Меня вырубили прямо в прихожей, в полушаге от входной двери. Очевидно, падая, я выпустил из рук видеокамеру, но сейчас ее в пределах тесной клетушки не наблюдалось… Кто же это меня так, интересно? Или я в очередной раз попался в ловушку Лоры, женщины, в которую имел глупость так неосторожно влюбиться?.. А где же она, кстати? Или я сейчас нахожусь в пустой квартире?
Мысли текли вяло, теряясь в вязком полумраке боли, стучащей в свод черепной коробки. «Лора!» — позвал я снова.
И опять никто не отозвался. Странно…
Хоть и чувствовал я себя паршиво, но когда вошел в комнату, мне стало худо по-настоящему. В знакомом помещении поперек знакомой кровати лежала знакомая женщина со спущенными на пол босыми ногами. Скомканная постель была вся в крови, так же как и разодранная одежда, а возле кровати на пол натекла целая лужа темно-красного цвета. В Лорином теле, которое я так любил целовать и ласкать, уже не было ни частицы жизни. Только глубокие раны, не иначе, ножевые. И на лице… Меня снова повело, когда я увидел, что сделали с ее лицом. Убийца резанул Лору ножом по щекам, проведя острым лезвием прямо по их нежной коже. Неглубоко, правда… Уж не знаю, до того он это сделал или после. Только сейчас до меня дошло, что я не вижу рук; они были заведены за спину и, видимо, связаны: какой-то шнур — то ли провод, то ли веревка — тянулся из-под тела по окровавленной постели.
Мой ступор продолжался, наверное, минут пять или даже больше. Я все еще не мог поверить своим глазам. И только звук, невозможный, как раньше думалось, в этих апартаментах, привел меня в реальность.
Звонил телефон. Судя по звуку, обычный, старого образца, с электромеханическим звонком. Возможно, первая трель вывела меня из бессознательного состояния. А вторая — вот, сейчас…
Второй звонок. Где же, черт, этот проклятый аппарат? Аппарат, которого у Лоры, мертвой, растерзанной, лежащей сейчас поперек кровати, что помнит по-настоящему бурные любовные схватки, никогда не было, поскольку, по словам хозяйки, хата просто не телефонизирована?
Третий звонок. Боже ты мой, из-под кровати! Я, сам плохо понимая, что делаю, нагнулся, едва не коснувшись безжизненных ног, и схватил телефонную трубку, которую теперь было хорошо видно. Не знаю, что или кто толкнуло меня на этот шаг, да и в этом разве дело?
— Алло? — спросил я совершенно не своим голосом.
— Толя? Ты че, рожа, все еще там?! Так и не нашел кассету, что ли?
— Я…
— Я тебя грохну, мудака! Бегом сюда! Дело совсем херово! Надо забрать кассету хотя бы у Жоркиной подстилки, еще не хватало, чтобы она тоже все это увидела! Она же враз про-чухает, что тут косяк упоротый!
— Но, это…
— Че «это»?! Хватит и того, что уже сделали! Жорка и лапу может пососать. Я уже вызвал ментов, если хочешь знать.
У тебя не больше двух минут, чтобы унести задницу как можно дальше оттуда!
Я швырнул трубку на кнопки аппарата. Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не говорить… Только так. Только так ты, Слава Рулевский, еще можешь хоть как-то спасти остатки своей шкуры. Если еще, конечно, научишься вовремя смываться.
С мест преступлений. Пусть чужих, но если сюда действительно нагрянут менты, они вряд ли будут разбираться, что и как…
Единственное, что я еще успел сделать на всякий случай, так это заглянуть за шторку видеомагнитофона. Он был, как и следовало ожидать, пуст.
Если мои сотрудники, понаблюдав за мной, и решили, что с исполнительным директором не все ладно, то, когда я вернулся спустя полчаса, по крайней мере у Кати, впечатление могло измениться в лучшую сторону.
— Шлицман перезванивал? — спросил я.
— Нет еще…
— Очень хорошо. Скажи ему, пожалуйста, что я готов в любое время решить все вопросы.
— Ладно…
— Ты чудесно выглядишь сегодня. — Я улыбнулся и подмигнул нашему референту, тем более что это было сущей правдой.
Референт покраснела и опустила ресницы, а я сел за стол, на котором стоял компьютер, включил его и отгородился от мира широким семнадцатидюймовым монитором.
Что-то со мной происходило. После того как я увидел мертвую Лору, рулевой в моей башке стал кричать, что не знает, как быть дальше, и ему на смену словно бы пришел из ниоткуда опытный штурман, отлично понимающий, что надо делать в таких ситуациях. Именно он заставил меня снять трубку аппарата, зазвонившего в квартире, якобы не имеющей телефона, он помог мне спокойно сесть в машину и провести ее без единой аварийной ситуации поближе к месту работы и он же научил, как не показаться сотрудникам не то что придавленным к земле грузом проблем и настоящим горем, а даже и просто озабоченным не относящимися к работе мелочами.
Но когда я уселся, штурман решил немного передохнуть после такой адской работы, и на меня вновь навалилось отчаяние. Лора… Лора погибла. Ее убили, причем, без сомнений, именно те люди, что сперва поручили ей это грязное дело, а затем, когда оказалось, что на волю вышла некая лишняя информация, резко дали по тормозам. Да еще как резко! В трубке я слышал голос, который показался мне знакомым. Конечно, искажения неизбежны, но, по-моему, со мной разговаривал Олег, этот Сталин без усов. Уверенный, что разговаривает с Толей. С тем самым Толей Колбасой, что умеет и любит уродовать людей…
Что связывало его и Лору? Мерзкая мыслишка шевелилась в мозгу. Лора ведь тоже, будучи без излишней косметики, выглядела совершенно как девушка, которую можно пригласить домой и смело предъявить маме как потенциальную жену. А ведь что она умела вытворять в постели! Конечно, проституткам нужно лишь изображать наслаждение, но я ведь родился не вчера, чтобы не суметь отличить подлинный оргазм от наигранного!
Напрашивался вывод. Неприятный, даже тяжелый, вывод. Лору действительно использовали. И она догадывалась для чего. У лоха ревнивая жена и свирепый тесть, который пообещал лишить своего зятя всего, что тот имеет, коль скоро упомянутый лох-зять залезет на постороннюю женщину. Так что ты, подруга, получи-ка спецзадание. Неплохое, скажем так. Притворись-ка женщиной, в меру честной, но знающей, что нравится партнеру (кстати, а откуда она, собственно, все это знала, буквально сразу же поняв и приняв все мои желания и привычки?!), подставься ему и включи видеокамеру для пикантной съемки, когда у лоха окончательно съедет крыша. Потом запиши кассетку с камеры и жди, когда нам понадобится компромат. Вопросов задавать не надо. Отработаешь задание — получишь денежки: Толя Колбаса умеет быть щедрым. Провалишь или попытаешься расколоться перед «карасем» — тоже кое-что получишь: Толя Колбаса умеет быть суровым…
Значило ли это, что Лора была искренней, когда разговаривала со мной сегодня (в последний раз) по телефону? А если так, то на свете имеются еще как минимум две записи с нашими забавами и с той вечеринкой… С вечеринкой, которую никак нельзя показывать какой-то «Жоркиной подстилке» (интересно бы знать, а это еще кто такая — подружка хозяина хаты на Кошурникова?) И, возможно, Толя, который, скорее всего, и изрезал ножом несчастную женщину, выпытывая у нее, где находится третья запись. Та, которую Лора решила оставить себе…
Неужели у меня в телефоне что-то сидит? Иначе как этот Толя мог узнать, что Лора решила немножко посвоевольничать? Ведь если он (или кто-то другой) стоял у нее за спиной и лыбился, слушая, как женщина признается мне в любви, то Лора по всем статьям должна была остаться в живых.
Я попытался справиться со своим лицом и голосом, после чего негромко позвал Катю — по-моему, это самый безобидный сотрудник у нас в конторе.
— Катюш, у тебя личный выход на агентство «Селтик» еще имеется?
Катя слегка покраснела — один из их спецов давно и небезуспешно строил куры нашему референту.
— Да.
— Пригласи своего друга, пусть он неофициально проверит наши телефоны. Только так, чтобы об этом никто больше не знал. И пусть только проверит, не обезвреживая. А я ему заплачу тоже неофициально, причем не меньше, чем если бы это оказался обычный заказ.
