Несколько капель ботуло-токсина превращают обычную питьевую воду в смертельное оружие...»

Рауф вспомнил, как однажды потерялся в Москве. Первые дни он как завороженный ходил по городу, забыв, зачем сюда приехал. Высокие белолицые русские казались людьми с другой планеты.

Он скрывал внутри свой гнев на отца, уславшего его в такую даль. Где холод и где дети смотрят на него как на базарное развлечение. Ни о какой учебе, конечно, не могло быть и речи. Он находился в прострации несколько первых недель. Потом к нему пришли какие-то люди. Чуть ли не силком вытащили в университет. Рауф начал учить русский еще до приезда в Москву. Но настоящий стимул появился, только когда он увидел ЕЕ. Девушку с водопадом волос цвета темного каштана.

Когда его регистрировали в университетском центре для иностранных учащихся, надменная секретарь неправильно написала его фамилию. Получилось очень обидное слово. Он так вспылил, что дошло до вызова милиции. Потом привык сдерживаться.

Никто не знает, какой ценой Рауф научился не обращать внимания на людей, что таращились на него в метро, и насмешливых таксистов. Он все научился терпеть. Знал всегда, что это до поры. Может быть, только в глазах, черных, колких, с надменным гневом, застывшим под густыми ресницами, читалась злоба. Наверное, поэтому все от него шарахались.

Рауф был высоким, тощим. С выпирающим острым кадыком. Всегда, даже летом, ходил в теплой куртке на меху. Он никогда не был аккуратен. В комнате все валялось не на месте. Но на улицу выходил неизменно опрятным и в новой рубашке. Хотя Рауф сам очень любил чистоту, он не умел ее наводить. В какой-то момент ему так осточертела его маленькая комнатушка, протопленная широким, почти во всю стену, радиатором, что он стал иногда снимать номер в гостинице, на день или два, только бы не возвращаться туда. Но возвращаться приходилось.

Сокурсников, независимо от происхождения, Рауф считал сбродом. Он почти никогда не улыбался. Чем дольше он находился в этой среде, тем сильнее ненавидел все европейское. Даже собственные земляки, что учились здесь, были ему противны. Эта жизнь их развращала. От женщин с наглыми взглядами и голыми, выставленными напоказ ногами бросало то в дрожь, то в ярость. Ему было и интересно и противно смотреть, как парни с явно пустыми карманами смело заигрывают со студентками, одетыми как проститутки. Рауф стыдился самого себя.

Первые две недели, проведенные в Москве, он почти не разговаривал. Тайком слушал все еще непонятную русскую речь. Каждый день после обеда брал в вестибюле общежития газету и по дороге выбрасывал в мусорное ведро около сломанного лифта. Ему казалось, что так все будут думать, что он запирается у себя, чтобы читать.

Теперь ему больно вспоминать об этом времени. Но, тем не менее, если бы он не поехал учиться в Москву, то никогда бы не встретил ЕЕ.

Рауф проверил электронную почту.

«ИНЖЕНЕР 18 — ПОДРЯДЧИКУ. Работы закончены. Приступаем к эксплуатации».

Ему не нужен был лист дешифровки. Все кодовые слова он знал наизусть. Он же сам их придумал.

Написанное означало: «Подготовку завершил. Жду сигнала».

Система предельно проста. Все участники имеют имена. С ними через Интернет общается Подрядчик — Рауф. Они переписываются кодами.

Рауф криво улыбнулся.

На пользу пошло западное просвещение.

И это все он.

Как быстро полетело время.

Двенадцать лет назад он начал поиски молодых людей, желавших получить образование в западных университетах. Только на технические специальности. Единственное условие — все они должны были быть из бедных семей. Все, естественно, не от своего имени. Сначала он сам не верил, что получится. Ему даже приятно было чувствовать себя благодетелем поначалу. А потом все как-то само вышло. Рауф не просил услуг за то, что он оплачивает учебу. Он просто поддакивал наиболее агрессивным из своих подопечных. Таких оказалось много. А когда доходило до разговора о возможности послужить высшим целям, то они сами предлагали применить полученные знания в разработке актов возмездия. Некоторым было даже все равно, против кого будут направлены их дьявольские идеи. Возможно, они просто боялись остаться без работы. Так родилась эта необычная команда высококвалифицированных молодых специалистов, обученных Западом. И готовых Запад разрушить.

«Теперь все. «Инженер 18» — это последнее звено большой цепи. Скоро можно будет начинать».

Он услышал голос отца:

— Рауф, пора ехать.

Быстро закрыв окно электронной почты и выключив компьютер, он встал с низкой лежанки, окруженной подушками. Всей своей душой Рауф сейчас ощущал ненависть к отцу. Он тряхнул головой. Его чувства всегда обострялись перед вспышкой слепого гнева. Несколько секунд он просто смотрел в одну точку.

— Рауф, я жду! — не унимался отец.

Рауф не двигался с места. Мышцы были напряжены до предела. Лицо почернело от прилившей крови. Он ничего не чувствовал кроме гнева, злобы. Воздуха не хватало. Перед глазами поплыли красные круги...

Глава 16

«ИНЖЕНЕР 4.

В кофейные картриджи непосредственно перед днем X залить яд. Я предлагаю зарин.

Важно проследить, какие фирмы рассылают кофе на внутренний рынок Соединенных Штатов...

Зарин бесцветен. Похож на эфир, но практически без запаха. Зимой не замерзает. Хорошо смешивается с водой.

Смертельная концентрация в воздухе 0.07 мг на литр. Зарин можно получить при помощи следующей реакции...

...По информации от нашего человека в группе «Дротпинт», американцы спутник прослушивают. Информация надежная — этот человек нанят «Джобрейкерами» более десяти лет назад...»

Роман с Кристиной на три часа опередили наступление темноты на Западном побережье.

На подлете Роман вызвал диспетчера и стал диктовать позывной: «Фалькрам прайват ту ту уан».

Чтобы не кружить над аэропортом вместе со стаей коммерческих «боингов» в ожидании очереди на посадку, Роман послал код «топливо на исходе». Впрочем, это было почти правдой. Диспетчер дал им наводящие, и уже через четыре минуты «Миг» чиркнул резиной шасси по разогретой дневным солнцем полосе.

Их пропустили через ворота VIP, и после условного паспортного контроля они вышли в бесконечную галерею закусочных.

Нос защекотал манящий запах жареного мяса.

Дожидаясь заказа в «Меат Бар», Роман достал из сумки ноутбук и стал настраивать параметры беспроводной связи.

— Я смотаюсь в туалет, — сказала Кристина.

Упершись руками в край стола и прогнув спину, она постояла, склонившись над экраном портативного компьютера, нарочно мешая Роману.

Он улыбнулся и сказал, не отрывая глаз от экрана:

— Хорошо! Иди уже, кривляка.

Он довольно быстро вышел на ближайшего пользователя «квантовой сети».

«Теперь дело в шляпе», — подумал Роман удовлетворенно.

Принесли отбивные и салат. Роман закрыл компьютер, положил его в сумку и с жадностью принялся за еду.

Кристина отсутствовала уже минут пятнадцать. Ее порция остыла, и Роман от нечего делать пощипал холодные чипсы с ее тарелки.

Вдруг среди ресторанного гомона он снова услышал звук, похожий на флейту. Роман почему-то вздрогнул. Звук был негромким, но четким. И, кажется... тревожным. Несколько бессвязных звуков. Он осмотрелся. Что-то такое же уже было. Флейта замолчала. Но откуда она доносилась?

Роман посмотрел на часы. Двадцать минут. Он начал беспокоиться и осторожно, так, чтобы никто не видел, переложил пистолет из дорожной сумки во внутренний карман куртки.

Улыбнувшись официантке, он вошел в дверь туалета рядом с кухней.

За широким коридором туалет разветвлялся по половым признакам.

Он остановился у женского и постучал:

— Кристина?

Никакого ответа не последовало.

Роман чертыхнулся. У него застучало в висках от напряжения. Он положил сумку на пол и быстро вытащил пистолет. Три раза резко выдохнул, как перед прыжком в воду и сильно толкнул дверь коленом.