— Что за вздор!

— Зачем вы выдавали другого человека за Генри Барстоу? — спросила Винни, невозмутимо продолжая вязать. — Боялись, как бы вкладчики не узнали, что Генри Барстоу, от которого зависело их благополучие, как ветром сдуло? А бандиты могли пронюхать, что с ним исчезли и их денежки?

— Барстоу никуда не убегал. Кого, по-вашему, похоронила его вдова?

— Занятный вопрос, — сказала Винни. — Отвечу так: явно не мужа.

Локнер побагровел и встал со стула.

— Может, стоит предложить полиции эксгумировать тело? — продолжала Винни. — Или вы сами расскажете, что произошло?

Локнер снова сел.

— Вы знаете это лучше меня, вот и рассказывайте.

— Хорошо, — согласилась Винни. — Генри Барстоу бесследно исчез около двух месяцев назад. Полагаю, с деньгами вкладчиков. Вам позвонила Эдит и сообщила, что муж бросил ее. Вы знали: бандиты не дадут вам житья, и решили что-нибудь предпринять. Вероятно, выход предложила Эдит. Она была уверена, что муж вернется, но надо было найти человека, способного какое-то время И1рать его роль. Она дала вам его документы и фотографии, чтобы это подставное лицо воспользовалось ими. План был верный: Барстоу никто никогда не видел, разве что секретарша, но ее вы немедленно уволили, заменив Сюзанной Уилсон. Но когда стало ясно, что Генри больше не появится, возникли новые сложности: пытаясь вернуть деньги вкладчикам, вы наделали новых долгов. Когда полиция сообщила вам в ресторане об убийстве Барстоу, и вы, и Эдит знали, что убит ваш наемный актер. Тут Эдит рассказала вам о страховке и предложила опознать убитого как Генри Барстоу, пообещав возместить украденную мужем сумму из страховых денег. Этими деньгами вы решили расплатиться с вкладчиками и закрыть компанию. Вы спасли свою жизнь: вкладчики не были в обиде, у Эдит осталось достаточно средств. Пострадала только страховая компания… Я правильно изложила дело?

— В общем и целом.

— А Генри Барстоу хоронили в закрытом гробу?

— Да. — Локнер тяжко вздохнул. — Эдит отвезла тело в другой штат.

— Я так и думала. Вы с Эдит не могли допустить, чтобы кто-нибудь из родственников вдруг появился на похоронах и сказал: «Это не Генри». Не сомневаюсь, что вы больше никогда не увидите Эдит.

— Я поражен, — сказал Локнер. — Вы догадались обо всем, хотя не располагали никакими фактами.

— Боюсь, что вас ждут большие неприятности. Сами того не ведая, вы стали соучастником убийства.

— Что? — Локнер подскочил на стуле.

— Нанять актера предложила Эдит, не так ли?

Он кивнул.

— Вероятно, она же подсказала кандидата, который согласится участвовать в афере.

— Да, истинная правда.

— Я так и думала. И она пригласила вас в ресторан тем вечером, когда произошло убийство.

— Да. Она сказала, что есть серьезный разговор. В ресторане она показала мне письмо от мужа, пришедшее из Бразилии утром. Он грозился покончить с собой. Справившись у бразильских властей, она узнала, что несколькими днями ранее человек, похожий на ее мужа, повесился в гостиничном номере.

— Конечно, в том-то все и дело. Самоубийство. В этом случае страховка не выплачивается. Вот как она поймала вас на крючок. А убийство актера — вроде бы счастливая случайность, которая могла помочь вам обоим. От вас требовалось лишь признать в убитом Генри Барстоу. Вкупе с опознанием трупа вдовой этого было вполне достаточно для страховой компании. Потом вы с Эдит выдумали предлог для встречи в ресторане, и любовная связь ее мужа была ни при чем: ведь Сюзанна встречалась не с Генри, а с актером.

— Войдите в мое положение… — взмолился Локнер. — Гангстеры…

— Я сочувствую вам, мистер Локнер. Вы стали пешкой в отвратительной игре, — тихо сказала Винни. — Вы думали, что в день убийства оказались в ресторане случайно? Нет, вы должны были обеспечить Эдит алиби. Кто более всех выигрывал от гибели обманщика? Неужели вы не понимаете, кто его убил?

Локнер схватился за голову.

— Неужели Генри Барстоу?

— Вот именно. Генри сейчас живет припеваючи со своей женой и сообщницей. И можете быть уверены, что они не в Бразилии.

— Ну, дорогая, — сказал Тетчер, когда прибывшая полиция увела Локнера, — вот ты и распутала еще одно сложное дело. Когда ты догадалась, что эту аферу придумали супруги Барстоу?

— Когда ты передал мне рассказ Сюзанны о сценке в баре. Предположим, что когда вошла Эдит, она была там с настоящим Генри Барстоу. Понятно, что муж и жена узнали друг друга. Совершенно необъяснимо то, что они не заговорили и не обменялись приветствиями. Нет, Сюзанна была там с актером, и Эдит знала об этом. Она не предполагала, что Сюзанна знает ее в лицо, поэтому сделала вид, будто просто заглянула в бар. Ей незачем было выступать в роли обманутой жены, привлекая внимание к себе и актеру.

— Ага! — воскликнул Тетчер. — Но Сюзанна видела ее на фотографии в кабинете Барстоу.

— Вот именно. Актер попытался знаком дать Эдит понять, что Сюзанна узнала ее и что надо уйти, но предварительно закатить бурную сцену. Но Эдит не смогла расшифровать его жестикуляцию и демонстративно вышла из бара.

— Теперь понятно, — сказал Тетчер. — Этот эпизод, внезапная утрата Барстоу деловой хватки, новая секретарша. Так ты и догадалась, что Генри Барстоу уже далеко.

— Да, но возникает еще один вопрос: почему Локнер не свернул дела сразу же после исчезновения Барстоу? А после убийства актера сделал это мгновенно. Ответ ясен: у него не было денег, чтобы расплатиться с вкладчиками, и он боялся возможного насилия. Бандит, который теряет много денег, опасен вдвойне.

— Хм, — молвил Тетчер. — Значит, деньги, которые я получил, украдены у страховой компании?

— Не смей! — вскричала Винни, хватаясь за цепочку.

— Их надо будет вернуть, — задумчиво продолжал Тетчер.

— Пожалуйста, не издевайся.

Он засмеялся.

— Успокойся, дорогая. Я уверен, что это наши законные деньги. Нет никакой надобности продавать цепочку, я просто пошутил.

Винни принялась распускать вязание.

— Что ты делаешь?

Она ухмыльнулась.

— Да вот, тоже решила пошутить. Свяжу тебе шарфик вместо свитера.

Перевел с английского А. Шаров

Павел АМНУЭЛЬ

В ПУЧИНУ ВОД

БРОСАЯ МЫСЛЬ

Раиса позвонила в половине седьмого — Фил уже не спал, но еще и не бодрствовал, переживал только что приключившийся сон, уплывавший из сознания, как таинственный бриг, окутанный сумраком утреннего тумана. Бывшая жена всегда звонила в такую рань — в ее Тмутаракани был обеденный перерыв, и ей почему-то казалось, что полдень наступил на всей планете. Фил давно перестал напоминать Рае, что сон — необходимая работа, которую нужно доводить до конца, и что существует такое понятие, как часовые пояса, и если у нее в Благовещенске середина дня, то в Москве только начало. Впрочем, в глубине души он был уверен в том, что Рая и сама это прекрасно понимала, но ей хотелось поднять Фила с постели, сорвать ему утренний распорядок, в общем, сделать хоть мелкую, но гадость — она-то лучше кого бы то ни было знала, что если утро для него начнется не так, как обычно, то он не сможет продуктивно работать и, значит, думать будет не о задачах по развитию фантазии, а о ней, своей бывшей, и о Максимке, по которому Фил действительно безумно скучал.

— Слушаю, — пробормотал он, — доброе утро.

— Утро! — с возмущением сказала Рая. — У людей уже обед скоро!

Хоть бы слово изменила в обычном своем приветствии…

— Что случилось? — спросил Фил.

— Ничего, я просто хотела посоветоваться. Максимка в последнее время стал капризный, сил нет, ну это естественно, без отца растет, а мать все время занята, так ты мне вот что скажи: как по-твоему, Максимке будет полезно, если отдать его в какой-нибудь кружок?