— Доплата за утехи с такой мымрой должна быть! — представляя себя в постели с этой коровой, в брезгливом оцепенении заявил Федор.

— Компенсацией тебе Ия будет!

— А муж у водочной королевы кто? И что их связывает?

— Девяносто девять процентов бизнеса на нее записано. — Купец встал. — Сейчас весь пасьянс не разложишь, у нас пара карт пока на руках. Принесешь остальные в клюве, тогда окончательно обмозгуем, как дальше быть. Ну, счастливо доехать, хата вас уже ждет. В гостинице не останавливайтесь.

Купец вместе с Федором прошел на кухню. Ия заканчивала упаковывать баул с едой. Федор увидел, как в объемной сумке в дополнение к снеди, завернутой в фольгу, исчезли пара бутылок вина, бутылка виски, бутылка коньяка. Купец ни слова не сказал, а Федор поморщился. Перспектива поездки в одном купе с молодой красоткой и радовала его и пугала. Он вспомнил слова Купца насчет компенсации. То-то девочка готовится. Вполне возможно, мужика настоящего давно не видала. Вот и бесится весь день при виде элитного самца.

— Поезд во сколько? — спросил Федор.,

Ия протянула ему его паспорт с билетом:

— Через час двадцать.

Федор снова был поражен, увидев свой основной документ в чужих руках. Значит, не соврала, когда заявила, что не следила за ним. Куда он без паспорта делся бы? Пешком или на попутках добирался бы до родного села? А еще раскидывал мозгами, уйти или остаться! Ушел бы, до первой проверки милицейского патруля. Круто его взяли в оборот.

Купец спросил, на чем они будут до вокзала добираться.

— Я такси вызвала! — сказала Ия. — Водитель уже звонил, что подъехал.

Сели, как положено, на дорожку. Купец не вышел их проводить.

В вагоне они сразу отдали билеты, и Ия попросила проводницу их не беспокоить. Хозяйка вагона окинула оценивающим взглядом Федора и едва заметно улыбнулась. Федор чувствовал неимоверную усталость, накопившуюся за последние дни, и готов был хоть сейчас лечь спать. Ия же была неестественно напряжена. Она попросила его выйти в коридор, а через несколько минут позвала обратно. Вместо джинсового костюма на ней был легкий, похожий на пеньюар, шелковый халатик. На столике стояла бутылка виски, минеральная вода, а на одноразовых тарелках была разложена зелень, рыбная и мясная нарезка.

— Выпьем? — спросила Ия.

Федор не захотел ее обижать и согласился:

— Выпьем!

Что будет дальше, он отлично знал. Благопристойно-чопорный разговор постепенно поменяет скованное никчемными условностями русло и выйдет на простор откровенно интимных намеков и шуток. Типичное поведение голодной самки. А дальше вступят в дело руки и губы. Будет показное негодование и сопротивление. А затем бурные ласки и разговоры до утра. А он предпочел бы после любовных утех поспать под стук колес.

Федор мысленно вздохнул, то ли осуждая, то ли благословляя свою участь, и плеснул на дно стеклянных стаканов по доброй порции виски.

— За успех нашего дела! — сказал Федор.

— Я именно об этом с тобой и хотела поговорить! — сказала Ия и взобралась с ногами на диван. — Тебя не смущает мой вид? А то я совсем хотела раздеться.

— Не очень!

Она обрадовалась.

— Вот и ладно! Хоть один мужик нашелся, который равнодушно на мои прелести посмотрел. А я ведь твою реакцию хотела проверить. Думаю, будет пялиться или нет, а ты сразу нос отворотил. Я это заметила, можешь не оправдываться. Так что, пока у тебя голова ясная и страсть не затуманила мозги, поговорим начистоту.

— Поговорим! — сказал Федор, а сам подумал про засланного казачка. — Мне скрывать нечего.

— И мне нечего! — воскликнула Ия и сбросила с себя халатик. — Красивое у меня тело?

— Пожалуй, эталоном можно назвать. Богиня, соперница луны, гоп-топ-поп-модель.

— И у тебя такое же! Молодой полубог! — спокойно заявила Ия и надела халатик. — Представь, как я должна была сейчас гореть, а мне на тебя тошно смотреть. Дед специально нас вдвоем отправил, чтобы мы потеряли друг от друга голову, тогда ему будет легче нами вертеть.

— А один нескромный вопрос можно? — уведя глаза в сторону, спросил Федор. — Дед тебе кто? Родной дед или...

Ия взяла в руки стакан с виски.

— Дед меня еще зеленую вытащил из дома свиданий, из борделя одним словом. Вовремя вытащил, иначе бы я сидела уже на игле или СПИДом была бы больна. Так что я не знаю теперь, кто он мне: то ли благодетель, то ли хозяин моей жизни и тела. Вывез сюда. Поживи, говорит. Живу у него уже почти год. Дедом стала называть. Он ко мне привык, я к нему. У деда нет ни кухарки, ни шофера, ни домработницы, ты обратил внимание?

— Вроде обратил!

Ия пригубила стакан с виски.

— Уединенно жил старичок. Деньгами раньше сорил. Любил со мной по набережной пройтись. Не докучал. Раз в месяц если и зайдет в спальню ко мне, то сначала спросит, не против ли я. А куда против, если с панели подобрал, отмыл, одел, обул и сказал, что я могу в любой день уйти, как только захочу. Только мне некуда идти. Мать у меня спилась, а меня выставила на продажу еще тринадцатилетней девочкой. Так что я много грязи и разврата перевидала. Тебя не шокирует, что я рассказываю?

— Пока нет! — сказал Федор. Он так и не мог понять, куда клонит его собеседница. Человек обычно не большой любитель выворачивать душу наизнанку, а тут ему такие подробности выкладывают, что поневоле хлоркой захочешь отмыться.

— Ну вот, месяца через три, когда я окончательно пришла в себя, стала по старой привычке лазить по шкафам, деньги искать. Все карманы его облазила, все бумажники, все места, где можно деньги спрятать, нигде ни рубля. Уехать от него я решила, а напрямую побоялась деньги спросить. И тогда в городе пошла с одним северянином к нему в номер. Дед мне и говорит: «Денег хочешь заработать?» Я ему зло отвечаю: «Хочу, много денег хочу заработать. Ради них я готова на все!» Дед, спокойный как скала, усмехается: «Так только дурную болезнь заработаешь. А большие деньги по-другому зарабатывают! И до старости спокойно, как я, доживают на берегу моря. Чего тебе не хватает?» — спрашивает он меня. Машину, говорю, хочу! Иномарку.

Пошли мы на следующий день выбирать машину. Выбрала я «Тойоту». «Еще что хочешь?» — спрашивает он меня. А я не знаю, что попросить. Вроде одета, обута. Никто меня не насилует. Понял дед меня. «Значит, ты пришла в себя! — делает он вывод. — Тело твое затребовало свое, здоровой любви, а выразить это словами, сформулировать ты не можешь. Вот и беснуешься в золоченой клетке. Природу не обманешь».

Стыдно мне почему-то стало. Я присмирела на время. А потом ему говорю: что будет, если вдруг он умрет? С чем и куда я пойду? У меня ни профессии, ни образования, ни угла. И что за прихоть с его стороны была, подобрать меня на улице и привезти в этот шикарный дом? К качестве кого я здесь?

Знаешь, что он мне сказал? «Хорошо уже то, что ты задаешь себе такие вопросы. Вот еще до одного вопроса дозреешь, и тогда мы с тобой поговорим серьезно. «А я зреть не хочу. Я жить сейчас хочу! — кричу я ему и напрямую спрашиваю: — Ты, дед, не боишься, что я как-нибудь ночью тебя убью? Встречу хорошего парня — и тебя убью. Или деньги найду у тебя и убью».

Отвечает он мне так спокойно: «Деньги мои лежали в банке, банк лопнул, председатель правления сбежал или плавает где в болоте, никто точно не знает. Так что ты сделаешь мне только одолжение, если перережешь пуповину, связывающую меня с этим светом. Я, Ия, жизнь прожил как волк-одиночка, греб только под себя, думал, подойдет старость, куплю дом на берегу моря и буду любоваться закатами. А теперь ни семьи, ни друзей, ни денег — ничего. Помнишь сказку про разбитое корыто? Я даже тебе при всем желании не смогу ничего оставить». «Почему? Дом же у тебя есть, — говорю ему, — он миллионы стоит».

Приносит он мне кредитный договор и показывает. Дом им заложен в качестве обеспечения кредита, взятого в банке. А в другом банке у него был депозит. Там он деньги положил под более высокие проценты, так тот банк лопнул. Так что, заявляет, можешь хоть сейчас мне горло перерезать. Он даже записку оставит, что сам это сделал! И на меня никто не подумает, даже если руки мои по локоть будут в крови. Жалко мне его стало. Обиженный Богом и самим собой он человек. Стали мы вдвоем искать выход из этого положения и, кажется, нашли. Дед нашел... Кстати, в тот день, когда ты со своей старухой пришел в «Два пескаря», я дежурила перед рестораном в машине. Мы с двух сторон должны были потолкать эту веселую компанию в дверях и освободить их от лишних ценностей. Дед свое дело знает. Он часы молча с руки снимает, не то что браслеты. А тут ты опередил нас. Ловко у тебя получилось. Дед сказал, что высший класс. И послал меня за вами проследить. Хорошо, что я этот район знаю; я объехала пустырь, а тут вы с другой стороны нарисовались. А потом ты увел свою кралю к себе на квартиру. А она у тебя в чемодане что-то искала.