Мужские ладони на моих плечах опять сжались почти до боли.

— Ты моя… кто? — переспросил недоверчиво.

— Твоя любовница, подстилка, шлюха и всё такое, — охотно перечислила все термины, которыми со мной щедро делился его брат.

Северьян глубоко втянул в себя воздух, прикрыл глаза, выдохнул.

— Я разберусь, — спокойно отозвался через паузу, глядя на меня с привычным спокойствием, хотя я нутром чуяла, что далеко не эту эмоцию он сейчас пережёвывает.

Скорее боролся с собой, чтобы не пойти и не устроить своему родственничку взбучку.

— Да всё в порядке, — поспешила я его успокоить. — Я, конечно, удивилась, после разозлилась, а потом даже нашла в этом нечто положительное, — пожала плечами и пояснила на вопросительный взгляд: — Ко мне никто не лезет, — хмыкнула, приняв невинный вид.

Блондин ожидаемо опешил. Сперва. После чего расхохотался. Да так заливисто, что я и сама невольно улыбнулась.

— Ты — это нечто, куколка. А не боишься? — ухмыльнулся лукаво.

— Чего?

— Что я и впрямь решил сделать из тебя свою любовницу? — выгнул он брови. — Увёз вот на другой конец лагеря… чтобы совратить…

Теперь уже смеялась я, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Знаешь, мне тебя не хватало, — призналась. — Без тебя так одиноко. А забери меня с собой обратно в город, а? — подняла голову и посмотрела в лицо моего благодетеля. — Я буду опять помогать тебе в офисе. Пожалуйста… — попросила, скатившись на шёпот.

— Свет… — хрипло произнёс мужчина, растерянный моей просьбой.

— Я не хочу здесь оставаться, — состроила самое страдающее лицо и всех возможных.

Мужские объятия стали крепче.

— Я знаю, куколка, я знаю. Но не могу тебя забрать, — прошептал виновато. — У меня сейчас много дел, и в офисе я почти и не бываю. Не волнуйся, я поговорю с Максом, он больше не будет нести всю эту чушь про нас с тобой.

— Да пусть его несёт, — вздохнула обречённо. — Мне всё равно.

— И это не верная позиция. Я взрослый мужчина, а ты школьница, такие отношения неприемлемы. Представляешь, что будет, если слухи дойдут до родителей, в том числе и твоих?

— Так ведь нет никаких отношений же?

— Не важно. Слухи — такая вещь, которая найдёт сто причин и доказательств, если кому-то понадобится.

— Мне уже восемнадцать, — напомнила я ему хмуро. — Я имею право сама выбирать, с кем мне общаться и строить отношения.

— Нормы морали при этом никто не отменял.

— С каких пор тебя волнует моральный облик? — съязвила, отстраняясь.

А то же нормы у него ведь! А он тут меня обнимает весь такой правильный и законопослушный.

— Меня волнует твой моральный облик, — укорил Северьян. — Вспомни, каково тебе было, когда в твоей школе все посчитали, что мы с тобой спим. Хочешь повтора?

— Мне плевать, — пожала плечами.

Это было так давно, будто не со мной. Да и какая разница, кто и что подумает?

— Для всех хорошей всё равно не быть, хоть всю жизнь проживи целомудренной девственницей.

Жаль, что я к этому выводу пришла так поздно. Сколько бы нервов себе сохранила, настигни это понимание меня раньше…

Северьян опять вздохнул.

— Верно. Но лучше бы всё равно исключить эти слухи. Если плевать на мнение родителей, вспомни, что я веду не самый лучший образ жизни и тебе самой безопаснее не быть со мной никак связанной.

— Но я ведь уже под ударом, сам говорил.

И снова мужчина вздыхал.

— Не надо усугублять, куколка.

— Ой, да просто скажи уже прямо, что я тебя не интересую, как девушка, вот и всё, — передёрнула плечами, скидвая с них чужую руку, и отошла к воде, у кромки которой росли камыши.

За одним из них я и потянулась, отвлекая саму себя от свербящего изнутри тянущего ощущения обиды и неприятия.

— Кстати, ты почему не сказал, что это твой лагерь? — поинтересовалась, заодно уводя тему разговора в иное русло.

— Ну, сказал бы, и что это поменяло? Ты бы не поехала сюда? — донеслось угрюмое в спину.

— Поехала бы, конечно, но…

Не стала договаривать. И сообщать о том, что мне было бы приятно узнать немного о нём и его жизни больше.

— Его основала моя мама, — вздохнул Северьян, подходя ближе, перехватывая мою руку, которой я пыталась оторвать камыш, делая это сам. — Не без помощи отца, конечно. Они вообще были довольно странной парой. Он, погрязший в криминале, и она — добрейшей души человек. Я, можно сказать, вырос в лагере. Как и Макс. Поэтому он не очень любит здесь бывать. Для него это место — лишнее напоминание о том, что он потерял, — закончил с грустью, отдавая мне сорванное растение.

Вот только я о нём уже едва ли помнила. Приняла на автомате. Обняла бы ещё, но на поляне появились Дима и Максим.

— Намиловались? — вместо приветствия ехидно вопросил младший Холодов.

— Я его ненавижу, — пробормотала еле слышно.

Старший из братьев усмехнулся.

— Нет, идите ещё погуляйте, — серьёзно так кивнул, чем поверг в шок новоприбывших.

Теперь уже хихикала я, уткнувшись лбом в его плечо. Уж слишком примечательный вид был у ошалевшего охранника.

— Я вот что-то не понял, — серьёзно и недовольно произнёс Дима.

— Да я вот тоже, — ухмыльнулся Северьян. — С фантазией моего брата вообще сложно что-то нормально понять.

— Вот только не надо строить из себя правильного, — скривился Максим. — Ты сам сказал, что бережёшь её для себя.

— А ещё велел ни одного подобного намёка не делать в её сторону, — сурово отчитал мужчина младшего родственника, пока я переваривала узнанное.

— Бережёшь… для себя? — пробормотала, шокировано глядя на блондина.

Северьян едва заметно поморщился.

— Видишь ли, Светозара, мой брат — упрямый осёл, и начни я оправдываться, стало бы только хуже. Поэтому иногда мне действительно проще согласиться с его словами, только бы он перестал спорить. Так что, да, ты права, это моя вина, что вы не поладили. Хотя я надеялся, что мой восемнадцатилетний брат уже научился пользоваться мозгом в достаточной степени, чтобы сперва думать, потом говорить и делать.

— Как сказал, так и понял, — отозвался Максим, нисколько не проникнувшись слышимым в голосе старшего брата упрёка.

— Я так и понял, — съязвил Северьян, после чего обернулся ко мне. — Побудь пока с Димой, пожалуйста, — велел. — Мне нужно наедине пообщаться с этой личинкой.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина направился к своему родственничку, ухватил того за плечо, отчего тот выругался, съёжившись, и в таком положении оба пошли на другой берег озера.

Проводила обоих взглядом, пока те не скрылись за деревьями, после чего посмотрела на Дмитрия.

— Не повезло тебе встретить эту семейку, да? — понимающе усмехнулся он.

Риторический вопрос я оставила без ответа, только пожала плечами, слегка улыбнувшись. Потому что, если честно, думала я совсем иначе. По крайней мере, про одного из этой семейки.

* * *

— Ну и, что ты себе там надумал про меня и Светозару?

Суровый тон старшего брата заставил поёжиться младшего. Парень как никто знал, насколько его родственник может быть холоден по отношению абсолютно ко всем, но как-то раньше испытывать на себе такое давление ему не приходилось. А теперь из-за какой-то рыжей девицы Северьян готов рвать и метать.

— Да что в ней такого, что вы все здесь с ней так носитесь? — возмутился Максим, исподлобья наблюдая за ним, идя рядом и потирая плечо.

Холод вздохнул и сдавил двумя пальцами переносицу.

— Она за короткий промежуток времени стала свидетельницей двум убийствам, причём далеко не самым приятным. У неё на глазах её парня убили. Он умер на её руках. Я подумал, что лагерь её отвлечёт, — признался со вздохом.

— Почему не сказал?

— Потому что ей не нужна жалость, ей нужен друг. И даже если бы она действительно была моей любовницей, ты не имел права так с ней обращаться, Максим. С кем она, или я, спим, не касается никого, кроме меня и её. Не хочешь с ней из-за этого общаться, хорошо, я не заставляю, но и унижать её не смей своими домыслами. Ещё раз такое повторится, и я не просто верну тебя в твою закрытую школу, но и университет подберу такой же.