- А меня лично интересуете вовсе не вы, а ваш супруг – у нас с ним были кое-какие дела по поставкам для двора, он получил некие суммы авансом, но галантерейные товары, которые он обязался поставить, так и не поставил. Не доставил не только в обусловленные сроки, но даже спустя несколько месяцев. Так вот, когда встретите его, будьте столь любезны и напомните, что обязательства, которые он взял на себя, он обязан выполнить!

- Хорошо, это я передам. Если когда-либо встречу своего мужа, - с тоской в голосе ответила мадам Бонасье.

- Тогда не смею вас больше задерживать… Хотя, один маленький вопросик все же спрошу. Кто отец вашего ребенка? Ваш муж или этот гасконец, как там его? Д`Артаньян?

- Да как вы сметете?! – вскочив со скамьи,  ответила мадам Бонасье, - Как вы смеете!?

- Вот только врать не надо! И комедию устраивать! Особенно в церкви! – усмехнулась я в ответ. – А он знает о ребенке? Он может о вас и о нем позаботиться? И кстати, вы знаете, что он вам изменяет?

На этом я закончила разговор, встала и вышла из церкви, оставив мадам Бонасье в тяжкой задумчивости.

Три дня спустя мадам Бонасье сама нашла меня и сразу спросила, что называется «в лоб»:

- А откуда вы знаете, что д`Артаньян мне изменяет?

- И вам здравствовать, мадам Бонасье. Откуда знаю? А вы при случае спросите вашего возлюбленного, где он взял средства на свою экипировку?

- Неужели от любовницы???? Но я спрошу, и очень скоро, я получила известие, что он с друзьями едет сюда, чтобы забрать меня из этого монастыря!

Новость о том, что д`Артаньян приедет сюда и не один, а с друзьями, меня обрадовала – надеюсь мой Оливье буде в числе этих друзей. Это мой шанс во всем разобраться, покончить призраками прошлого и объясниться с мужем, не дожидаясь уговоренной встречи в нашем шато в августе следующего года.

- Ну хорошо, вы покинете монастырь, вместе с ним и вашим ребенком. Кстати, это мальчик или девочка?

- Девочка…. Мы уедем далеко-далеко, туда где вы нас не найдете!

Услышав это, я рассмеялась. Мой смех очень удивил мадам Бонасье.

- Вы смеетесь? Но почему?

Я взяла себя в руки, перестала смеяться и попыталась объяснить.

- Знаете, если бы так говорила юная девица лет четырнадцати, прожившая все эти годы в монастыре и впервые покинувшая его стены, я бы поняла ее наивность и даже помогла бы ей уехать. Но вам то давно не четырнадцать, вы пожалуй даже постарше меня. Но ведете себя как маленькая глупая девочка. И это вы! Та, кто много лет провел при королевском дворе и видел многое?

- Но, тем не менее, мы уедем! – твердо сказала мадам Бонасье.

- Да езжайте куда угодно! Хоть к черту в ад! Мне до вас нет дела! Живите где хотите и с кем хотите. Только не попадайтесь мне под руку с вашими очередными глупостями! Но не надейтесь, что вы сможете удержать этого ветреника возле себя навсегда. Прощайте!

Я повернулась, и хотела уйти, но мадам Бонасье удержала меня.

- Подождите, ваша милость, подождите. Я не могу понять, почему вы так говорите?

- Ага! Так вы хотите во всем разобраться? Мне тоже многое не вполне ясно… Мы можем помочь друг другу и выяснить все, что нас интересует.

- И как это сделать?

- Как? До конца я пока не знаю, но у меня уже есть некий план. Ваша роль в этом деле будет достаточно простой – когда они приедут, вам следует спрятаться в вашей келье и пару-тройку дней не появляться на публике.

- Но зачем прятаться?

- Потому что монашки скажут вашему возлюбленному, что вы умерли, и умерли не своей смертью, и что это я вас отравила.

- Отравили меня?

- Понарошку, понарошку, успокойтесь! Я не желаю никому смерти!

- А вы, что вы будете делать?

- А я покину монастырь у них на глазах.

- Зачем???

- Что бы сыграть свою роль и во всем разобраться.

- А мне что делать?

- Если вы дадите слово, что будете выполнять все, что вас попросят, и не будете вмешиваться в происходящее, то вы сможете следовать за нами, наблюдать и слушать все что будет происходить.

- Я не совсем понимаю, и мне надо подумать.

- Хорошо, думайте. Когда примете решение – сообщите аббатисе.

 Начинается последний акт этой несколько затянувшейся драмы. Ну вот, с мадам Бонасье я договорилась, и она исполнила свою роль. Собственно сколько там всей ее роли – потерпеть в келье не высовываясь на публику пару дней и не опровергать разговоры о ее смерти. С Луизой тоже все обговорено – она и четверо самых доверенных слуг ее мужа будут, не привлекая внимания, следовать за мною по пятам,  и помогут мне, если что-то пойдет не по моему плану. Причем двоим слугам придется конвоировать мадам Бонасье. Я приказала им зарезать эту дуру, если она хоть единым звуком попробует помешать моему плану.

Я еду в Париж, но всего-то в миле от Амьена мою карету останавливают всадники, их восемь, нет, больше, два десятка. Я заранее приказала кучеру не торопиться и не оказывать никакого сопротивления, он совершенно посторонний во всей этой печальной истории – просто кучер, работающий на монастырь. Так что он не должен пострадать.

Дверца кареты распахивается, и в нее заглядывают двое – мой супруг, мой любимый Оливье и, как ни странно, сэр Джеральд Винтер!  Вот уж кого я не ожидала встретить во Франции так это его. Но тем лучше, мне не придется долго разыскивать его в Англии, все решится здесь и сейчас, тем более что среди всадников, окружающих мою карету я вижу и палача Огюста, хотя он старается остаться неузнанным, пряча лицо под низко опущенным капюшоном своего красного плаща. Остальные – это гасконец д`Артаньян, и два мушкетера – Арамис и Портос, и вероятно, их слуги.