— Прежде чем проголосовать, прошу добавить требование для Анастасии Павловны вносить вклад во все направления учебного процесса академии, — высказался один из профессоров.

— Данные требования противоречит уставу академии, — вмешался мой защитник Григорий Степанович.

— Мы и так топчемся по уставу, — хмыкнул клоп.

Пришлось вмешаться мне.

— Возможно, кто-то считает, что идеи приходят ко мне в голову сами собой или у меня в голове стоит механизм, который выдаёт их, стоит только дать задачу? Смею вас разочаровать. Я не волшебная фея, и за каждым открытием стоит глубокий мыслительный процесс, на который мне необходимы время и силы. А занятия у меня отнимаю и то и другое. И идеи я могу давать только в рамках своих способностей. Я дала базу для развития, в которой вам следует развиваться уже самостоятельно и в ближайшее время дополню. Если вам этого мало, то вы зажрались, господа!

В зале на несколько секунд повисла звенящая тишина, которая неожиданно прервалась смехом Самюэля Евграфовича.

— Я голосую, за! — всё ещё смеясь, сказал клоп, подняв руку. — Умыла так умыла.

В этот раз руки подняли не все, воздержались скорей всего те, которым не перепадёт от моего участия в дальнейших академических проектах.

Видела, что Рокотов вздохнул с облегчением.

Опять встала секретарь.

— Решением Академического Совета под председательством ректора профессора Рокотова Юрия Андреевича, студентка второго курса Юсупова Анастасия Павловна переводится на третий курс с обучением в индивидуальном формате.

— Поздравляю вас! — сказал ректор, встал и направился ко мне. — Пройдёмте в мой кабинет, — мужчина указал рукой на дверь.

* * *

Когда мы оказались за закрытой дверью, Рокотов тихо рассмеялся.

— М-да, Анастасия Павловна, только вам сходит с рук такое обращение с советом. Но мы это сделали! Фух, — ректор, проигнорировав правила приличия, брякнулся в кресло, которое страдальчески скрипнуло под крупным мужчиной. Вздохнул и вытянул ноги. — Присаживайтесь, дорогая наша.

— Я так поняла, что ключ их не убедил и всё равно были противники? — села в соседнее кресло.

— Ничего не изменилось. Ключ не отберёшь, поэтому он не был объектом торга и дальнейшие ваши достижения их не убедили. Ссылались на то, что чем дольше вы будете учиться, тем больший вклад сделаете в академию, и вообще было ошибкой переводить вас на второй курс. А свободное посещение лишь навредит, вы выбьетесь из учебного процесса и начнёте бездельничать. И лучше расписать всё ваше свободное время… нечего, мол, ей со студентами заниматься.

— Идиоты.

Рокотов опять рассмеялся.

— Везде есть идиоты, Настя. Но я умею быть убедительным. Я ещё не всё сообщил, — ректор стал серьёзным. — Когда приехали эти напыщенные динозавры из Императорского Совета, я ждал хоть какой-то осведомлённости о наших делах. Нет, ни слова об этом. Радует, что информация не просочилась. Хотя я предполагаю, ей просто не поверили. Не было даже серьёзного разговора об открытии мирового масштаба. Вообще, ничего не обсуждали. Зачитали кучу бумаг, не несущих смысла, поздравления от разных департаментов. Озвучили приказы от императора.

— И всё? — я была в растерянности.

— Нет. Нам дали… нам поручили продолжить исследование магической формулы. Знаешь, дорогая моя девочка, у меня сложилось впечатление, что они не поняли, что из себя представляет формула и как её можно использовать.

— Так я же всё расписала по пунктам? — моему удивлению не было предела.

— Это сборище никчёмных трухлявых пней давно пора заменить. Фух, ты не представляешь, как хорошо вот так просто это сказать вслух и знать, что тебя не заложат.

— Я уже вас предупреждала, не стоит мне слепо верить, — я криво ухмыльнулась.

— Не слепо. Но здесь я полностью спокоен. Вы удивительная девушка, которой ничего не надо от этого мира, но вы продолжаете отдавать. Сомневаюсь, что вы пойдёте рассказывать, как я высказывался против власти. Единственное, что меня пугает, я не понимаю вашей цели. Вы настолько глобально мыслите, что не удивлюсь, если в дальнейшем начнёте вершить судьбы целых народов. И мне не хотелось быть вашим врагом. Хм… — Рокотов какое-то время молча смотрел мне в лицо. — Вас совсем не смутили мои слова.

— Вы всё ещё желаете видеть меня своей невесткой? Может проще меня убить? — не знаю, зачем сказала это. Но я сама немного испугалась того, что его слова очень спокойно воспринялись.

— Об убийстве не думал. И вряд ли кто-то серьёзно об этом задумается, по крайней мере, пока. Как можно увидеть угрозу в столь милом создании? И да, я по-прежнему хочу видеть вас членом моей семьи. Надеюсь, Михаил не изменит своих намерений.

— Прошу на него не давить. Пусть живёт, как ему хочется.

— Как скажете, уважаемая Анастасия Павловна. Давайте теперь поговорим о делах, — Юрий Андреевич встал и прошёл к своему столу.

— Ну вот, только получила свободу, хотела побездельничать пару дней, а вы сразу о каких-то делах.

— Конечно, Настя, я не против, пару дней подождёт, — без тени сомнения сказал ректор.

— Юрий Андреевич, а говорили, что не хотите моей смерти?

Рокотов на секунду замер, потом рассмеялся, понял шутку.

Обсуждали мы долго, практически до обеда. Начали с распространения ключа, по сути, нам дали карт-бланш, ведь под формулировки, которые были в послании, можно было подсунуть любое исследование, в том числе и бесконтрольное распространение ключа. Нам полностью развязывали руки.

Ректор поделился информацией, что Сотников прибыл в Москву и уже подал прошение о внеочередном заседании. Но, как и говорил Рокотов, хоть обвешайся сообщениями о срочности, бюрократическая машина всегда будет тормозить. Заседание предварительно назначено через неделю, но не факт, что оно состоится в эти сроки. Дело в том, что для подобных «срочных» мероприятий необходим положенный минимум членов. А так как люди они занятые и постоянно в разъездах, то дали время на сбор.

Бардак в общем. Хотя что я знаю об управлении государством?

Решили за это время охватить весь преподавательский состав и старшекурсников на добровольной основе. Со слов Юрия Андреевича, в надзорных органах уже пошла волна установки ключа. Там люди умеют молчать, поэтому пока информация доступна только доверенным лицам.

— И ещё. Участились случаи инициацией дарами, нам пока везёт, а вот у Петра Михайловича уже зафиксированы два случая Чёрной крови. Знаете, Настя, эти люди сами сообщили о проявлении дара, ключ не дал завладеть разумом, попросту заблокировал проявления, — Рокотов говорил, а сам смотрел на меня. Пришлось сыграть крайнюю степень удивления.

— Ох, вот это новость! Это же замечательно! — я аж в ладоши хлопнула. Хорошо, что я могу вести себя как ребёнок. — Это повод ускорить распространение ключа, — я широко улыбалась и даже притопывала ногами, чем вызвала умиление в глазах мужчины.

— Ещё. У Петра Михайловича сложился дефицит обученных вами кадров, вернее он решил, что нецелесообразно посылать человека к нам, где источник распространения. Он попросил зайти в ближайшее время, когда вам будет удобно, в наш надзорный пункт.

— Конечно, после обеда и зайду.

Я видела, что вопросы со стороны Рокотова решены, поэтому подняла свою проблему.

— Юрий Андреевич, а есть возможность оборудовать зал в короткие сроки, средства же есть? Ребятам очень надо.

— Да, мне Михаил рассказывал о вашем визите. Я, конечно, не одобряю посещение девушками мужских заведений…

— В этом-то и дело, — прервала, надо было зацепиться. — Я тоже против того, чтобы девушки дышали не очень приятными ароматами, собирали непристойные взгляды и оскорбления от придурков.

— Да, в фонде академии сейчас столько денег, сколько отродясь не было. Но упирается опять в решение совета, они уже обсуждают, куда их можно применить, дыр у нас очень много. И боюсь, если я заведу разговор…