— Нет. Но у него, должно быть, уже морщины на лице и седина в волосах?

— И в волосах, и в бороде. Он похож на Вахтанга Кикабидзе, только моложе.

— А против твоей бабушки, дай Бог ей здоровья, он и вообще мальчишка еще, — усмехнулась мать.

— Он завтра приезжает в Москву, на неделю или полторы. Я должна его увидеть, мам.

— Приезжает из Парижа или Лондона?

— Из Питера, мам. Но если бы даже из Магадана, для меня это все равно что из Парижа.

— Я тебя понимаю, доченька.

— Завтра мы с ним увидимся. И… ты не обидишься, если я… если я на недельку уеду с ним в Питер? Или даже в Москве с ним поживу недельку — но только с ним? Он специально из-за меня приедет, мам…

— А что мы скажем папе?

— Не знаю. Так не хочется врать…

— Значит, и не будем.

— А папа? Вдруг он рассердится и не отпустит меня?

Мать погладила Владу по голове.

— Не волнуйся. Я напомню папе, как ради него на неделю сбежала из дома. Он поймет.

— А что, было и такое?

— В нашей жизни много чего было… — усмехнулась мать. — И нам тоже казалось, что родители всегда были старыми и никогда никого, кроме нас, не любили…

Во избежание случайностей они договорились со Стасом встретиться возле станции метро «Таганская». Стас хмурил белесые брови и побелевшими пальцами сжимал лямки своего рюкзака.

— Ты словно с парашютом в первый раз собрался прыгнуть, — усмехнулась Влада. — Расслабься.

— А вдруг и запасной не раскроется?.. — буркнул Стас, но пальцы разжал.

Они проехали на троллейбусе указанное вчера по телефону количество остановок, легко отыскали двенадцатиэтажный жилой дом о трех подъездах. Дверь квартиры 74 на первом этаже оказалась незапертой.

Конечно же, квартира была пуста. И конечно же, на газетах в углу самой большой комнаты они нашли аккуратно разложенные шлемы и скафы. Стас протянул Владе белый диск и шепнул одними губами:

— Это изолента, почти телесного цвета. Наклей полоски под манжеты скафа и по периметру шлема, чтобы тебя при попытке снять его не ударило током.

Прошептав это, он сразу же показал, что нужно делать: перед тем как нацепить манжет, обернул вокруг предплечья три раза моток изоленты; получилась полоска шириной чуть больше манжета. Влада последовала его примеру. Прежде чем надеть шлем, Стас проверил, надежно ли заизолированы металлические пластинки, забрал у Влады остатки изоленты и вместе со своим несколько похудевшим моточком сунул в кармашек рюкзачка.

Стас щелкнул замочками шлема, то же самое сделала Влада. Ничего в комнате, в общем-то, не изменилось, только на противоположной от окна стене зажглась надпись: «Твикс, я жду вас в машине!»

Они вышли из подъезда. Навстречу им попалась бабуся с внучкой лет шести. Бабуся, завидев молодых людей в шлемах с огромными темными очками, на всякий случай перекрестилась, внучка ее успокоила:

— Бабушка, ты что? Не бойся, это просто гуманоиды. А где ваша тарелка? — спросила она у Стаса и сунула в рот пальчик.

— Сейчас прилетит, — страшным голосом ответил он. — Хочешь, мы и тебя с собой возьмем?

Бабка со словами «Свят, свят, свят!» перекрестила вначале их, потом себя, девчушка спряталась за ее длинную юбку.

У самого крыльца стоял «Опель» с бородатым Кукловодовым за рулем, конечно же, не забывшим спрятать глаза за большими черными очками. Завидев сладкую парочку, он выскочил из машины и галантно открыл перед Владой переднюю дверцу.

— Прошу вас, мамзель!

Стекла «Опеля» были так густо тонированы, что только усевшись на переднее сиденье Влада поняла, в салоне еще кто-то есть. Обернувшись, она увидела двух плечистых парней. Один из них открыл правую дверцу' и вышел, уступая Стасу место.

Влада похолодела. К тому, что Карабас будет не один, они со Стасом не готовились. Впрочем, если Стас возьмет на мушку своего соседа, а она Кукловодова, почти половина их домашних заготовок может сработать.

Парень, шустро выскочивший из машины, не дал Стасу захлопнуть дверцу и сел рядом, грубо подвинув его на середину заднего сиденья. Между двумя широкоплечими молодцами Стас смотрелся как тоненький ломтик ветчины в сэндвиче, приготовленном скупой хозяйкой. Глаз его за очками шлема не было видно, но вряд ли они лучились оптимизмом.

Едва Кукловодов сел за руль, «Опель» тронулся.

— Я вас поздравляю с началом новой Игры, детки! — сказал он. — Ох, и крутую виртуалку приготовил для вас шеф! Слопаете и добавки попросите! Кстати, оружие, наркотики, взрывчатку вы с собой случайно не везете? У нас этого нельзя, как в самолете! Во избежание неприятностей.

Влада попыталась через зеркало заднего вида разглядеть Стаса, но увидела только его соседа, парня, вышедшего из-под штампа «два пальца лоб, остальное челюсти». Сигналом к началу операции была любая фраза со словом «однако», произнесенная Стасом. Но что теперь делать, если Стас произнесет ключевое слово, Влада не знала.

— Не слышу определенного ответа, — хохотнул Кукловодов. И вдруг, резко посерьезнев, коротко скомандовал: — Обыскать! Вначале его!

— «Газовик» вы, надеюсь, не считаете за оружие? — спросил Стас, и Влада, решив, что ей можно еще разок обернуться, увидела, что он простодушно улыбается.

— А ты его что, в «Детском мире» купил? — сквозь зубы спросил Карабас.

— Нет, в оружейной лавке, — сделал лицо лопатой Стас, помогая одному из штампованных снять с себя кобуру.

— И зачем же ты купил эту вонючку? — продолжал сердиться Кукловодов.

— Да привык как-то всюду с «дурой» в обнимку ходить, — беззаботно ответил Стас. — Одиноким себя без нее чувствую. Сами же и приучили!

— А ты чего ждешь? — повернул Карабас голову к Владе. — Или у тебя от рождения левая грудь больше правой?

— Без грубостей нельзя? — миролюбиво спросил Стас.

— Без грубостей им воспитание не позволяет, — не удержалась-таки Влада, расстегивая ремешки кобуры.

— Это верно, мы кембриджей не кончали, — не обиделся Карабас, поворачивая направо.

Один из штампованных выщелкнул из Стасова пистолета обойму, молча протянул ее Кукловодову.

— «Газовик», говоришь? В оружейной лавке? — хмыкнул Карабас, пряча обойму в карман. — И у тебя тоже «резиновик», сладкая? — зло спросил он у Влады.

— Это я попросила напарника достать что-нибудь посерьезнее. Ко мне один каратист клеится, никак не могу отшить. Он уже угрожал моему напарнику почки отбить и еще кое-что, посущественнее. Вот мы и ходим оба с «пушками». А что делать?

— Позвонить мне. Мы этому каратисту…

— Вы забыли дать свой номер телефона. Как вам звонить? — обрадовался Стас.

Карабас посмотрел на него через зеркало заднего вида, ухмыльнулся.

— Никак. У меня нет телефона, сладкие! Но и пистолетики носить без разрешений тоже нельзя, особенно вам! Так что я их у вас конфискую.

По его знаку штампованный спрятал оба пистолета в черную, натуральной кожи, сумку.

— Вообще-то я за эти вонючки пятьсот баксов отдал, — не унимался Стас. — Вы мне за них расписку дадите или залог наличными оставите?

— Получите их вместе со всем своим барахлом после Игры, — сказал Кукловодов. — Разрешения мы вам тоже оформим, раз уж вы настолько вжились в роль. Вы ведь для нас почти свои, коллеги, так сказать, а своих мы в обиду не даем.

— Так все-таки, вы мне расписку дадите или как? — донимал Кукловодова Стас.

— Или как. Гарантия — мое слово.

— Мое — это чье? — улыбнулась Влада самой доброжелательной из своих улыбок.

— А вы меня как между собой называете, сладкая парочка?

— Карабас Придуркович.

— Гарантия — слово Карабаса Придурковича. А что у вас, ребята, в рюкзаках? Показывайте Вначале ты, — ткнул он большим пальцем правой руки в Стаса и сразу же вернул руку на баранку.

Влада с удивлением смотрела в окно. Ехали они не из Москвы, а в самый что ни на есть ее центр.

— Мамзель, вы тоже передайте ваш рюкзачок операторам, — попросил Карабас. Влада безропотно подчинилась.