— А чтобы живот стал мускулистым, надо грызть булыжники, — поддакнул Голливуд вяло-задумчивым голосом.

Федор заметил, что гостья ищет тайный источник красного лучика и, похоже, обрадовался. Через стол он протянул ей руку с одним оттопыренным пальцем, на котором красовался перстень с крупным камнем.

— Натуральный рубин, тайский.

— Это, значит, откуда?

— Из Таиланда. Тайские рубины самые дорогие.

Голливуд заинтересовался, взял Федорову руку и подставил ее осеннему солнцу. Рубин заиграл сочно-красным, как огромное зерно граната, которое переросло все остальные и вывалилось из оболочки плода.

— Федор, и сколько этот рубинчик стоит?

— В цене среднего автомобиля.

— Красный цвет — самый сексуальный. Он бьет прямиком по гормонам, — сообщила Даша.

Геля не понимала; она пришла с Григорием, но зачем пришел он? Разговор с Федором у него явно не клеился. Мешали женщины? Видимо, после ужина мужчины уединятся обсудить свои планы насчет раритетного магазина.

Даша поднялась и сделала заявление:

— Сейчас принесу блюдо прямо-таки ресторанной еды. Курица с нежной мясной начинкой, завернутой в ее же куриную кожу.

— Есть другое предложение: проветриться в парке, — сказал Голливуд.

С ним согласились. Федор так и пошел, в жилетке, видимо, сшитой из тюленьей кожи; Даша тоже не оделась, оставшись в спортивной рубашонке. Парк был через дорогу. Лето — тепло, солнце; нет, осень — вместо зелени все желто-красное. Свободный ветерок шевелил осевшими на землю цветными листьями.

Федор с Дашей шли впереди в нескольких метрах, и все-таки Голливуд заговорил вполголоса:

— Геля, слушай меня внимательно…

Она скосила на него глаза, словно ослышалась. А когда она слушала его невнимательно? Голливуд молчал долго и, казалось, потерял интерес к начатому разговору, поэтому скорость последующих слов удивила:

— Геля, вон там, в начале аттракционов, стоит павильончик…

— Похожий на туалет?

— Да. Это предсказатель судьбы. Там есть отверстие в виде открытого рта какой-то древней богини, вроде бы Гекаты, Судьбы. В приемное отверстие опускаешь десятку, суешь руку в рот богини, с ладони считывается информация, и через минуту выбрасывается карточка с предсказанием твоей судьбы.

— Как же это делается?

— Автоматика, компьютер. Электронная гадалка, в сущности.

— Глупости.

— Геля, я подобью всех погадать. А ты проследи, чтобы Федька сунул Гекате ту руку, на которой перстень.

— Григорий, зачем?

— Слышала цену рубина? Федька мне продает его.

— При чем здесь гаданье?

— А вдруг рубин фальшивый? В будке имеется сканирующее устройство — вмиг проверит.

Голливуд не спускал острого взгляда с ее лица. Геля молчала, но было заметно, что история с гаданьем ей не по душе. Не дождавшись ответа, он добавил:

— Как только дойдет Федькина очередь, ты сразу же уходи скорым шагом, почти бегом, затеряйся среди народа, выйди из парка и жди меня у северных ворот.

Геля остановилась, как лошадь на ходу, протестующе упершись ногами в землю. Но Голливуд ее поднял и пару метров пронес. Его голос, огрубевший и неузнаваемый, приказал:

— Иди! Потом все объясню…

Они уже поравнялись с будкой-гадалкой. Голливуд дышал медленно и глубоко так, что плечи двигались, словно лежали на легких. Породистый тяжелый нос побелел неравномерно, потому что вся белизна скопилась на переносице. В глазах застыла глубокая синева, словно он увидел низкую тучу, которой никто не видел.

Голливуд остановился и выдернул из кармана несколько десяток.

— Господа, почему бы нам не узнать своей судьбы? Вон автомат!

Федор с Дашей идею шумно поддержали нетрезвыми голосами. Они расхватали десятки и все оказались у будочки. Первым сунул деньги и руку Голливуд. Внутри богини что-то крутанулось, звякнуло, вздохнуло — из щели, куда опускались деньги, выскочила карточка с пятью фразами. Голливуд смотреть текст не стал.

— Теперь вы, прочтем все судьбы разом.

Следующей играла Даша: не утерпела и глянула в карточку, но оглашать не стала. К автомату подошел Федор.

— Ладонью вниз, — предупредил его Голливуд и бросил мгновенный взгляд на Гелю.

Она пошла. Сперва медленно, потому что какая-то сила мешала ногам, словно ступала в рассыпчатый песок. Потом шаг убыстрила и свернула в тихую аллею, заметенную кленовыми листьями, не высохшими от утренней росы, скользкими…

Животный крик взвился и пересек парк. Геля охнула, словно этот крик обрел материальность пули и впился ей в голову. Она побежала, скользя, пригибаясь, падая…

Голливуд уже стоял у северных ворот. На ее ошарашенный взгляд он ответил пожатием плеч и легкими словами:

— Наверное, автомат испортился.

И, чтобы уклониться от разговора, остановил такси. В машине, при постороннем, пришлось молчать до самого Гелиного дома.

38

Рябинин вошел в свой кабинет и глянул на часы: уже шесть вечера. Зачем вернулся в прокуратуру? Шел бы домой. Весь день проработал в РУВД. И опять-таки вопрос: зачем напросился в помощники по делу, не подследственному прокуратуре? Интересный состав преступления? Но ведь он был интересным, пока не разобрался…

Семья приличного предпринимателя: муж, жена и дочка-студентка. Из квартиры украли шкатулку с тремя тысячами долларов и десятком золотых колец, перстней и цепочек. Рябинин осмотрел квартиру. Замок не взломан, и, главное, хитро спрятанная шкатулка взята целеустремленно, без поисков и без выброшенного белья из шкафов. Вор знал ее местонахождение. Рябинин обратил внимание на подругу дочери, но та была из семьи еще более приличного предпринимателя и ни в чем не нуждалась. Но кражу совершила все-таки она.

Рябинин снял плащ и включил два необходимых в эти вечерние часы прибора — кофейник и приемник…

Что движет нашей жизнью? Любовь, желания, ДНК, звезды, Бог?.. Нет. Нашей жизнью управляет престижность. Та самая безобидная прежняя «мода», которая в результате раковых процессов переродилась в престижность.

Украла шкатулку… Почему же? Тусовалась в прикольной компании, где каждый чем-то похвалялся: дружбой с артистом, любовницей из топ-моделей, черепом африканского каннибала, умением разливать абсент через жженый сахар, турами на Барбадос… Девице хвастать было нечем. И тогда заявила, что она криминальный авторитет. В доказательство принесла шкатулку. В натуре.

Вошел Леденцов. Следователь насторожился, не происшествие ли, но лицо майора лишь отсвечивало рыжиной. Рябинин усмехнулся:

— Боря, я знаю, как тебя вызвать? Достаточно включить кофейник.

Майор сел, показывая готовность к кофепитию. Рябинин знал, что без дела Леденцов не приходит. Нет, деликатнее будет сказать, что в запасе у него всегда есть парочка трудных вопросов, и начнет он издалека.

— Сергей, кто такой «дурак»?

Это уж слишком издалека, поэтому Рябинин ответил поабстрактнее:

— Боря, что химики называют грязью?

— Сероводород.

— Не те вещества, не туда положенные. Вот я и думаю: дурак — это не тот человек не на том месте. А на своем месте он вроде бы уже и не дурак.

Химический пример майору не подошел. Он шевельнул плечами — видимо, только что был в спортзале — и начал приближаться к теме:

— А преступники, так сказать, в своей массе?

— Как и вся масса, — уклонился Рябинин от прямого ответа.

Леденцов допил кофе и протянул чашку: нет, не возвращал, а просил еще. Следователь вспомнил о девице со шкатулкой и рассказал, как пример глупости. Майор не согласился:

— Малолетка…

— Двадцать лет. Нет, Боря, это болезнь.

— Какая же?

— Психологи обозначили ее славофилией. Желание прославиться любым путем.

Рябинин знал, что майор крадется к какому-то главному вопросу — и не торопил. Потому что они отдыхали. Следователь знал, что после восемнадцати часов его на происшествие не выдернут — заступил дежурный по городу. Майора же, как начальника, могли потревожить в любое время суток и в любом месте.