— Может, позвонить и сказать, что ты заболела?

— Нет. У меня и так отношения с начальником хуже некуда. Теперь я точно останусь без работы. Делать нечего.

Роман посмотрел на часы.

— Хорошая погода. Кажется, я знаю, как помочь горю, — сказал он, вытаскивая из сумки ноутбук и кабель электропитания от машины.

Прошло две или три минуты, и он, через встроенный в компьютер микрофон, с кем-то поздоровался.

— Привет, Ром! Я слышал, у твоих была заваруха? — раздался в маленьких динамиках синтезированный металлом голос.

— Все уже в норме, — спокойно ответил Роман.

— Ну, уж если даже у меня спрашивали, когда ты вернешься, то не очень-то верится. Сам-то как?

— Более-менее.

— Понятно. Чем могу быть... как говорится?

— К точке запроса какая-нибудь из «ромашек» приближается?

— Ромашки спрятались, поникли лютики... — запел металлический голос.

«Ромашками» назывались военные спутники-шпионы. А точнее, определенная взаимосвязанная сеть секретных российских спутников, день и ночь отслеживающих все, что происходит на земной поверхности.

— Четырнадцатая в зоне видимости. О! Нью-Йорк! Красиво! Девятая будет на подхвате. Промежуток в контакте — тридцать... тридцать две секунды, — доложил голос.

— Переключи картинку на меня, пожалуйста, — попросил Роман.

— Картинку, картинку... Готово.

— Спасибо. Я у тебя долгу.

— Ой, смотри, не расплатишься. Удачи.

Алена с удивлением слушала этот разговор и временами поглядывала на экран компьютера, который Роман держал на коленях.

Там в отдельном окне был виден город с высоты птичьего полета. Роман иногда с помощью курсора увеличивал, уменьшал или передвигал изображение.

На перекрестке Алена подалась к лобовому стеклу и взглянула наверх.

— Это с вертолета снимают? — спросила она.

— Ага... Патрульная вертушка отслеживает ситуацию на дорогах. Сейчас они нам помогут, — ответил Роман, не отрывая взгляда от экрана.

— Я и не знала, что в полиции столько русскоязычных работает, — удивилась Алена.

— Да, точно... — неуверенно подтвердил Роман. — Ладно, давай теперь делом займемся. Я буду выбирать улицы, где меньше всего машин, а ты не торопись особо и следи за дорогой.

Глава 22

«ИНЖЕНЕР 9 — ПОДРЯДЧИКУ.

Нью-Йорк находится на уровне 1 метра над уровнем моря. 60 процентов метро проходит под землей. С низшей отметкой 55 метров. Воду, проникающую из залива, постоянно откачивают. Триста насосов работают 24 часа в сутки. Каждые четыре из них выкачивают 15 тысяч литров в минуту. А все вместе 49 млн. литров в день. Вода перекачивается в отстойник, а оттуда попадает в коллектор. Если вывести из строя четыре основных насоса, то вся эта вода хлынет в метро.

Попасть к самым мощным насосам достаточно легко — туда водят экскурсии. Если учесть, что ежедневно нью-йоркским метро пользуется 4,5 млн. человек, то число жертв будет исчисляться десятками тысяч. При выходе из строя основных насосов всю подземку затопит в течение минут.

Кроме того, вода, войдя в контакт с находящимся под напряжением кабелем, вызовет сбой в системе сигналов. Поэтому пострадают и те поезда, которые будут находиться на поверхности...

...Предлагаю устроить обрушение крыши в закрытом стадионе. Нужно будет позаботиться о том, чтобы крыша рухнула и перекрыла основные выходы. Тогда больше людей погибнет от возникшей давки...

Лена села на откидной полукруг мягкого сиденья, по правую сторону от узкой душевой, и закрыла руками лицо, чтобы не расплакаться.

Она стала припоминать все, что могла, о Рауфе.

Учила его русским поговоркам между парами. Ни на какие вечеринки они не выходили. Не встречались нигде кроме как на лекциях.

«И дернуло меня с ним заговорить тогда первой! Кажется, мне просто стало его жалко.

Молчун. Всегда один. Короткий черный ежик на голове. Нездоровый цвет кожи. Высокий, худой, как плечики для одежды. Девчонкам, конечно, он не нравился. Кажется, и не встречался ни с кем. Да и кому такая страхолюдина нужна! Наверное, подумал, что раз я с ним заговорила, то он мне нравится, вот и возомнил себе там невесть что».

А все ее подруги были уверены, что этот араб голубой.

Рауф понял, что сделал промах, одевшись в костюм. Костюм его старит. Нужно было надеть черные брюки и какую-нибудь рубашку с острыми отворотами, как во время учебы в Лондоне.

Каким она его видит? Как он будет выглядеть рядом с такой красавицей?

Рауф опять возликовал от переполнявшего его чувства мужской силы. И это она. Она излечила его.

Елена обнаженная! В нескольких метрах от него! Только во сне он видел ее так. Она прекрасна!

Он открыл маленький холодильник и поставил прохладительные напитки на круглый столик, одетый в белый шелк натяжной скатерти.

До сих пор он помнил каждую секунду их первой встречи.

— Привет, — сказала она так, будто они уже много лет знакомы.

Сначала Рауф не мог поверить, что она говорит именно с ним. Он даже огляделся по сторонам. У входа в лекторий истфака никого кроме них не было.

Он так и не смог вымолвить ни слова тогда. А Елена, хохотнув, открыла тяжелую высокую дверь и проскользнула в здание.

Чувство, которое Рауф испытал тогда, нельзя было сравнить с чем-то земным. Радость, восторг и желание одновременно. Любить такую женщину значит больше, чем жить, и больше, чем просто любить.

Не зная, идти на лекцию или нет, Рауф стоял и нервно курил еще минут десять. Когда уже начались занятия, он протиснулся на свое место. Елена, хитро улыбаясь, обернулась. Она что-то шепнула сокурснице-подружке, и девушки вместе прыснули смехом, закрывая лица от лектора. Тогда Рауф готов был провалиться сквозь землю. А сейчас его эти воспоминания умиляли.

«Может, все-таки она захочет стать моей женой», — подумал он. Ах, как жаль, что некому ее заставить. Нет у русских понятия о чести семьи и воле родителей. Рауф ощущал гнев и восторг, стоило ему вспомнить, как Лена снимает одежду перед душем. Какое великолепное у нее тело. ЕЛЕНА. Она уже совсем рядом. Осталось только заставить ее полюбить себя.

Теперь он точно знал: обратной дороги нет. Или она станет его женщиной, или он уничтожит ее... и весь мир, к которому Елена принадлежит.

Лена вошла в салон, качая своими неповторимыми бедрами. Она оправила блузку, села в длинное кресло и изящно протянула стройные ноги.

— Все, Рауфка, поиграли в казаки-разбойники, и хватит. Теперь быстро отвези меня домой, — сказала она и обожгла его взглядом полным... презрения.

Как и обещал Роман, они добрались на удивление быстро, хоть и дали крюк по туннелям. Вместо обычных полутора или даже двух часов, что обычно уходили у Алены на дорогу, доехали за сорок минут.

Они встали на подземную стоянку со стороны Либерти и поднялись на лифте на нулевой уровень.

— Когда находишься у подножия башен ВТЦ, то трудно прочувствовать, насколько башни высокие. Потому что как ни закидывай голову, а все равно ОНИ смотрят на тебя, а не ты на них. Да и все эти круги отвлекают, — рассказывала Алена Роману, пока они пересекали секционные уровни Северной башни.

Роман согласился с этим. Было так забавно смотреть на восторженное личико его новой знакомой.

— Да, а вон там церковь православная... Нет, Рома, правда ты не шутишь? Ты никогда не был наверху? Теперь туда.

Они прошли через второй холл.

В скоростной лифт вместе с ними набилась группа японских туристов. Их оттеснили в угол кабины.

— Все, сейчас сделаем пересадку, и мы на месте, — сказала шепотом Лена и потупила взор. Ей вдруг показалось, что все уже считают их женихом и невестой. Непривычное, но приятное состояние.

Лифт мягко остановился.

Роман с интересом разглядывал стены. Его беспокоило, что все кабели здесь скрыты за перегородками. Не было никаких обозначений или указателей, никаких силовых щитов. Только знаки для пожарных. Все попрятано. Видимо, у электриков и связистов была специальная карта. Но где ее взять? Как же здесь ориентируются техники извне? Вполне возможно, что, забравшись в самый большой коммуникационный узел, он не сможет найти линии коммуникаций.