Черт возьми, кому мог приглянуться видавший виды дипломат? Ничего интересного грабитель не найдет и что сделает тогда? Выбросит? Оставит где-нибудь на улице или прямо в холле «Алексеевской»? Может, съездить и поспрашивать? Нет, глупости, только время зря терять — почему он решил, что грабитель вышел именно на следующей станции?

— «Академическая», — услышал Мерсов. — Следующая станция «Профсоюзная».

Надо же, неужели он так расстроился, что едва не проехал собственную станцию? Мерсов успел выйти из вагона, когда двери уже закрывались, и ему показалось, что кто-то за спиной вот-вот схватит его за руку — дежа-вю, бзик, совсем он сегодня не в форме.

Дома Мерсов достал из холодильника початую неделю назад бутылку «Наполеона», плеснул в стакан — немного, на два пальца, достаточно, чтобы снять стресс, — и выпил одним глотком.

Спрятав бутылку в холодильник, он направился наконец к компьютеру — нужно было переписать файл и мчаться опять через весь город в издательство, успевая как раз к послеполуденному чаепитию.

Экран засветился, на зеленом фоне появились иконки программ, в большей части которых Мерсов не разбирался, используя в работе только старый привычный «Word».

Прежде чем переписать нужный файл, он по привычке включил «Outlook express» — почту проверял всякий раз до того, как приступал к работе, и после проверял тоже. Писали ему многие, письма читать он любил, среди них попадались любопытные, бывало — от людей, которых он уважал чрезвычайно и чье мнение ценил.

Сегодня писем оказалось немного — всего три. Впрочем, утром Мерсов уже проверял почту, три письма за несколько часов — тоже неплохо.

Он щелкнул клавишей мышки на первом из писем, не прочитав имени отправителя.

Экран ярко вспыхнул, на бледно-голубом фоне появилась надпись: «Прощай, нам было хорошо вдвоем!», а потом все погасло, и о том, что компьютер продолжал работать, можно было судить лишь по урчанию, раздававшемуся из-под кожуха, и по миганию красной лампочки, показывавшей пользователю, что жесткий диск занят делом, перемалывая какую-то информацию.

— Ну! — сказал Мерсов и принялся нажимать на все клавиши подряд, отчего, конечно, ничто в этом мире не изменилось, поскольку процессы, происходящие в физической реальности — это он недавно вычитал в научно-популярной статье, — обратного хода никогда не имеют. Что произошло, то произошло.

Мерсов подождал еще минуту, красная лампочка перестала наконец мигать, смолкло и урчание — компьютер замер, заснул, и только тихий гул вентилятора свидетельствовал о том, что аппарат не отключился окончательно.

— Черт! — сказал Мерсов. Он еще надеялся, что не случилось ничего страшного — может, какие-то программы переплелись друг с другом, создав затор в движении электронов по линиям микросхем?

Мерсов потянулся к стоявшему рядом, на книжной полке, телефону и набрал номер Сергея, соседского мальчишки, компьютерного гения, который в свои четырнадцать успел получить приз на международной олимпиаде. Правда, в олимпиаде участвовали только школьники из развивающихся стран, и занял Сергей не первое место, а третье, то ли за Филиппинами, то ли перед ними.

К счастью, Сергей оказался дома, а ведь мог гонять футбол на площадке или еще не вернуться из школы.

— У меня проблема, — зачастил Мерсов, — нужно диск переписать, то есть файл с винчестера, а экран почему-то погас и ничего не делается…

— Вы подключение проверьте, — посоветовал Сергей, что-то, похоже, жуя, потому что голос его звучал невнятно, и из трубки то и дело слышалось довольное чавканье.

— Да не трогал я никаких подключений, что я не знаю, что ли, ты приди, погляди, очень важно, понимаешь, мне срочно ехать в издательство, а тут…

— Ладно, — согласился Сергей и, видимо, отправил в рот последний кусок; следующие слова он произнес вполне внятно, чем поверг Мерсова в неописуемый ужас. — Если это не подключение, — сказал Сергей, — тогда вирус. И похоже, вашему винчестеру каюк.

— Что значит «каюк»? — вскричал Мерсов, но мальчишка уже бросил трубку.

Явился он минут через десять, хотя идти было всего ничего — спуститься на два этажа. Для своего возраста Сергей был невысок, лет ему можно было дать не больше десяти, а взгляд, напротив, был не по годам серьезен и даже мудр — взгляд много пожившего мужчины, знакомого со всеми жизненными фокусами.

— Какая у вас стояла антивирусная программа? — спросил Сергей, побегав пальцами по клавишам.

— «Нортон антивирус», — сообщил Мерсов. — Чего спрашиваешь? Ты же ее и устанавливал.

— Три месяца назад, — уточнил Сергей. — Апгрейд вы, конечно, не делали.

— Чего? — сказал Мерсов.

— Вы почту, что ли, проверяли?

— Ну… Да, проверял.

— И раскрыли письмо от неизвестного вам отправителя.

— Да я не знаю — известного или неизвестного, я даже прочитать не успел…

— Я говорил вам! — патетически воскликнул мальчишка и демонстративно повернулся к компьютеру спиной. — Я вам говорил, что нельзя открывать письма, если не знаешь, от кого они?

— Ну… Да. Но пойми, я больше всего получаю писем как раз от неизвестных отправителей! Люди прочитали книгу, хотят высказать мнение, так я что, должен на них плевать?

— Это вам решать, — мрачно сказал Сергей. — Ладно, Владимир Эрнстович, я возьму диск-реаниматор, завтра с утра приду, попробую хоть что-то восстановить. Хотя вряд ли… Похоже, придется винчестер заново форматировать.

— Ч-что? — похолодел, теперь уже по-настоящему, Мерсов. — Ты хочешь сказать, что все… стерлось?

— Скорее всего, — кивнул Сергей.

— Да что ты говоришь! — возмутился Мерсов. — Там мой новый роман! Я его сегодня в издательство отнести должен!

— А что, — удивился Сергей, — он у вас только на «винте» был? А на си-ди не переписан? Кто же так делает? Надо всегда иметь копию!

— Имел я копию! — закричал Мерсов. — Даже две!

— Тогда какие проблемы?

Мерсов только рукой махнул — не было у него желания рассказывать Сергею о похищенном дипломате.

Черт, черт, черт! Если день начался плохо, он так же плохо и закончится. Почему-то вспомнилась Алена, бывшая его жена, любившая читать никому не интересных философов, Юнга, к примеру, с его «Синхронистичностью». «Все события, — говорила она, — цепляются друг за друга. Ты не замечаешь?»