Внутри было тихо. Три кабинки и умывальник. Первая закрыта.
Он вошел в среднюю и сразу заметил на правой стенке кабинки небольшое отверстие и следы еле заметных частиц пороха, оплавивших ободок.
Роман вышел и сильно дернул ручку закрытой кабины. Пластиковая дверца изогнулась дутой. Замок соскочил.
Кристина сидела, прижавшись головой к стене. У правого виска виднелось маленькое красное пятнышко. Рана не кровоточила.
«Значит, пуля отравлена», — задыхаясь от щемящей боли, сообразил Роман.
Он резко повернулся к входу в туалет. Держа коридор под прицелом, одной рукой вытащил у Кристины из нагрудника фальшивый паспорт и сунул его себе в куртку.
— Прости, Кристинка, — прошептал он. — Прости, родная.
Вдруг Роман застыл на месте. Прислушался.
«Интересно, почему они не ухлопали меня еще в зале, за едой? Не хотят шуметь? Не похоже».
Откуда-то с кухни доносились еле слышные звуки брякающей посуды и голоса.
«Почему они не убили меня?! Может, хотят использовать как информатора? Но тогда взяли бы двоих. Не логично. Что-то тут не клеится».
Роман осторожно подошел к дверному проему. Никого в коридоре.
От напряжения у него дрожали руки.
«Засада в мужском туалете. Больше негде. Придется проверить».
Он обернулся. В женском туалете окон не было. Только трубка вытяжного вентилятора торчала в стене под потолком.
Роман еще раз мельком глянул на Кристину и бесшумно вышел.
Он остановился перед второй дверью. Прислушался. Внутри шлепнула какая-то бляшка.
Роман вздрогнул.
«Что это? Что это может быть?!» — лихорадочно думал он.
Вот опять! Нет, тишина.
Он застыл. Частые удары сердца мешали слушать.
Вот! Вдох. Выдох. Как из шприца вода.
«Черт возьми, противогаз! Ну конечно! Ждут сволочи! Они знали, что я проверю туалет! Значит, хотят все-таки взять живьем. Усыпят, а потом увезут на «скорой». Чистый сценарий. Чтоб их... Только вот хрен вам!»
Роман прислонился спиной к стене и попытался успокоить дрожь в руках.
«Что делать? Заходить нельзя! Выходить нельзя! Снаружи обязательно должен быть координатор или даже несколько. Надо же, как все нехорошо!»
Он не видел никакого выхода. Сердце забилось сильнее. Еще сильнее.
Его взгляд скользнул по пустому пространству длинного коридора. В углу стоял мусорный ящик с механической крышкой на педали.
«Вот оно!» — пронеслось в голове.
Он быстро подошел к нему, нажал на педаль и вытащил прозрачный полиэтиленовый пакет для мусора. Пакет, видимо, только что сменили, так как внутри ничего не было. Роман, стараясь делать все как можно быстрее, надел его на голову и плотно затянул на шее.
Теперь время шло на секунды.
Выставив пистолет, он открыл ногой дверь мужского туалета. Мгновенно в лицо ему ударили две струи какого-то серого газа из прикрепленных к стенам аэрозолей. Все закрыла сизая пелена. Сквозь пакет и так все виделось как в тумане, но все же он заметил, что невысокий человек в лупатом противогазе прячется в углу за дверью. Оружия в руках у него не было. Роман направил ему в переносицу пистолет и одним движением снизу вверх сорвал с него противогаз. Тот застыл в испуге. Опомнившись, сильно зажмурил глаза и... упал на кафельный пол.
Стараясь не терять ни секунды, Роман выскочил из мужского туалета. Плотно закрыл за собой дверь и вбежал в женский. Вскочил на унитаз рядом с дальней стенкой. Стараясь не порвать провода, выломал вентилятор вместе с трубкой под потолком.
Слава богу, вентилятор остался в рабочем состоянии и стал похож на большой фен для укладки волос. Роман перевернул его так, чтобы струя воздуха попадала на лицо.
Теперь можно было снять мешок. Он быстро и глубоко вдохнул. Отбросил мешок в сторону и, стараясь выровнять дыхание, принялся обдувать маску противогаза изнутри вентилятором.
Смесь газа была без запаха, но под языком появилась легкая горечь. Роман знал, что такое ощущение может быть и чисто психологическим. Но все равно нужно было как можно скорее удалить с внутренней поверхности молекулы этой гадости.
Закончив «сушить» маску самодельным феном, Роман вытащил запутавшееся в ремешках переговорное устройство, бросил его в унитаз и надел противогаз на себя. Подогнал затяжки за ушами. Попробовал дышать. Вроде все нормально.
Он осторожно закрыл дверцу в кабинку с бездыханной Кристиной и опять вернулся в мужской туалет. Аэрозоли уже перестали работать, и газ почти рассеялся, но, естественно, противогаз снимать он не стал. На полу в неудобной позе лежал убийца Кристины. Роман с трудом сдержался, чтобы не всадить подлецу пулю в лоб. Он снял с него длиннополую рабочую куртку и надел ее поверх своей. Куртка была мала и треснула по швам на спине.
«Ничего, этот маскарад ненадолго», — успокоил себя Роман.
В кармане куртки он нашел открытые наручники.
«Что теперь?»
Теперь нужно было пройти через ресторан к выходу.
Он посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником.
Шансов, что его примут за своего, никаких.
Лена увидела, что машину со всех сторон обступила гомонящая толпа людей. Уродливые старики с гнилыми зубами; толстощекие юноши с белесыми язвами на лицах; некоторые с черными пустыми глазницами; с ног до головы замотанные в серые грязные тряпки; беспалые, с мочалками вместо рук... Какой-то страшный маскарад оживших мумий в лохмотьях.
«Господи, помоги мне!» — взмолилась Лена, с ужасом озираясь по сторонам.
Амбал сказал что-то на арабском. Толпа расступилась, и страшные лица перестали заглядывать в темные окна машины. Он еще раз поманил пленницу.
Лене было так страшно, что она не могла дышать. В горле пересохло. Не чувствуя ног и рук, она осторожно вылезла из машины.
Глухое восторженное «О-о-о!» пронеслось по толпе.
От этого крика Лена вся вздрогнула и подскочила к своему громиле, чувствуя, что он единственная здесь защита для нее.
Ужасные люди таращили на нее воспаленные, залитые зловонным гноем глаза. Шарили по ней полными болезненной похоти взглядами. Переговаривались о чем-то и хохотали.
Лена умоляюще посмотрела на амбала. Он указал ей на красивый реактивный самолет белого цвета с аквамариновой полосой на борту. Самолет стоял за земляной насыпью метрах в ста пятидесяти от машины.
Она почувствовала необыкновенное облегчение и, почти не дыша, стараясь не смотреть на окруживших ее людей с изуродованными лицами, пошла вперед.
Чтобы добраться до насыпи, нужно было пересечь сухую канаву по узкому настилу из стертых досок. Здесь Лене внезапно преградил дорогу ужасный старик. Все тело его было замотано почерневшими от грязи тряпками. Лицо покрыто желтой коркой, нижней губы не было вовсе, а с оголившихся остатков коричневых зубов сочилась зеленоватая жижа.
Лена вскрикнула, когда тот протянул к ней свою руку. Дрожа от страха, она схватила амбала за широкое плечо. Ее охранник что-то громко сказал старику. Тот, видимо, не мог говорить и издал в ответ нечто похожее на рык. Потом ловко выудил из своих грязных оборок пачку денег, сложенных ровным кирпичиком.
В это время толпа опять окружила их, и все наперебой начали что-то кричать. Ужасные люди вытаскивали кривыми пальцами деньги и протягивали их амбалу, указывая на Лену.
Сердце у нее билось как бешеное. Лена жалась к своему защитнику. Будто загнанная в силки лань, она с ужасом смотрела по сторонам.
Лена не заметила, как амбал вытащил короткий блестящий пистолет с барабаном. Потом, медленно вытянув руку, выстрелил в старика, начавшего этот безумный торг. На открытом месте выстрел получился негромкий, вроде новогодней хлопушки. Поэтому Лена вздрогнула, но сначала даже не поняла, что произошло.
Старик свалился с мостков в канаву, а все остальные на секунду затихли, но почему-то не расходились. В порыве слепой похоти, забыв про опасность, про убитого старика, люди в лохмотьях продолжали мелкими шагами наступать на Лену.
