Я с грохотом повесил трубку.

10

Бутерброды оказались дивные. Говядина была нежная, сочная, в меру жирная и солоноватая. Хлеб тоже не подкачал. Я взял только одну пинту молока, так что пришлось растягивать ее. За едой мы обсуждали дела, и я допустил одну оплошность. Мне не следовало ничего рассказывать Полу, тем паче что по мере развития нашего знакомства он нравился мне все меньше и меньше. Но добрая снедь сделала свое дело: я расслабился и сообщил ему, что пока никто не покушался на телефонистку и официанта в «Черчилле». Пол тотчас решил звонить Вулфу, чтобы снова поднять хай, и я смог удержать его от этого шага, лишь сообщив, что Вулф подключил к делу еще нескольких человек и мне не известно, за кем и за чем они приглядывают.

Я уже и сам собирался звонить, когда открылась дверь и вошли Дороти Кейс с Виктором Тэлботтом.

Я встал. Пол не шелохнулся.

— Привет-привет, — бодренько проговорил я. — У вас тут очень мило.

Они даже не кивнули мне. Дороти плюхнулась в кресло у стены, скрестила ноги, вздернула подбородок и уставилась на Пола. А Тэлботт широким шагом подошел к столу и сказал своему недругу:

— Вы прекрасно знаете, что не имеете права сидеть здесь, рыться в вещах и отдавать распоряжения персоналу. Никакого права! Даю вам минуту, чтобы убраться отсюда.

— Вы? Даете мне? — Злобный тон Пола был под стать его злобному облику. — Вы — наемный работник, и скоро вас тут не будет, а я — совладелец. И вы даете мне минуту?! Говорите, я командую персоналом? Я предоставляю персоналу возможность рассказать правду, и персонал пользуется этой возможностью. Двое уже провели час в конторе поверенного и дали письменные показания. На Бродайка подана жалоба как на скупщика краденого, и он уже арестован.

— Вон отсюда, — не повышая голоса, повторил Тэлботт.

— Могу добавить, — ответил Пол, — что и на вас уже написано заявление в связи с кражей тех эскизов, которые вы продали Бродайку. Или у вас опять есть алиби?

Несколько секунд Тэлботт безмолвно играл желваками, потом наконец открыл рот и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Немедленно выметайтесь!

— Я остаюсь, — прошипел Пол, и морщины на его физиономии сделались еще глубже. — Если вы заметили, я здесь не один.

Все это мне совершенно не нравилось.

— Минуточку, — сказал я. — Если я и вмешаюсь, то лишь затем, чтобы помочь вам обоим надеть пальто. Не рассчитывайте на меня, мистер Пол. Я — всего-навсего зритель. И вы еще не расплатились со мной за бутерброды и кофе. Если вы уходите, соблаговолите вручить мне девяносто пять центов.

— Я не ухожу. Тем утром в парке вам повезло, Вик, но теперь все по-другому. У меня есть свидетель.

Тэлботт молниеносно шагнул вперед, отпихнул ногой тяжелое кресло, схватил Пола за галстук и рванул. Пол дернулся вперед, пытаясь одновременно встать на ноги, но Тэлботт ловко выволок его из-за стола.

Я вскочил и метнулся прочь, чтобы не мешать им.

Внезапно Тэлботт рухнул навзничь. В его задранной к потолку руке виднелся обрывок галстука. Пол был не очень ловок, даже с учетом возраста, но все-таки сделал лучшее, на что был способен, — он поднялся на ноги и принялся во всю глотку орать: «На помощь! Полиция! На помощь!» А потом схватил освобожденный мною стул и занес его высоко над головой, намереваясь обрушить на распростертого врага. Мои ноги напряглись, я изготовился к бою, но Тэлботт вскочил и отобрал у Пола стул. Пол бросился наутек и забился за письменный стол, Тэлботт ринулся в погоню. Продолжая громогласно звать на помощь, Пол побежал вокруг стола. Тэлботт упорно преследовал его. Пол с воплями бросился к стенду со всевозможными образцами, схватил электрический утюг и запустил им в Вика. Тот пригнулся, и утюг сшиб со стола телефонный аппарат. Надо полагать, Тэлботт впал в бешенство: догнав Пола, он не стал мелочиться и хватать его за предметы одежды, а врезал противнику по челюсти, несмотря на мое вчерашнее предостережение.

— А ну-ка, прекратите! — грянул зычный глас.

Повернув голову, я увидел, что Дороти по-прежнему сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Но теперь в кабинете был еще один человек — полицейский в штатском, которого я знал в лицо. Наверное, он уже давно слонялся по зданию, просто я его прежде не видел.

Сыщик бросился к гладиаторам.

— Что это вы задумали? — спросил он.

Дороти проворно подскочила к легавому.

— Этот человек, — она указала на Пола, — силой ворвался сюда и не пожелал уходить. Тут я главная, а этот человек не имеет никакого права, и я хочу, чтобы его посадили за вторжение, нарушение спокойствия граждан или еще за что-нибудь. Сперва он норовил убить мистера Тэлботта стулом, а потом метнул в него утюг.

Поставив упавший телефон обратно на стол, я подошел поближе, и легавый взглянул на меня.

— А вы куда смотрели, Гудвин? В носу, что ли, ковырялись?

— Нет, сэр, — почтительно произнес я. — Просто я не хотел, чтобы на меня наступили.

Пол и Тэлботт заговорили одновременно, перебивая друг друга.

— Да знаю я, знаю, — гаркнул вконец сбитый с толку легавый. — Обычно, когда имеешь дело с такой публикой, лучше сесть и спокойно все обсудить, но после случившегося с Кейсом обычный порядок вещей нарушился. — Он повернулся к Дороти. — Говорите, вы тут за главного, мисс Кейс?

— Разумеется.

— И я тоже, — заявил Тэлботт.

— Тогда все ясно. Мистер Пол, следуйте за мной.

— Я остаюсь здесь, — пыхтя и отдуваясь, ответил Пол. — Я имею на это полное право.

— Нет. Вы слышали, что сказала дама.

— Да, но вы не слышали, что говорил я. На меня напали. Она тут главная? Ладно, но и я тоже. Я спокойно сидел в кресле, никого не трогал, а Тэлботт ударил меня и пытался задушить. Разве вы этого не видели?

— Это была самозащита, — встряла Дороти. — Вы бросили утюг…

— Чтобы спасти свою жизнь! Он напал на…

— Я всего лишь…

— Молчите, — отрывисто приказал легавый. — Учитывая обстоятельства, оправдываться бесполезно, я все равно не поверю. Вы оба пойдете со мной. Где ваши шляпы и пальто?

Легавый увел Тэлботта и Пола. Поначалу они размахивали руками и возмущались, но в конце концов подчинились. Сначала вышел Пол с ополовиненным галстуком на шее, а потом и Тэлботт. Легавый замыкал этот исход.

Я решил навести порядок, поднял стул, едва не ставший орудием убийства в руках Пола, вернул утюг на стенд с образцами и осмотрел поверхность стола, чтобы узнать, сильно ли она пострадала.

— А вы, похоже, трусишка, — заметила Дороти. Она уже успела снова сесть в кресло и скрестить ноги. Вероятно, я мог не опасаться пинка.

— Это спорный вопрос. Недавно его обсуждали в радиопередаче «Городское собрание». Против карлика, если он безоружен, я готов драться как лев. Против женщины тоже. Можете попробовать. Но…

В этот миг послышалось какое-то зудение.

— Телефон, — сказала Дороти.

Я поднес трубку к уху.

— Мисс Кейс, пожалуйста.

— Она занята: сидит в кресле. Передать ей что-нибудь?

— Скажите, что к ней пришел мистер Дональдсон.

Я исполнил поручение, и лицо Дороти впервые сделалось похожим на человеческое. Услышав имя Дональдсона, она напрочь забыла о своих бровях, побледнела и напряглась. Не знаю, была она трусихой или не была, но что перепугалась до смерти, это точно. Я никогда не видел Дональдсона и не слышал о нем, но его приход явно поверг Дороти в ужас.

Пресытившись ожиданием ее ответа, я повторил:

— К вам пришел мистер Дональдсон.

Дороти облизала губы. Потом икнула. Потом встала и произнесла голосом, утратившим нотки былой мягкости:

— Пусть его проводят в кабинет мистера Тэлботта.

И ушла. Я передал это распоряжение секретарше, попросил ее связать меня с городом и, услышав длинный гудок, набрал номер. Мои часы показывали пять минут четвертого. Услышав голос Орри Катера, я на миг замялся и резковато бросил:

— Это Арчи. Дай мне Сола.

— Сола? Да он уже несколько часов где-то бегает.