Оливия? Она грозила мне на словах. Но была ли она автором записки? Или просто решила воспользоваться удобным случаем? А тут еще эта «Над пропастью держи». Оливия не была автором картины, и это автоматически исключало ее из числа претенденток на победу. Да. С Оливией покончено.

Остаются Гретхен и Мелисса. Гретхен не приходила ко мне накануне, но почему? Потому что не писала записку? Или не изловчилась подсыпать снотворного в молоко своей наставницы?

А Мелисса? Интересно, сумела ли ее внучатая тетушка Феба убедить участливых присяжных, что пристрелила капитана янки в порядке самообороны? А может, ее упрятали за решетку?

Без нескольких минут десять Стаббинс, Макги и я пришли к единодушному решению. Я взял микрофон и возвестил затаившему дыхание миру, что новой «Мисс Пятьдесят Штатов» стала Мелисса, «Мисс Южная Каролина».

Засим, разумеется, последовал обычный в таких случаях взрыв шума и гама. Мелисса разревелась от счастья. Гретхен и Оливия тотчас последовали ее примеру. Обняв победительницу, они от всего сердца поздравили ее. Оливия заявила, что Мелисса заслужила свой триумф. В заключение Оливия и Гретхен сцепились в крепком объятии и прослезились, радуясь за свою более удачливую соперницу.

Когда я вошел к себе в номер, была уже почти полночь. В дверь постучали. Я чертыхнулся, но открыл. За порогом стояла Мелисса. Мне показалось, что она слегка запыхалась.

Я захлопал глазами. Неужели вчера она действительно хотела отпраздновать победу наедине со мной? Покосившись на стол, где по-прежнему стояла завернутая в бумагу бутылка, я почувствовал, что начинаю оттаивать. Разумеется, предложение Мелиссы никак не повлияло на мое решение, но теперь, когда конкурс завершен…

Я улыбнулся.

— Вы были так внимательны и тактичны, — выдохнула Мелисса. — Но, боюсь, у меня нет времени, и нам не удастся устроить себе маленький праздник. У «Мисс Пятьдесят Штатов» столько всевозможных дел и обязанностей! Вам ли не знать? Я могу надеяться на ваше понимание?

Я вздохнул, прощаясь с поблекшей мечтой, и ответил:

— Ничего страшного. Зато мне достанется вся бутылка.

Ее невинные зеленые глаза заглянули в мои, длинные ресницы дрогнули.

— Из-за нее-то я и пришла. Хорошо, что успела. На вашем месте я не стала бы даже пробовать этот «бурбон». Чтобы живот не заболел. Понимаете, о чем я?

Мелисса убежала, а я вылил содержимое дареной бутылки в унитаз и наполнил свой бокал старым добрым безопасным бренди.

Нескольких капель «бурбона», оставшихся на дне бутыли, моему знакомому биохимику вполне хватило, чтобы провести анализ. Вы не поверите, но в виски не было никаких посторонних примесей. Воистину, чтобы стать «Мисс Пятьдесят Штатов», мало смазливой мордашки. Нужны еще и мозги. Ну, да с этим у Мелиссы, похоже, полный порядок.

Перевел с английского А. Шаров

Игорь ГЕТМАНСКИЙ

ПЛАНЕТА ДОЛЛИ

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит… А. С. Пушкин

— Микки… Майк, просыпайся! — Голос был незнакомый, девичий, приятный. — Пора вставать, уже утро!

Беспокойная мешанина сонных веселых образов отступила, оставив игривую мысль: «Хотел бы я каждое утро просыпаться под этот голосок!» Майкл Уил-лес проснулся. И сразу вспомнил весь вчерашний вечер. До того момента, как внес на руках Долли Кейт в арендованный звездолет, и…

Дальше — абсолютный провал.

Он почувствовал гадливый привкус во рту. Так, удрученно подумал Майк, похмельный синдром. И потеря памяти, алкогольная амнезия. Допился…

Он уже понял, что хозяйка милого голоска — Долли Кейт. Но открывать глаза и общаться с девушкой — не зная, что он проделывал с ней в звездолете в стельку пьяный, — было опрометчиво. Судя по ее ласковым интонациям, ничего такого он себе не позволил. Спал он одетым… Но все-таки… «Значит, мы в гиперпространстве, — пытался он наладить процесс логичного мышления. — Да, наверно… А может — нет… Возможно, крутимся на орбите вокруг Земли. А может, мы и не в звездолете вовсе?»

Логичное мышление при отсутствии памяти порождало только вопросы — никаких полезных умозаключений от него ожидать не приходилось.

Над головой раздалось легкое шуршание одежды. Он почувствовал тонкий запах духов и легкий ветерок на щеке. Долли склонилась над ним и легонько дула в ухо, ее волосы щекотали лицо. Так меня еще никто не будил, с непонятным чувством подумал Майк.

Он осторожно открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо девушки.

— Ну, наконец-то проснулся, соня! — засмеялась Долли Кейт, разогнулась и поправила светлую копну пышных вьющихся волос. — Тебя не добудишься!

Майк пытливо воззрился на нее. И облегченно пришел к выводу, что Долли Кейт на него ни за что не обижается. Она стояла над ним вся такая свеженькая, румяная, улыбчивая, большие карие глаза озорно сверкали за круглыми стеклами очков. Очки нисколько не портили Долли, а только выгодно оттеняли маленький миленький носик и алые губки бантиком. Из-под коротенького джинсового сарафана легкомысленно выглядывали круглые девичьи коленки.

«Нет, несомненно, я оказался прав, — новым, утренним, взглядом смотрел на Долли Майк, — она красивая. А ведь только вчера увидел, идиот…»

На вечеринке, устроенной у старины Роджа в честь окончания сессии, он начал было ухлестывать за признанной красавицей курса — волоокой полногрудой брюнеткой Хилари. Но очень быстро получил недвусмысленный намек на… В общем, она просто сказала ему: «Клейся к кому-нибудь другому, Майк, мне нравятся высокие брюнеты, ты же знаешь». Майк, который по природе являлся невысоким блондином, доказывать преимущества своей внешности не стал, а гордо отрулил к бару. Он, конечно, здорово расстроился, но виду не показал. А выпив несколько коктейлей, понял, что может теперь мыслить трезво. И позволил себе сделать это — мыслить. Свободно. И сразу же в голову пришел резонный вопрос: «Почему тебя не интересуют другие девушки, что пришли на вечеринку?»

И он остановил свой взгляд на Долли Кейт.

Вообще, Долли не пользовалась успехом у сокурсников, хотя — и это признавали все парни на факультете — фигурка и внешность у нее были «вполне на уровне». Может, причиной ее неуспеха был невысокий рост, может — очки (это в век лазерной коррекции зрения!), а скорее всего то, что она не любила обычную студенческую болтовню и тусовки. На переменах между лекциями сидела в сторонке от всех и всегда читала книгу с ярким рисунком на обложке. Книг этих она перетаскала в университет немало, и все они были похожи: имели одинаковый формат и аляповато-красочное оформление. Обычно на обложечных рисунках изображался какой-нибудь злобно ощеренный гигант с мускулами, как у мула, и с вытаращенными глазами. В руках такой парень держал всегда одно и то же — меч. Вечный Конан-варвар, думал Майк, иногда наблюдая издалека за Долли, и снисходительно усмехался.

Все знали, что Долли просто обожает разные фэнтезийные романы. Особенно те, в которых на рыцарей гадят с неба огнедышащие драконы, принцессы прелестно визжат в лапах сексуально озабоченных магов, а злобные кривоногие лесные карлики хватают за ноги благородных заплутавших принцев. Кое-кто из ребят за это ни во что Долли не ставил. Чтение, как и ношение очков, считалось немодным, а тут еще такое чтение — сказки для взрослых!

Но Майкл симпатизировал Долли Кейт и защищал ее в тусовочных обсуждениях. Ему нравилась ее тихая увлеченность. Это лучше, думал он, чем хриплое ржание и бесконечная молотьба языком над кружкой пива «своих в доску» девиц-сокурсниц…

Он не уважал в девушках компанейскую вульгарность, он чтил в них возвышенность, отстраненность от мужских дел, тайну и красоту. Он потому и стал ухлестывать за неприступной Хилари. Она, подобно Долли, всегда держалась в стороне, чуралась шумных студенческих компаний, «своей в доску» не была. Правда, Хилари не совсем отвечала его вкусу, но добиваться ее расположения было престижно: как-никак признанная красавица.