— Кухарка.

Перцов невольно улыбнулся.

— Не знаю, какая ты кухарка, а баба — хорошая! Тебя Настей звать?

— Да.

— Славное имя. А меня — Дмитрий. Не нравится, зови Митей.

— Квасу еще налить… Митя?

— Налей, — кивнул Перцов, вспомнил трепетные, сухие, как полынь, губы, жаркое змеистое тело и подумал: «Правы люди: неизвестно, где найдешь, а где — потеряешь».

ГЛАВА VII

Что запахло жареным, Тойота почувствовал загодя, словно животное, которое за несколько часов до землетрясения начинает испытывать смутное беспокойство и безотчетное желание бежать, бежать куда глаза глядят, лишь бы спастись от этой холодной, вмиг обесцвечивающей все краски мира волны жуткой тревоги и надвигающейся опасности. Он попытался понять, когда родилось это ощущение, и через несколько часов мучительных раздумий пришел к выводу, что виноват Рогов, который не доложил ему об устранении Макашевича. Тойота выругался и позвонил ему. Сначала домой, затем на работу и конспиративную квартиру. Тишина. Набрал номер бригадира киллеров.

— Кто его спрашивает? — испуганно вопросила жена.

— Начальство, — мягко, но твердо проговорил Тойота.

— Он еще не вернулся.

— А когда ушел?

— Вчера.

— Спасибо.

Тойота связался с начальником службы безопасности и приказал срочно выяснить, куда провалились Рогов и Коростылев, а выяснив, немедленно доложить. «Что-то случилось, — подумал он. — Но что?» Набрал номер Спицына.

— Я слушаю, — моментально откликнулся адвокат.

— Здравствуйте, Станислав Евгеньевич! Сидоров беспокоит…

— Приветствую вас, Вячеслав Иванович! Как здоровье?

— Нормально. — Тойота язвительно усмехнулся. — Вы не подскажете, где в данный момент поет Лев Борисович?

— В ресторане «Одесса».

— Где этот кабак находится?

— На Брайтон-Бич. В Америке.

— Когда он улетел?

— Позавчера. Вместе с Машей Ракитиной. Сказал: «Девочка созрела, пора вывозить в свет».

— А Марина?

— Улетела вместе с ним.

«Похоже, меня окружают, — подумал Тойота. — Кто?» Он потянулся за банкой пива, но его остановил телефонный звонок.

— Слушаю.

— Плохие новости, командир, — доложил начальник службы безопасности. — Рогов и Коростылев арестованы!

— В чем их обвиняют?

— Понятия не имею.

— Кто производил арест?

— Неизвестно. Вчера в банк нагрянули какие-то бравые ребята в спецназовской форме и в пять минут всех повязали.

— Всех? — усомнился Тойота.

— Да. Гаврилов сказал, что был вынужден набрать новую команду.

— Что еще?

— В банке по заявлению обанкротившихся вкладчиков работает комиссия из Центрального банка России.

— Это тоже информация Гаврилова?

— Да.

«Меня уже окружили, — с ужасом подумал Тойота. — Но кто? Где я мог проколоться?»

— Какие будут указания? — не выдержав продолжительного молчания, спросил начальник безопасности.

— Объяви готовность номер один.

Своих осведомителей и секретных агентов Тойта иногда не беспокоил месяцами, но, когда приходило время действовать, спрашивал с них строго, ибо платил им хорошо и регулярно.

— Я хочу знать, кто меня танцует, — сказал он, позвонив Можейко. — Собери всю информацию. Встретимся завтра в шесть на твоей конспиративной квартире.

Можейко с рвением сторожевого пса бросился исполнять приказ хозяина, но ничего существенного, имеющего отношения к Тойоте или его людям, нарыть не смог: все как один — и Танечка Благонравова, собравшаяся в отпуск, и сыскари Климова, и сам Климов, не выходивший последние дни из похмельного состояния, твердили одно и то же: «Тойоте гулять осталось недолго». «Есть что-нибудь конкретное?» — спрашивал Можейко. «Есть, — отвечали ему. — Говорят, он общак в карты засадил». «Кто?» «Конь в пальто!» — смеялись в ответ.

Тойота решил проверить своего секретного агента, поэтому приехал на встречу с ним на полчаса раньше, приказав шоферу припарковать машину на противоположной от дома стороне улицы. Подумал: «Береженого Бог бережет».

Можейко подъехал через пятнадцать минут, загнал своего «жигуленка» во двор и поднялся в квартиру черным ходом.

— Вроде чисто, — пробормотал телохранитель, внимательно осмотрев оба конца улицы. — Без хвостов.

Тойота поднялся на третий этаж на лифте, позвонил в квартиру.

— Добрый вечер, — сказал Можейко, моментально открыв дверь.

Они прошли в гостиную, сели за стол.

— Выяснил что-нибудь? — спросил Тойота.

Можейко, усмехнувшись, почесал затылок.

— Как вы относитесь к шуткам?

— Шутки, дорогой мой, бывают добрые и злые. Зло шутят обычно недоброжелатели. — Тойота взял со стола яблоко, надкусил и с любопытством посмотрел на своего агента, соображая какого рода пакость ему приготовили. — Рожай! — подтолкнул он.

— В МУРе кто-то пустил слушок, что вы общак в карты проиграли.

«Этот слушок уже по всему городу гуляет, и пустил его тот, кто желает меня утопить — скомпрометировать перед братвой. Но кто? Скалон? Климов? Если Скалон, то я его недооценил, если Климов…»

— Запомни две фамилии — Рогов и Коростылев. Запомнил?

— Да.

— Выясни, где они сидят, в Бутырке или на Петровке. Их надо устранить. За деньги не волнуйся. Сколько запросят, столько и пообещай. Аванс — пятьдесят процентов. Остальные — по исполнении.

— Это невозможно, Вячеслав Иванович. После убийства Глазова Климов поставил вопрос ребром: или он, или начальство меняет во внутренней тюрьме всю охрану. И начальство пошло, вынуждено было пойти ему навстречу…

Тойота жестко пристукнул кулаком по столу.

— Невозможного на этом свете нет. За двести тысяч долларов любой на это дело подпишется! Устраивает тебя такая сумма?

— Нет.

— Четыреста тысяч!

— Я у Климова на подозрении, — простонал Можейко. — Не могу!

— Миллион! И в тот же день сваливаешь за границу.

— У меня семья, Вячеслав Иванович! Не губите!

— Семью отправишь заранее. Решайся! Или… я собственноручно сдам тебя Климову.

Ответить Можейко не успел: в дверь позвонили — три коротких звонка и один длинный.

— Кто это? — спросил Тойота, проверяя, на месте ли оружие.

— Понятия не имею, — побледнел Можейко.

— Витя, это я! — крикнула из-за двери Татьяна. — Открой быстрее, не то грех случится!

— Это следователь Благонравова? — не то вопросительно, не то утвердительно проговорил Тойота, узнав голос Татьяны. — Она что, твоя любовница?

— Мой агент, — растерялся Можейко.

— Она — баба Климова!

— Была.

— И есть, идиот безмозглый! — прошипел Тойота. — Проводи меня черным ходом, — сказал он, вставая. — И запомни: чем быстрее Рогов и Коростылев отправятся на тот свет, тем больше шансов у тебя остаться на этом!

Тойота ушел. Но он бы наверняка остался, если бы знал, какой спектакль разыграется через пару минут в конспиративной квартире его секретного агента Можейко.

Проводив высокого гостя, Виктор Панкратович вернулся в гостиную. В дверь снова позвонили — три коротких звонка и один длинный.

«Конечно, это Татьяна. Но какого черта она приперлась? Зачем?» — Он заскрипел от злости зубами и, раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся к двери.

— Кто? — спросил на всякий случай.

— Витя, это я. Открой быстрее, не то грех случится!

Можейко скинул цепочку, отодвинул стальной засов и… обалдел: на пороге стоял Климов. Стоял подлец и улыбался, поигрывая портативным магнитофончиком, из которого через равные промежутки времени доносилось: «Витя, это я. Открой быстрее, не то грех случится!»

Созданная Тойотой группировка по своей структуре напоминала крупное боевое подразделение, например, дивизию: отдал приказ — и четыре полка, прекрасно обученные, дисциплинированные, вооруженные по последнему слову техники и разбитые в свою очередь на более мелкие подразделения — батальоны, роты, взводы, — моментально приходили в действие. Но разница между группировками — армейской и возглавляемой Тойотой — все-таки была. И довольно существенная. Если в армии взводный подчинялся ротному и всем вышестоящим начальникам вплоть до командира дивизии, то у Тойоты взводный (командир пятерки) подчинялся только ротному. И никому более, ибо в силу конспирации даже духом не ведал, кому подчиняется ротный — цепочка обрывалась. Это был плюс: при любом раскладе Тойота выходил из воды сухим. И одновременно минус: в случае гибели или внезапного и бесследного исчезновения руководителя одной из служб Тойота терял связь и с его подчиненными. Что в конце концов и произошло — Рогов и Коростылев как сквозь землю провалились, и Тойота, лишившись сразу двух пальцев на одной руке, почувствовал себя более, чем скверно: выпал из-под контроля банк, некому отдать приказ о ликвидации Можейко. С этими грустными мыслями он и вошел в кабинет Спрута, который, если выражаться бюрократическим языком государственных чиновников, был его первым заместителем по общим вопросам.