— Неужели это не утомительно — после тяжелого трудового дня мчаться в клуб на репетиции, и так целых пять лет?
Саша добродушно рассмеялся в ответ:
— Театр — не работа, а удовольствие. Здесь я не просто Саша Бондарь, а дядя Андрей из бессмертной «Молодой гвардии» Фадеева, чьи герои отдали свои жизни в борьбе против фашизма. Разве не забываешь об усталости, когда воссоздаешь образы наших героев?
Он замолчал, вспомнив о сокровенном.
— Я не актер и не стремлюсь стать профессионалом. Я рабочий, хороший рабочий. До приезда на БАМ я всегда занимал в театре место по ту сторону рампы. А здесь поднялся на сцену. Сначала было страшно. Затем во мне произошел какой-то перелом. Вдруг почувствовал, что я уже не просто Саша Бондарь, что во мне живет сразу много людей. Добиться этого было очень трудно. Но зато сколько жизней мне с тех пор удалось прожить! Кстати, свою будущую жену я тоже встретил в народном театре.
Саша и Люба Бондарь также пригласили меня к себе «на чашку чая». Их дом по планировке, а в чем-то и по обстановке напоминал тот, где жили Аксеновы. Напоминал, но не повторял полностью. Он, как и каждый другой дом в Кичере, нёс отпечаток индивидуальности хозяев. «Чашка чая» в семье Бондаря тоже оказалась обильным угощением. Красивое лицо Любы светилось нежностью. Вместе с тем на нем отражалась большая внутренняя сила. Такое же лицо было у Тани Аксеновой. Нельзя не поразиться тем, как богат БАМ отважными и смелыми женщинами.
ТЕАТР ИМЕНИ МОЛОДОЙ ГВАРДИИ
Театр, и это я хорошо знал (я обстоятельно писал об этом в книге «Народный театр: от кассы до сцены»), имеет огромное влияние во всех, даже самых удаленных уголках Страны Советов, раскинувшейся на двух континентах. Однако по-настоящему осознать и понять это я смог именно в Кичере, когда присутствовал на спектакле театра имени Молодой Гвардии. Рабочие на моих глазах перевоплощались в чеховских героев. Не пытаясь подражать актерам-профессионалам, они интуитивно, полагаясь на собственное воображение, достигали беспредельного расширения границ сцены — возвращались вспять к России начала XX века с ее глубокими революционными течениями, бурлившими под покровом скуки и пошлости буржуазной жизни.
Такая же разительная перемена произошла и с теми, кто сидел в зале. Зрителям особенно радостно было узнавать в актерах своих товарищей по бригаде. По окончании спектакля зал разразился аплодисментами, по праву заслуженными «артистами». Они играли вполне квалифицированно, а если иногда и ощущался недостаток профессионального мастерства, то его с лихвой перекрывал энтузиазм. Народные театры в Советском Союзе — это то звено, которое неуклонно приближает друг к другу профессиональное и самодеятельное театральное искусство. Самодеятельному коллективу «Молодая Гвардия» в 1977 году было присвоено звание народного театра, и это было официальным признанием его мастерства. Недаром он с неизменным успехом выступает в различных поселках на трассе БАМа.
После спектакля в театре была организована встреча со всеми 45 его участниками. И хотя сибирский мороз пробирал меня до костей даже в доме, настроение у меня было прекрасным. Горячий чай и близость людей, сидевших тесным кругом, вскоре заставили меня забыть о холоде. Молодой режиссер Анатолий Байков, высокий, красивый и жизнерадостный, рассказывал об истории создания театра.
— Я приехал в Сибирь в октябре 1974 года. Когда наш вертолет приземлился на этой промерзшей земле, я подумал: в этой глуши не только театр не создать, здесь вообще больше месяца не выдержать.
Он говорил об этом, словно подсмеиваясь над самим собой, а по улыбкам присутствующих можно было догадаться, что такие мысли когда-то возникали не у него одного.
— Тепло нашей дружбы и товарищества побороли холод. Энтузиазм, позволивший нам покорить тайгу, помог создать театр там, где, образно говоря, еще не ступала нога человека, — говорил Байков. — Да и что за жизнь без театра? И мы сразу приступили к репетициям, а через несколько месяцев показали наш первый спектакль. Это была пьеса Арбузова «Город на заре», посвященная близкой для всех нас теме строительства Комсомольска-на-Амуре — первого города, возведенного комсомолом в Сибири.
Байков окинул взглядом друзей и продолжал:
— Я мог бы назвать основателями нашего театра многих из сидящих здесь ребят. Но есть один человек, который сыграл в этом особую роль, — это Тоня Гольянова. — И он дал слово красивой светлоглазой девушке.
— Я приехала на БАМ семь лет назад. По путевке XVII съезда комсомола, как и многие другие. Я считала, что нельзя жить одной работой, что театр нам нужен как воздух. Товарищи согласились со мной и помогли воплотить идею в жизнь. Одна я ничего не сделала бы. Помню, как мы подыскивали пьесу для постановки. А когда прочитали «Город на заре», поняли: это именно то, о чем мы мечтали! Действительно, в этой пьесе нам не нужно было даже играть. Ведь мы знали ее героев, как самих себя. Мы играем ради самого счастья творчества, ради того, чтобы порадовать зрителей — наших товарищей, ради того, чтобы они веселились и грустили вместе с нами! А что уж говорить о тех, кто нашел в театре свою судьбу. Вот, например, Саша Бондарь. Здесь он познакомился с Любой. Да и я нашла свое счастье в театре. Конечно, теперь, когда у меня двое детей и прибавилось забот, мне сложнее ходить на репетиции. Но я не отказываюсь от театра. Труд окупается — приходит тот большой день, когда наши герои воплощаются в живые образы. Какое огромное счастье мы переживаем все вместе!
Слова счастье и все вместе Тоня отчетливо выделила.
ДЕТСКИЙ САД В ТАЙГЕ
Даже самые злобные противники Советского Союза вынуждены признать, что ни в одной другой стране мира дети не окружены такой заботой, как здесь. Наша Америка — богатейшая страна в мире — урезала даже те скудные федеральные ассигнования на детские сады и школы, которые выделялись до этого. А в Советском Союзе и после страшной, разрушительной войны с гитлеровской Германией никогда не сокращались ассигнования на детское воспитание и просвещение. За шесть лет жизни в СССР я посетил немало яслей и детских садов — в городах и селах, колхозах и совхозах. Каждое такое посещение было большой радостью. Но, по правде говоря, оно всегда омрачалось сознанием того, что миллионы детей в США лишены внимания, заботы, медицинской опеки.
Так и в детском саду в Кичере: чувства боли и радости были неотделимы друг от друга. Даже Москва с ее детскими садами, в которых есть все, о чем только мечтает детвора, могла бы позавидовать Кичере. Здесь, в сибирской тайге, взрослые создали для детей настоящий оазис. Расположенные как на картинке, в красивой березовой роще стоят пять больших, красивых и добротно построенных зданий с 30 просторными комнатами. У входа вас встречают огромные фигуры медведей, искусно вырезанные художниками из вековых деревьев. Вы попадаете в удивительный мир сказки и фантазии, и невольно появляется желание вернуться в детство. Однако улицы нью-йоркского Истсай-да, где я вырос, никак нельзя сравнить с детским раем Кичеры. И сегодня, несмотря на «прогресс», о котором у нас говорится так много, дети негров, пуэрториканцев и других отверженных играют на пустырях и на улицах, где нередко встретишь пьяниц и преступников.
Малыши, похожие на мягких игрушечных зайчат, резвились на полянке среди берез под наблюдением опытных воспитательниц. Дети проводят на свежем воздухе значительную часть дня — они не боятся даже мороза. Зима для них — пора увлекательных спортивных развлечений: они катаются на лыжах, на коньках, на санках. Мне говорили, что здешние дети болеют очень редко. Думаю, что во многом это объясняется их здоровым режимом дня.
Мир сказок живет и в комнатах детского сада. Цветы, ветки деревьев, яркие картинки, изображающие таежных зверей, знакомят ребят с красотами Сибири — края, который стал их родиной.
Следует сказать, что именно в детских садах преподаватели музыки и танцев выявляют таланты, которые нуждаются в дальнейшем воспитании и развитии. Здесь начинается формирование самой большой и самой благодарной аудитории в мире, заполняющей каждый вечер многочисленные театры и концертные залы страны. Здесь же детям прививается чувство любви и уважения к труду. Им рассказывают не только сказки, их знакомят с замечательными делами отцов и матерей, и в памяти ребят надолго остаются имена тех, кто своей смелостью и силой, своим трудом вносит вклад в строительство Байкало-Амурской магистрали. Дети узнают не только о героизме прошлых поколений. «Герои живут рядом» — часто слышат они от взрослых. Мне врезалось в память выступление малышей из детского сада в Кичере. Они пели песню о строителях БАМа.
