Деревянный пол казался тёплым и мягким, мои меховые туфли я оставила у двери. А на спинку высокого стула с бордовой бархатной сидушкой повесила платье-накидку, оставшись в нижнем и светлом. Быть может, здесь оно считалось бельём, но выглядело, как льняной сарафан с кружевами. Да и ходила я под взглядом мужа, а не кого-то другого. 

– Мм? – отозвалась слегка невпопад, взглянув на него и поспешив вновь отвернуться.

Отчего-то я теперь очень волновалась, мне хотелось рассматривать Рагуила, касаться его, говорить с ним так сильно, что… проще было этого не делать, тяжело было решиться. 

Будто влюбилась, будучи подростком, когда одно единственное брошенное «привет», опустив глаза себе под ноги, казалось подвигом.

– Я хотел сказать, – он поднялся и ступил ко мне, из-за чего я замерла вспуженной птичкой, что вот-вот сорвётся с места. Да только крылья у меня были Рагуила, и улетело ввысь лишь моё сердце, когда князь сжал в своих пальцах мои плечи и заглянул мне в лицо, – я думаю… – пытался подобрать он слова. – Думаю, я должен попросить у тебя прощения за всех, Стеша. 

– Не стоит, – слабо качнула я головой. – Уже не стоит думать об этом. Знаешь, странно так… я ни то, что на всех не сержусь, я даже о прошлом своём едва вспоминаю. Чувство такое странное, словно я и правда дома. Только забыла об этом когда-то, потерялась, а теперь нашлась. Хожу здесь, как будто узнаю эти стены, вещи, вид из окон. Нашу семью…

– Так и должно быть, – прошептал он, на этот раз, рассматривая меня завороженно, как своё собственное, самое необычное из чудес. – Но тебя что-то тревожит? Скажи, и я развею все твои тревоги.

– Что, что если… – во рту тут же пересохло от волнения, но я, сама от себя не ожидая, вдруг обняла своего дракона, прижимаясь к его груди и успокоившись лишь тогда, когда ощутила в ответ тепло его рук. – Вдруг, если это из-за нашей истинности я чувствую всё так, и всё здесь кажется мне реальнее, чем моё странное, уже такое далёкое прошлое, то и… Наши чувства… лишь плод магии?

Его мягкий, бархатный смешок всколыхнул мои волосы на макушке и князь, чуть отстранившись, приподнял за подбородок моё лицо, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Нет, – произнёс веско, слишком уверенно, чтобы не поверить, – это магия сплелась из наших чувств, душ и судеб, Стеша. 

И он увлёк меня в долгий, выбивающий почву из-под ног, поцелуй, заставляя остаток тревог сгореть и раствориться в жаре. Как и обещал.

  Весенний воздух по вечерам наполнялся сладким и тяжёлым ароматом цветущих деревьев. Белые лепестки, срывающиеся с ветвей, напоминали снег. И моим взглядом это было так логично и символически, что захватывало дух!

Всё вокруг связано, всё правильно. Даже весна напоминает о зиме, а морозными зимними днями невольно ждёшь тепла. Непрерывный круговорот жизни можно увидеть во всём. Даже мы с князем встретились несмотря на завесу миров! Только потому, что я могла стать его крыльями, а в моей прежней жизни мне было неуютно, опасно и муторно.

Думая об этом, я сидела на крыльце, что выходило на внутренний дворик, наблюдая, как в вечернем небе одна за другой зажигались звёзды. Скрипка в моих руках негромко, чтобы не помешать заснувшей одной из первых Зои, пела, лёжа на моём плече. Тёплый шерстяной плед, в который я укуталась, надёжно защищал от прохладного лёгкого ветра. А губы мои тронула улыбка от предвкушения того, что давно уже собиралась совершить.

Гербер, для которого и предназначалась мелодия – то, что было раньше лишь своеобразной особенностью, в этом мире стало настоящей силой, я представляла, что музыкой складываю мужчине дорожку ко мне, и он пришёл – присел рядом.

Прищурившись, отчего в уголках его серых глаз разбежались стрелочки морщин, следуя моему примеру, взглянул на небо.

– Красиво, – сказал он, облокотившись спиной о деревянную балку, поддерживающую навес над нами. – Звала?

Я аккуратно отложила скрипку.

– Да… Долго думала о вас с Гертрудой. И почти уверена, что права в своих догадках. Жаль, что она так быстро уехала в тот раз, – с нашего празднества прошли недели. – Но раз уж тётушка, – переняла я у Рагуила манеру называть её так, – вновь приезжает…

Гербер тяжело вздохнул и теперь оставался рядом, будто лишь из уважения ко мне.

– Стеша, к чему всё это? – даже в сумерках я видела, как потух его взгляд.

– Цветы нужны, что-то вкусное, – начала перечислять, – какой-то подарок и приятные слова.

– Прошу прощения? – не понял он, а потому даже встревожился и поднялся на ноги.

Я рассмеялась.

– Всё просто на самом деле, вот увидишь! Дядя, – так его назвала здесь только я, – она наверняка вбила себе в голову, что недостаточно хороша. Вот и прогнала тебя. И пытается командовать всеми, вмешиваться в дела, решать, якобы, чужие проблемы и следить за порядком!

– Но это не логично, – выдохнул он, присаживаясь на место. – Нет, нет, милая, она просто меня разлюбила…

– Ты попробуй сказать ей, что она тебе нужна. Если не подействует, значит, я не права. Только про цветы не забудь, это важно! А я, может даже, случайно буду играть где-нибудь за углом, что-то очень красивое.

– Приехала, только представь, – делилась со мной спустя три дня Зои, разливая по чашкам ароматный чай, устроившись в светлой гостиной у окна, – и не слышно, не видно её!

Я, посмеиваясь, попробовала напиток, пока Зои с удивлением продолжала:

– То она хотела менять планировку дома, решать что-то собиралась, о каких-то делах говорить с князем, то вдруг пропадать начала невесть где!

– Почему же невесть где, мама? Может она план работы на месте составляет?

Зои лишь отмахнулась:

– Ой, где там! Нет, в другом дело. Боюсь, как бы что ей в голову не взбрело, сейчас найдёт что-то «страшное» у нас, и спокойно ещё долго жить не будем. А я, хоть и хозяйка здесь! – подняла она палец. – А прогнать жалею и не решаюсь, сестра, как-никак. Но, знаешь, – склонившись ко мне через стол, поделилась Зои доверительно: – голова от неё трещит, как бы не осталась она здесь навсегда. Может потому и пропадает, думает, как сказать об этом да комнату себе присматривает?

Ещё не дослушав, из окна я увидела Гертруду, прогуливающуюся рядом со своим статным мужем, робко держа его за руку. И даже сам её грубый, тяжёлый силуэт в этот момент казался более плавным и светлым…

– Нет, матушка, – проговорила я, не скрывая задумчивой улыбки, – вряд ли она здесь надолго теперь останется, поверьте.

Зои, чопорно отпив чай и отставив от себя чашку, проследила за моим взглядом и едва сдержалась, чтобы не всплеснуть руками. Хотя я прекрасно видела и этот порыв, и вспыхнувшую радость в её глазах.

А затем она и в меня вгляделась вдруг как-то странно, по-особому улыбнулась, напустив на себя спокойный вид, подняла свою чашку и произнесла, покачивая головой:

– И ты с князем, похоже, в особняке этом не задержишься…

– Это почему же? – раздался за моей спиной голос Рагуила и он легко, будто ему это ничего не стоило, подхватил меня на руки, заставив коротко вскрикнуть от неожиданности, а затем, заняв моё место, усадил меня на своих коленях.

Так я, от смущения, и замерла, обнимая князя и утыкаясь лицом в его шею.

– Ох, ну что ты девочку смущаешь? – начала было Зои, но спохватилась. Всё ж таки, пусть и сын, а Рагуил являлся князем. – Доброе утро.

– Доброе, матушка. Так о чём шла речь, позволь полюбопытствовать?

– Дом вам отдельный нужен, – в голосе Зои послышалась строгость, но как-то особая, совсем добрая, что ли… – Семьям молодым, знаешь ли, свойственно разрастаться. Как насчёт места за лесной полосой, поближе к этому особняку чтобы? Думаю, Стеше понравился бы такой подарок. К рождению наследника.

Я застыла, забыв даже сделать вдох. Боясь обрадоваться. А затем просто испугавшись.

И окончательно поддалась бы охватившей меня неясной панике, если бы не объятия князя.