Флейта глушила в нем злость, злобу, ненависть...
— Ты будешь есть? — спросил он и сел.
Злости не было. Будто он с канарейкой в клетке разговаривал.
«Что за черт? Она же фактически убила Вику».
— Наверное, нет, — ответила Кристина и странно на него посмотрела.
— Мне вообще-то пора уже. Протай, Ромка.
Роман нахмурился.
Она встала и пошла к двери.
Роман напрягся, готовясь к смертельному прыжку. Секунды разделились на доли секунд, и каждая из них стучала у него в висках. Еще шаг. И еще шаг.
Кристина прошла мимо него и направилась к выходу.
Он следил за каждым ее движением. Руки девушки были свободны и расслаблены. Никакого намека.
Он вскочил и посмотрел под стол.
Никакой бомбы. Никаких липучек. Чисто.
— Эй! — окликнул он ее.
Кристина остановилась и медленно повернулась:
— Что?
Роман развел руки в стороны.
— Это все? — спросил он, находясь в полном недоумении.
— Что «все»?
— А... как же... «пиф-паф, ой-ой, умирает зайчик мой». Что, этого не будет?
— Дурак ты, Ромка. Полный, — сказала она.
Голос ее дрожал. Она кусала губы, а в глазах все еще светились искорки ненависти.
Роман первый раз в жизни видел ее такой.
— Кристина... — начал было он, хоть и не знал, что сказать. Но девушка уже вышла под струи дождя.
Роман опять опустился на стул.
«Что за идиотизм! Из-за нее угрохали весь отдел. Из-за нее умерла Вика. И что, я теперь еще виноватым себя считаю!»
Он нутром чувствовал, что Кристина его не собиралась убивать. И все, что она говорила, — чушь. Но разум его не добирался до основы.
Роман попросил бутылку минеральной воды. Расплатился.
Дождь то слабел, то снова начинал лить как из ведра.
По всем правилам, нужно было убираться отсюда.
Домой, в Россию, возвращаться элементарно опасно. Здесь хотя бы все понятно. Почти все. Этот сценарий террористической войны пока никто не отменял. Судя по всему, Роман просто устроил маленькую отсрочку. Хорошо, что Кристина себя выдала. Это уже была зацепка.
Роман никак не мог понять поведение Кристины. Она была на взводе. Это да. Она сидела как на иголках. Царапала палочками по столу. Это совсем на нее не похоже. В состоянии стресса Кристина всегда спокойна. А тут как будто...
«Стоп. Стоп!» — внезапно опомнился он.
Она царапала что-то на столе. А он пытался разобраться со своей злостью. Глухой, как тетерев, от любви к Алене... или к Вике. Неважно! Он даже не посмотрел на это!
Роман быстро вернулся к столику, где они говорили, и схватил бумажную салфетку.
Тонкая рыхлая промокашка походила на решето, простреленное из дробовика.
Роман посмотрел на свет.
«ФБР. ЛОЖНЯК. МНЕ МИКФОН. ВИЗУАЛ НАБЛ. НА ТЕБЕ СНАЙПЕР ДЖИПЕ. ПО СИГНАЛУ».
«На мне микрофон. Визуальное наблюдение. На тебе снайпер в джипе. По сигналу», — прочитал Роман, дополняя слова.
— Я полный дурак, — пробормотал он, комкая салфетку.
Вдалеке послышались частые хлопки. Так. Так. Така. Така. Така. Стреляли из «УЗИ».
«Вот и сигнал», — сообразил Роман и прыгнул за толстую перегородку у правой стены. Он прижался спиной к холодному бетону.
Настороживший вместе с ним уши китаец — сообразительный малый — юркнул под стойку.
Стрельба прекратилась. Видимо, Кристина уже уложила тех, кто выдавал себя за агентов ФБР и привез ее сюда.
«Молодец, Кристина, вовремя ты воскресла. Где же этот снайпер, будь он...»
В эту же секунду он заметил человека в зеленом «Ровере» напротив.
— Молодец, Кристина, — прошептал Роман.
Он вытащил спортивный пистолет. Выскочил из-за колонны, прицелился на ходу. Четко мелькнул оптический прицел. Слишком поздно...
...Роман закрыл лицо руками. Убрал ладони. Осмотрелся. Легкая дымка вокруг рассеялась. Все было тихо, мирно. Стекло большой витрины цело. Китаец взбивает на сковородке какую-то требуху. Полки, столики.
Флейта.
На этот раз как-то уж очень громко звучала флейта. Где-то внутри его мозга.
Роман лежал на груде осколков. Завыли сирены. Некоторое время он не мог понять, где находится. Память быстро вернулась. Кристина. Перестрелка. Алена. Флейта. Флейта.
Глава 37
Вечер. Сегодня Лена провела один из самых насыщенных и самых удачных игорных дней в своей жизни. Она выиграла в рулетку два раза подряд и потом не могла дождаться, пока деньги снова сойдут на нет. Ей везло даже в тот момент, когда ей этого не хотелось. К вечеру Лене уже не хотелось думать ни о чем, кроме как о здоровом восьмичасовом сне. Но, вернувшись из казино, она заметила угрюмую физиономию Рауфа на веранде. Лена улыбнулась и решила «доиграть до конца».
«Все-таки завтра последний день здесь», — подумала она.
Захочет ли он ее вспоминать после всего этого.
«Что ни говори, а неплохой урок я ему преподнесла вместо поцелуев».
Лена сбросила с уставших ног туфли и, выйдя на веранду через тяжелые стеклянные двери бокового входа, уселась в кресло напротив Рауфа.
Ее волосы были красиво скрыты под белым шелковым платком. Ни одна прядь не торчала из-под блестящей ткани. Какой-то специально выписанный стилист четыре часа подряд перекрашивал ее, стриг, взъерошивал и восхищенно целовал кончики пальцев.
Бретельки нового платья спустились на локти. Слегка помятое, мастерски подогнанное в талии платье оставалось на месте, не давая Рауфу заглянуть в ложбинку меж грудей Лены.
Она сильно опьянела от шампанского, выпитого в казино.
У Рауфа дрожали руки.
Лена перегнулась через низкий столик и сказала ему очень тихо, но с хищным задором:
— Скажи-ка, Рафка, вот я завтра уеду, а ты что будешь делать со своею любовью?
— А? — Вздрогнув, Рауф оторвал взгляд от ее груди.
Лена посмотрела на него со злобной усмешкой.
«Пропал мужик», — подумала она.
— Рауф, мне тебя так жалко, что хоть плачь. Самые несчастные из людей — это те, кто любит безответной любовью. Бедняжка.
— Тебе меня жалко? — спросил он с наигранным сарказмом. — Тогда подари мне себя и поедем в кругосветное путешествие.
— В кругосветку? Это ничего.
Лена произносила слова медленно, словно задумываясь над каждым слогом.
Рауф придвинулся к ней.
«Хоть жалостью, хоть силой, но я возьму тебя. И никуда ты завтра не уедешь. Не уедешь...» — твердил он про себя, дурея от возбуждения.
— Вот опять ты все испортил, Рауф.
Глаза у Лены слипались. Она сладко зевнула.
— Почему испортил? — спросил Рауф серьезно.
Лена устало хохотнула.
— Женщина любит ушами. Ушками. Вот ты на меня пялишься все время. Наверное, заметил, какие у меня глаза...
Рауф посмотрел в ее глаза и действительно только сейчас заметил, что они у нее большие, чистые, глубокие...
—...Губы у меня чувственные и красивые, — продолжила Лена, облизнув их и превратив в блестящие вишни.
Рауф застыл, не понимая, как он не замечал их до этого...
— Грудь... ну, грудь понятно. На грудь ты и так без конца таращишь свои глазищи, — сказала Лена, поправляя бретельки.
Она провела ладонями по бокам и встала. Вставать было очень тяжело. Лена только сейчас поняла, что здорово набралась. Не стоило отмечать каждый выигрыш шампанским.
— Если бы ты не только пялился на мой зад и грудь... то есть я имею в виду... что если бы ты действительно меня любил, то... наверное... Не знаю даже. Ты на меня смотришь, как на кусок мяса. Мне это как минимум неприятно. Сказал бы что-нибудь о моем уме, что ли. К тому же... — Лена снова зевнула, прикрыв рот рукой. — Извини. К тому же, если девушка не только красивая, но и умная, то спать с ней не только приятно, но и интересно. Ты меня понимаешь?
Лена опять зевнула. На этот раз, уже не прикрываясь.
— А вообще, кругосветное путешествие — это ничего. Мысль неплохая, — сказала она, тяжело махнув рукой.
— Я могу все устроить очень быстро! — оживился Рауф.
— Да, конечно, — вяло произнесла Лена.
