Засурский задумался.

— Трудно найти некую общую формулу для моего поколения, — начал он. — Страдания, лишения, смерть, ставшая в годы воины повседневностью, несомненно отрицательно влияли на характеры людей, даже порой ломали их судьбы. Но в основном мы выстояли. Закалились. И поэтому, полагаю, главная особенность моего поколения в том, что оно обретало мудрость, преодолевая трудности: экономическую и культурную отсталость, фашистское нашествие, послевоенную разруху. Все это научило нас быть сильными. Помните, как поется в одной американской песне: «Мы преодолеем!» Так вот, мое поколение сумело это сделать.

А люди, преодолевшие такие огромные трудности, понимают, ценят любят жизнь более глубоко. Мое поколение научилось не бояться трудностей. В этом, пожалуй, и заключается фундаментальное отличие моих ровесников от нынешней молодежи.

— Но ведь вы не хотите, чтобы ваши дети тоже прошли проверку трудностями и страданием? — сказал я. — Тогда как вы мыслите передать им свой жизненный опыт? А что положительного вы видите в современной молодежи? И что плохого?

Засурский улыбнулся. Я просто забросал его вопросами, но он терпеливо выслушал все.

— Начну по порядку. Во-первых, жизненный опыт передается и усваивается значительно труднее, чем знания и умения. Но мы стараемся воспитывать молодежь и в семье, и в школе на революционных и трудовых традициях. Много дают молодым встречи с участниками войны и ветеранами труда, организуемые на фабриках и заводах, в колхозах и совхозах и, конечно же, здесь, в университете. Важно научить молодежь видеть традиции во всем, что окружает их сегодня.

— Вы тоже носитель традиции, — вставил я.

— В отличие от нашего нынешнее поколение получает, пожалуй, слишком много рекомендаций и указаний. Мы, вступая в жизнь, пускались в путешествие в неведомое — они же ясно видят свое будущее. А в этом есть свои достоинства и недостатки.

— Достоинства, вероятно, заключаются в том, что молодежи будущее как бы гарантировано, а недостатки — в том, что такая гарантия может подавлять инициативу, — рассудил я.

— Справедливо, — подтвердил мои предположения Засурский, — наша задача состоит именно в развитии и поощрении у молодых людей инициативы.

— И что вы делаете для этого? — спросил я.

— Стараемся пробудить в них активность, требуем самостоятельности уже в изучении тех или иных дисциплин в университете. Особый упор делаем на это, когда они начинают участвовать в работе производственных предприятий, посылаем их на стройки и в колхозы. Иначе какие из них получатся журналисты? О чем они будут писать? И кто будет читать то, что они напишут? Мы воспитываем в студентах чувство гражданской ответственности за все, что происходит в нашей стране. Вот, например, недавно мы посетили колхоз, который находится недалеко от Бородино — места исторической битвы во время Отечественной войны 1812 года. Каждая пядь земли Бородинского поля помнит мужество, героизм и самопожертвование наших патриотов. Это действительно святая земля. Но оказалось, что Бородино не окружено должным вниманием, и студенты не остались к этому равнодушными. Такие экскурсии очень полезны: они помогают ощутить ту связь поколений, с которой мы начали наш разговор. Что же касается особенностей нынешнего молодого поколения, то, мне кажется, его отличает от других компетентность. Их знания шире и прочнее, чем те, которыми мы располагали в их годы. Самая главная задача современной молодежи — с максимальной эффективностью использовать эти знания, реализовать тот колоссальный потенциал возможностей, который был накоплен предыдущими поколениями.

Каждое поколение по-своему оценивает одни и те же события и факты. Так, например, я вижу в нашей действительности достижения, которых может не замечать молодежь. Я родился в ветхом деревянном доме, в котором не было никаких удобств: водопровод был проведен только в 1937 году, а газ подключили в 47-м. Теперь этого дома, как и десятков тысяч подобных ему, уже нет. Сегодня в Москве никто не живет в таких примитивных условиях и мало кто знает, что такое печное отопление. А я помню, с каким трудом доставались нам дрова: приходилось самим ходить в лес, рубить деревья, доставлять их домой, просушивать, колоть… Поэтому, оценивая сегодняшний день, я всегда имею в виду вчерашний. Молодежь же не видит в настоящем контраста с прошлым, поэтому достижения, ну хотя бы в решении жилищного вопроса, ей кажутся чем-то само собой разумеющимся.

— Многие молодые люди сравнивают свои жилищные условия с теми, какие, по их мнению, существуют на Западе для людей среднего достатка, и делают вывод об отставании Советского Союза в этой области, — добавил я.

Засурский согласился со мной.

— Некоторые молодые люди судят о Западе по кинофильмам, по всякого рода рекламной продукции да по разодетым туристам. И вот появляется далекий от действительности образ. Они ведь никогда не видели ни нищенских лачуг Алабамы, ни потерявших всякую надежду найти работу молодых негров в гетто крупных городов, ни проявлений ненависти и насилия, о масштабах которых они и не догадываются.

— Вот теперь мы с вами и подошли к вопросу о долге советских журналистов, — сказал я. — Перед вами стоит очень сложная задача: убедить людей, которые никогда на себе не испытывали безысходности безработицы, унизительного расизма, страха за завтрашний день, тирании крупных корпораций — одним словом, господства монополистического капитала, — в том, что капиталистический образ жизни по самой своей сути антигуманен.

Засурский задумался:

— Вы затронули очень интересный и важный вопрос. В 30-х и 40-х годах мы решали крайне трудные, но предельно ясные проблемы. А сегодня мир стал несравненно сложнее. До войны СССР со всех сторон находился в капиталистическом окружении. Сложнее, разветвленнее стал и сам социализм. Существование социалистического содружества стран с различным уровнем развития выдвигает новые проблемы, никогда прежде не решаемые на земле. Растут ряды стран, освободившихся от колониальной зависимости. В ходе их развития формируются национальные особенности социализма. Да и в капиталистических странах видение социализма далеко не однородно…

— Теперь нам приходится распознавать, где настоящий социализм, где фальшивый. Это, — добавил я, — не просто для тех, кто свое понимание социализма основывает, не отдавая себя в этом отчета, на искаженном представлении о новой общественной формации. Не способствуют правильному пониманию социализма и трудности в жизни отдельных стран, например, в Польше. Разумеется, этим вовсю пользуется буржуазная пропаганда. Положение в мире осложняется и из-за как никогда реальной угрозы ядерной катастрофы. Стоящие у власти в цитадели капитализма бряцают оружием, неистово желая остановить ход истории, повернуть ее вспять.

— Да, это представляет собой самую серьезную опасность. Конфронтация может привести к катастрофе, — согласился Засурский. — Альтернативой ей должна стать всеобщая борьба за мир, объединяющая все нации и государства. От гибели человечество может спасти лишь мирное сосуществование, и спасение должно быть выше всех идеологических противоречий. Но это не означает ликвидации борьбы между социализмом и капитализмом. С одной оговоркой, это должна быть борьба идей, а не ядерных средств уничтожения. Да, обстановка в мире сегодня намного сложнее, чем в прошлом. Это и составляет одну из главных трудностей, с которой нынешние журналисты, особенно молодые, сталкиваются в своей деятельности. Простого решения этой проблемы не существует. Журналистика всегда была одной из самых ответственных профессий. И может быть, ее ответственность никогда не была так высока, как сегодня. Мы откровенно говорим: мы учим наших студентов марксистско-ленинскому, классовому подходу ко всем событиям. Учим применять марксизм-ленинизм не как догму, а в конкретной связи этой науки с современным этапом развития отдельных стран и международных отношений. А научить всему этому непросто. Кроме того, наши студенты должны быть готовы к еще одной реальности нынешнего мира. Реальности нашей внутренней жизни. Наш народ достиг больших успехов не только в сфере производства материальных благ, но и в подъеме образовательного и культурного уровня. Однако некоторые журналисты явно недооценивают своего читателя, продолжая писать по старинке, прямолинейно истолковывать описываемые события. Наша партия выступает за новую, современную журналистику, без формализма и штампов. И мы обязаны внести свой вклад в ее развитие.