Он обежал два дома, чуть не попал под машину, пересек улицу и очутился в Битцевском парке. Только здесь он смог перевести дух. Дрожащими руками он набрал знакомый номер.

— Купец, это я, Крокодил.

— Слушаю тебя, дорогой.

— Извины, Купец. Я не смог тэбэ ничем помоч. Этот твой Красавчик структура работает. Михо прав. Ему сам генерал чест отдавал. Вирючи, пожалуйста. Помогы до дома доехат. На вокзал, аэропорт не могу. Меня там милиция ждет.

— А что случилось, дорогой? Я же тебе человека дал. Где человек?

— Его арестовали, наверно.

— А ты?

— А я убежал. Двадцат ОМОН за мной бежалы. Один Генерал. Милицеская машина с автоматчиками. Этот Красавчик стрэлял.

— Ты ранен?

— Нет, не ранен, но три зуба в битвэ потэрял. Виручи, дорогой. Я отказваюс от твой прэдложения. Мыхо прав. Крокодил не может высоко голову задират.

Купец помолчал и спросил, где тот находится.

— В лесу отдыхаю. Курорт здес. Улица рядом называется «Соловьиный поезд».

— А вертолет не летает?

— Нет, комар летает!

Через минуту Купец сказал:

— Отдыхай пока там до утра. А дальше так: тихо пройдешь через весь лес на другую сторону, выйдешь на улицу Красного Маяка, дом номер тринадцать. К тебе в восемь часов утра подойдет человек, скажет: «У тебя с головой как»? Ты должен ответить: «Пусто, и еще три зуба нету». Он тебя отвезет домой. Только ты очень осторожно через парк иди, там милиция маньяка ловит, смотри не попадись.

— Не волнуйся за мэня Купец, я как змея, как крокодил проползу через лес.

Купец сразу сделал два звонка. Когда на том конце подняли трубку, он коротко сказал:

— Это снова я, ваш заказчик номер семь. Крокодила на этот раз прошу подобрать в восемь часов утра на улице Красного Маяка около дома номер тринадцать и отвезти в Черноморск. И только туда.

Затем последовал второй звонок.

— Михо, извини, что поздно звоню. Найди через пару дней хорошего дантиста.

— Что случилось, дорогой Купец?

— Да ничего серьезного. Крокодилу три зуба надо будет вставить. Он тихий приедет. Хвост ему здорово здесь прищемили.

— Спасибо, дорогой Купец, за хвост. А нельзя его хвост еще раз так прищемить, чтобы я и окулиста искал?

— Уже нельзя.

— Он на катафалке приедет?

— Нет, не на катафалке, но триумфа не будет. Сдулся Крокодил.

— Ну, хорошо, пусть возвращается.

Глава 19

Васька Генерал и Никита кое-как отбили у толпы Федора.

— Я ваш участковый Генерал. Вы меня должны знать.

— Не волнуйтесь.

— Разберемся.

— Разберемся

— Он с нами поедет.

Никита совал мужикам удостоверение оперативника. Федора в сопровождении милицейской машины Никита с Васькой Генералом увезли не в отделение, а на его же квартиру. Милицейский «уазик» уехал. Федора посадили на табуретку, а сами устроились напротив.

— Ну, ты и орел! — с поддельным восхищением воскликнул Никита. — Столько народа вокруг себя на уши поставил. Порода прямо редкостная какая-то. Аж двоишься у нас с Генералом в глазах. Не просветишь нас, любезный, чего электорат от тебя хочет и кто ты есть на самом деле.

Федор сразу скис, он понял, о чем пойдет разговор. О двух разных паспортах. К счастью, он вовремя избавился от второго. Поэтому спокойно сказал:

— Я, ребята, совершенно не в теме, о чем разговор.

Никита обиделся.

— Ты дурочку не крути, а отвечай, почему здесь ты Боровиков, а когда я тебя в гости возил к Зауральской Аглаиде, ты был Иванов. Или тебе ксерокопию паспорта показать?

— Не надо показывать! — сказал Федор. — Я понял вашу логику. Вы думаете, что я пришел обворовать вашу Аглаиду. Но клянусь, я ее до вчерашнего дня в глаза не видел. Она сама подошла ко мне на выставке. Я и жену товарища Генерала тоже не знал до вчерашнего дня.

— Ты жену мою не трогай! — взъярился участковый, до этого не принимавший участия в разговоре.

Федор быстро сменил тему разговора:

— А насчет паспортов у меня амнезия. Хоть убейте, ничего по ним не могу сказать.

Никита нехорошо улыбнулся:

— Ладно, к паспорту мы еще вернемся. Давай последнее твое приключение разберем. Почему тебя Крокодил хотел убить? Надеюсь, ты знаешь, кто такой Крокодил? Если бы не мы с Генералом, ты бы уже давно в морге в холодильничке лежал. Какие у тебя дела с черноморской группировкой?

— Никаких! — мрачно ответил Федор. — Дурак попросил закурить, а я сказал, что не курю. Ему, видно, не понравилось.

— Значит, ты не куришь? — с ехидцей сказал Васька Генерал. — А кто мою жену косячком угощал? Портсигар вытаскивал, зажигалкой чиркал.

— Ничего я не знаю! — устало заявил Федор.

— Значит, не веришь, что тебя заказали?

— Не верю!

Никита позвонил по мобильному телефону:

— Поднимайся, коллега.

Федор с любопытством ждал, кто же войдет. Вошел тот второй бандит, что брал Федора вместе с Крокодилом в клещи.

У Федора вытянулось лицо.

— Ему удостоверение показать или так поверишь, что мы опера? — спросил Никита.

— Пусть покажет!

Бандит вытащил из кармана куртки удостоверение сотрудника МУРа. Оно было подвешено на цепочке. Федор его внимательно прочитал. Он вообще ничего не понимал.

— Скажи, Олежек, что должен был сделать с ним этот Крокодил? — попросил Никита.

— Сам не маленький, не хуже меня знает! — ответил оперативник, похожий ухватками на медведя. — Отвезти в лес и там пристукнуть.

А Федор впал в ступор. Как же так? Откуда рядом с Крокодилом мог оказаться сотрудник милиции? Что за чертовщина? Крокодила должен был вызвать Купец и дать ему задание. Дать крышу над головой. Дать подмогу. Дать оружие на месте. Кто подставил Крокодила? Ия? Ну не Купец же? Просветление мозгов не наступало.

Никита самодовольно улыбнулся:

— Надеюсь, теперь, Федор, ты понимаешь, что мы о тебе слишком много знаем и давно ведем всю вашу компанию?

Федор замыкался все больше и больше. Самому на себя наговаривать не хотелось. Кто его знает... может, у Купца ничего не выгорит, вероятнее всего, так оно и случится, и тогда Федор будет чист и свободен и ни от кого не зависим. А все остальное — пока разговоры для слабонервных. Расскажи он сейчас, в подготовке чего участвовал, и срок обеспечен.

— Ничего не знаю! — сказал Федор.

Никита понял его настроение. Он решил сделать небольшую передышку:

— Федя, ты позволишь в твоих вещах без ордера покопаться?

— Копайтесь!

Олежек-медведь и Никита скрупулезно, метр за метром, осмотрели всю квартиру Федора. Смотреть особо нечего было. Порылись в его вещах. Нашли паспорт на Боровикова, второй мобильный телефон. Никита увидел, как напрягся Федор.

— Гм... — со смешком сказал он, — посмотрим, куда это наш Федя звонил и эсэмэски посылал. Ох, мать честная, да тут одна поэзия: «Любимая, водою сквозь песок, уходят дни и ночи, любимая, есть в этом мире кто-нибудь тебя жесточе»? Ого, и снова «любимая...» и снова... а вот тут уже «страждущий»... а вот «бессердечная».

Федор вскочил с табуретки и вырвал у Никиты телефон:

— Никто никому не давал права лезть в чужую душу.

Тот только рассмеялся:

— Федор, я тебе сделку предлагаю. Ты мне рассказываешь все, что знаешь про старика с молодой блондинкой и все остальное, а я тебя хоть завтра свожу с твоей женщиной. Я так понял из всех твоих сообщений, что ты не знаешь ее адрес. Гарантирую, завтра днем она будет здесь. Ну как, поторгуемся?

Федор ничего не ответил.

— Молчишь? Зря! Не веришь мне. А хочешь, я скажу, как ее зовут? Обрати внимание, в эсэмэсках нигде нет ее имени. Ну и как? Мне громко сказать или шепнуть тебе на ухо?

Федор скептически смотрел на оперативника. Будет сейчас в догадки играть.

— Говори громко.

Никита все же нагнулся к уху Федора.

— Виктория... Правильно?.. Правильно! Лицо широкое, на груди почти нет украшений. В ушах небольшие сережки. Юбка удлиненная. Возраст — лет тридцать пять. Сильно обижена на тебя.