Он вытер губы тыльной стороной ладони.

— Помогло, конечно помогло, Игорек! В том смысле, что придало моим знаниям еще более стройную систему. Вот смотри. Не так давно в известной центральной газете промелькнуло со ссылкой на местную печать странное сообщение под заголовком «Ритуалы сатанистов», оставшееся фактически незамеченным. О том, что в одном из российских областных центров в течение года произошло порядка тридцати смертей подростков. Во всех случаях применялся особый способ повешения, смахивающий на некий ритуал. В редакции оказались письма и рисунки одного из погибших, которые передал его отец. На рисунке парнишка попытался изобразить сатану и его власть в виде известного символа — ладони, окруженной сиянием, и всевидящего ока над ней… Ну-ка припомни, Игорек, где мы с тобой наблюдаем эти символы повседневно?

Калинов, успевший опустошить одну из банок и довольно крякнуть по завершении процедуры пития, почесал в задумчивости затылок.

— Ну же! — попытался подхлестнуть его память Дмитрий.

— Постой, постой… Это же… Ну, конечно! Рекламная заставка телеканала «Российское народное телевидение»?

— Точно! — щелкнул пальцами Лунников. — Нам абсолютно откровенно дают понять: все, мол, братцы россияне, вы под нашим незримым колпаком, всюду и всегда!

— Накручиваешь…

— Может быть, — пожал плечами Дмитрий. — Может, простое совпадение. Только что-то подобных совпадений елико множество в последние годы… Ну так вот. Местный журналист докопался до некоторых подробностей смертей. Вывод получился жутковатый: ребята — жертвы сатанинской секты. Причем местные сатанисты, как и их «соратники» в других городах страны, связаны с масонами — наследниками тамплиеров… Если все так и есть, то это означает одно: эгрегор ордена тамплиеров вызвал к жизни очередных поклонников тайных псевдорелигиозных движений! Кстати, в последний раз тамплиерский дух витал в России в 20-х — 30-х годах нашего века, когда некоторые, разочарованные в советской власти, представители интеллигенции объединились в «Орден Света», впоследствии успешно разгромленный ОГПУ…

— Лихо! — Калинов, покачав головой, откупорил очередную банку. — Так что сказали правоохранительные органы по поводу смерти ребят?

— Вывод милиции — самоубийства.

— Что, во всех случаях?!

Дмитрий вместо ответа горько усмехнулся.

— Пойдем дальше, — продолжил он. — Итак, в последние годы мы стали свидетелями инфернальных ритуалов: кто-то весьма симптоматично совершает надругательство над могилой маршала Ахромеева вскоре после августовских событий 91-го, кто-то не менее симптоматично обезображивает трупы двоих членов Русского национального единства, убитых в Белом доме 4 октября 93-го — у каждого из них было крестообразно перерезано горло, обескровлено тело, выколоты глаза, раздроблены кисти рук, сорваны ногти, отрезаны носы… Потом «новые авангардисты» в галерее «Реджина» прилюдно зарезают свинью, символизирующую «российскую косность». Теперь эти вот сатанинские игрища…

— Правильно пишут древние, — Лунников потряс стопкой изучаемых им документов. — Все эти события в виде клише будут носиться в астральном вихре и при различных обстоятельствах (в том числе с помощью нынешнего телевидения) впьявливаться в головы нашим соотечественникам, навевая им мысли… да что там мысли! — убеждение в их собственной ущербности, неправоте, неспособности отстоять собственные взгляды, постоять за себя, за свои семьи, за свой национальный дух. Сейчас это называется воздействием на знаковом, или символическом, уровне.

— Значит считаешь, параллели налицо? — спросил с интересом слушавший Калинов, взболтнув пиво в очередной опустошаемой им банке. — Ничего не изменилось с тех пор?

— Посуди сам, — пожал плечами Дмитрий. — Умение считывать событийные астральные клише, «отпечатанные» во времени, нынче красиво называется ясновидением и яснослышанием. Распространенное в последнее время в России «вселение беса», половое сношение с нечистой силой и тому подобная мерзость описаны в главе «Инкубизм», что по определению есть сношение человека с материализованной лярвой чувственности…

— А сами лярвы?..

— Хм… Включи телевизор, посмотри подольше некоторые каналы на уикэнд после полуночи, сходи на видеорынок, загляни на газетные развалы… А распространенные ныне стрип-шоу, а так называемый «досуг» с девочками, а то и мальчиками по вызову? Ведь газеты сейчас подобные объявления помещают открыто!.. Разве это вопрос — как и кем навеваются лярвы россиянам, особенно молодым?.. И — пошли косяком зверские изнасилования, пошли «голубые» игры, пошел распад семей! А семья, между прочим, ячейка общества. А общество — строитель собственного государства, если вести речь, разумеется, об адекватном государстве, призванном защищать это общество, способствовать его процветанию. Экстраполируем — получаем тенденцию распада общества и государства!..

Оба помолчали.

— Н-ну, хорошо. А… выход? Выход там тоже обозначен?

— Вполне! — энергично кивнул Дмитрий. — Эгрегор! — Он по-роговски поднял вверх указательный палец. — Нашей общности нужно создать свой эгрегор! Пусть православный (церковь будет только «за»), пусть языческий с нашими древними «природными» богами, пусть некий евразийский, противопоставляющий чуждым российской ментальности западным ценностям наши исторические традиции — неважно! Главное, чтобы большинство он привлек своей целостностью и чистотой помыслов, чтобы люди в массе своей активно начали формировать и затем подпитывать его — в молитвах ли, в иных ли ритуалах. Но это будут наши, чистые, жизнеутверждающие ритуалы!..

Калинов прищелкнул языком.

— Красиво говоришь, чертяка! Прямо как поэт! А если серьезно, я рад, что удалось помочь тебе хотя бы в теории. Готов и на практике, если обозначишь задачу.

— Может, и обозначу. Потом.

— Потом так потом, — пожал плечами Игорь. — Есть предложение сменить тему, дабы расслабиться. Поговорим о женщинах, а? Хотя бы с учетом того, в здании с каким славным историческим прошлым мы находимся? И почисть, наконец, воблу, лентяй! Вот она, в газете завернута.

— Добро, старик! — засмеялся Лунников. — Женщины и вобла — это то, что нам сейчас нужно!

И он принялся за работу.

КАФЕ «ЗУРБАГАН»

«Засыпает синий Зурбага-ан, о-о-о, о-о-о!..»

Гнусавый фальцет Владимира Преснякова выводил романтические рулады, рисуя перед посетителями одноименного кафе пейзаж приморского городка, рожденного фантазиями Александра Грина.

В реальной бухте Жемчужного, однако, не стояли на рейде барки и бригантины. На набережной не пахло смолой и рыбой, не просматривалось задумчивой влюбленной девчонки, машущей вслед кораблю…

С веранды кафе, в котором каждый Божий день звучала эта песня, открывался вид на небольшой благоустроенный причал. Рядом с ним сновали юркие, с мощными моторами, катера, принадлежащие преимущественно новым русским.

Вот к пирсу подрулила белоснежная остроносая посудина, до этого резво бежавшая на подводных крыльях по бирюзовой глади бухты. Не успев погасить скорость, ощутимо чмякнулась правым бортом в гирлянду автомобильных покрышек, «украшавших» в качестве кранцев боковину причала.

— Ты чо, оба-алдел, в на-атуре? — прикрикнул на рулевого пассажир, судя по всему владелец катера, которого инерция движения едва не выбросила при ударе из плавсредства. — За-аставлю заново на-азвание писать!

Сергей Горюнов, смаковавший за ближайшим к причалу столиком прохладный белый мартини, невольно усмехнулся: возмущенная реплика судовладельца выдавала яркий, с протянутым, акцентированным «а», московский диалект. Название катера, между тем, не пострадало: на борту оранжево полыхали четкие восемь букв «ДЯДЯ БОРЯ». Нормально, подумал Сергей, типичный стиль «братвы» обзывать свои фирмы, лавки, транспортные средства…

«Дяде Боре», который вышел, пошатываясь, на причал, было не более тридцати. Рыхловатая фигура, наметившееся брюшко. На голове — бейсболка с какой-то импортной надписью. «Дядя Боря» — удивительно, что без каких-либо новомодных темных очков — как кот щурился на солнце.