И тут она вспомнила. Этот человек… этот ужасный… ужасный… священник? Нет! Конечно, не священник. Она мельком видела его в карете, несколько дней тому назад, но только теперь вспомнила отчетливо. Даже несмотря на то, что он был в черном, в нем было что-то такое страшное, такое дьявольское, что мысль о благочестии казалась абсурдом.

Марии послышалось, что где-то на корабле происходит драка. Но она была поглощена своими мыслями и не придала этому должного внимания. Она была занята своим открытием по поводу всплывшего в ее памяти дьявольского лица.

Затем, как в ночном кошмаре, звуки драки стали все ближе и ближе. И само дьявольское лицо возникло из темноты почти рядом с ее лицом.

В это время из-за облаков вышла луна, и Мария увидела длинную черную шхуну и несколько длинных лодок, движущихся по волнам к галеону.

В ужасе Мария схватила вазу для цветов, что стояла в нише около окна, и бросила ее прямо в это ужасное лицо. Осколки врезались в плоть, и раздалось гневное рычание от боли и ярости.

Мария захлопнула створки окна, и Викарий, потеряв равновесие, свалился в воду.

Мария с трудом отвернулась от окна, страх сковал ее душу, и она сжалась, как раненое животное. Вскоре пришла в себя и стала прислушиваться к звукам на палубе. Она ждала выстрелов, которые прогнали бы пиратов. Но на палубе было тихо.

С новым приливом энергии Мария заставила себя закричать, но ее горло все еще было сжато страхом, и она издала лишь резкий визг.

Капитан Ортега вскочил с койки, услышав, как абордажные крючья стучат по обшивке галеона. Матерь Божья! Что случилось? Корабль подвергся нападению! Но как? Почему дозорный не дал сигнала? Неужели предательство?

С саблей в руке капитан выскочил на палубу и увидел поднимающиеся из-за борта головы пиратов со страшного «Вампира».

— Что случилось? — крикнул капитан. — Где команда? Где солдаты?

Рядом возник первый помощник с пепельно-бледным лицом.

— Я пытался их поднять. Но они отравлены. Губернатор послал бочонок рома к общему столу. Там, должно быть, было снотворное или яд…

Первый помощник не смог договорить: сзади взвилась абордажная сабля и почти снесла ему голову. И капитану уже было неинтересно продолжение выводов первого помощника, поскольку он умер от сокрушительного удара копьем.

В полном молчании команда «Вампира», как мертвая чума, расползлась по кораблю. На своем пути пираты приканчивали всех без разбора — и спящих, и проснувшихся.

Сам Викарий убил Мигуэля Консуэгра, которого нашел у дверей каюты Марии в ночной рубашке и с саблей в руке. Один быстрый выпад рапирой — и ничто больше не преграждало ему путь. Он кинулся к двери и в этот момент почувствовал удар лезвия в плечо. Обернувшись, он увидел толстуху-дуэнью с маленьким кинжалом в руке.

Викарий убил ее, как убил бы надоевшую муху. Но прежде чем ее сердце перестало биться, Викарий уже забыл о ней.

Он снова обернулся и с силой бросился на дверь каюты. Три раза он кидался на неподатливую дверь, пока, наконец, она не распахнулась. Викарий влетел в каюту Марии Консуэгра с диким криком торжества.

Крик замер у него в глотке.

Прекрасная Мария вонзила себе в сердце кинжал.

В это мгновение она, с алой раной в груди, выпрямилась, бросая пирату вызов. И улыбка ненависти на ее лице свидетельствовала, что она знала о причине этого нападения — дьявольское вожделение Викария.

Она нашла в себе силы произнести несколько слов:

— Ты — падаль. Ты думаешь, я дала бы… прикоснуться ко мне… живой?

И Мария, мертвая, упала на пол.

Ужасный крик Викария разнесся по кораблю, и каждый член его команды замер, приостановив свою кровавую работу. Они слышали истошные вопли своего хозяина:

— Сука! Грязная мошенница! Она одолела меня! Она рассталась со своей ничтожной жизнью, чтобы избежать меня… меня… Викария!

Он застыл на палубе, его руки были по локоть в крови, глаза сверкали бешенством.

— Но она не сбежит. Я буду охотиться за ней! Нет такой глубокой ямы в аду, где бы ей удалось спрятаться от меня!

Он упал на колени и зарыдал, как ребенок.

Викарий сдержал слово, данное губернатору. С особым жаром, исключительным даже для него, он разделался со всем живым на «Повелителе Индий». Пираты подожгли галеон, и «Вампир» отплыл от огромного погребального костра — назад, к Пещере Скелетов.

Яхта «Порция» вышла из Нью-Йорка в ленивый круиз на юг. Она спокойно скользила по теплым водам Карибского моря. Капитан Сэм Натан стоял у руля, а два члена команды спали.

Хозяин яхты Нил Бернард и доктор Вильям Веллер допивали последний стаканчик перед сном. Основной темой беседы, что естественно, была Марсия Бернард, прекрасная испанка, жена хозяина.

— Сегодня вечером она выглядела гораздо лучше, — сказал доктор Веллер, — поэтому я отменил снотворное. Хорошо бы не прибегать к нему без особой необходимости.

— Я заглянул к ней по пути сюда. Похоже, она спит, — сказал Бернард.

Веллер закурил сигарету и уставился на свое виски с содовой.

— Я предложил совершить этот круиз не столько для изменения состояния вашей жены, сколько для того, чтобы изолировать ее от некоторых людей. Общение с ними плохо на нее действует.

— Я это подозревал, — спокойно сказал Бернард, чисто выбритый мужчина лет тридцати пяти, правда, выражение беспокойства на лице старило его.

— Я изучил данные, которые вы представили, — сказал Веллер, — но мне хотелось бы вместе с вами копнуть немного поглубже. — Он поднял глаза на Бернарда. — Как я понимаю, родословная Марсии известна на много поколений назад…

Бернард взглянул на доктора.

— Вам это кажется существенным?

— Может — да, а может — и нет. Но, принимая во внимание ее галлюцинации, я думаю, что это представляет интерес.

— Я бы не называл это галлюцинациями.

— Расскажите мне обо всем поподробнее.

Бернард уставился на свой стакан и стал покачивать его.

— Тут играет роль болезненная впечатлительность. Я чувствую, что разум Марсии слишком сконцентрирован на прошлом. Однажды…

— Рассказывайте обо всем, что вспомните.

— Ну вот. Как раз в вечер перед нашим отплытием я вошел к ней в комнату. Марсия сидела у туалетного столика и смотрела в зеркало. Обернувшись ко мне, она сказала: ‘‘Дорогой, ты веришь в реинкарнацию?» Я рассмеялся и сказал, что все это чепуха, после чего она расплакалась. Я обнял ее и слышал, как она шепчет: «Мария… бедняжка Мария». Я гладил ее и долго не выпускал из объятий, и в конце концов она успокоилась.

— Кто эта Мария, о которой говорила Марсия?

— О, одна девушка, ее далекий предок. Есть такое предание, что эту Марию преследовал какой-то пират, и она убила себя, когда оказалась загнанной в угол.

— Это правда?

— Я склонен сомневаться. Тут другое дело. Марсия потратила очень много денег, чтобы проследить свою генеалогию. Мне кажется, эти специалисты по генеалогии или, по крайней мере, некоторые из них хотят доставить клиенту удовольствие. Поэтому когда у них недостаточно фактов, они предлагают некоторую выдумку.

— Следовательно, вы думаете, что случай с девушкой и пиратом имеет современное происхождение?

— Думаю, это возможно. Я проверил материал, который принес мне этот специалист, и не нашел ему исторического обоснования. На самом деле пират — его звали Викарий — существовал. Это Викарий Пещеры Скелетов, но о нем почти ничего не известно.

Бернард наполнил стаканы.

— Вот, в общих чертах, как я это понимаю, — сказал доктор Вильям Веллер. — Молодая женщина проявляет болезненный, нездоровый интерес к прошлому. И это дает нам еще один повод к нашему путешествию. Я думаю, если Марсия окажется на Карибских островах, о которых она так много говорит, это может помочь, то есть удастся отделить реальность от фантазий.

— Вы полагаете, что когда она увидит эти места такими, какие они есть на самом деле, некоторые из ее иллюзий улетучатся?