— Пойдемте, я вас проведу по нашим хоромам. — Полная энтузиазма, Светлана горела желанием поделиться со мной своей радостью.
— В течение восьми лет я работала чертежницей, но все эти годы чувствовала, что такая работа не по мне, — сказала она. Действительно, трудно представить эту подвижную, общительную женщину склонившейся над чертежным столом.
— В течение восьми лет? — переспросил я. — Вам ведь, похоже, не больше двадцати пяти.
Я ошибся: оказалось, что Светлане почти тридцать пять лет и что у нее есть сын-школьник. На факультет журналистики она попала как раз в один из Дней открытых дверей (такие дни проводятся в университете дважды в год). Перешла работать на телевизионный центр, поступила учиться на вечернее отделение факультета, четыре раза в неделю посещала занятия. Она закончила университет за шесть лет, а теперь занимается в аспирантуре. Светлана — журналист-телевизионщик широкого профиля: может быть комментатором, режиссером или сценаристом. Светлана, например, написала сценарий для телевизионного фильма о Сергее Образцове, основателе известного во всем мире кукольного театра. Вдруг, прервав нашу экскурсию, она воскликнула:
— Что же я наделала! Кормлю вас баснями, вы, наверное, умираете с голоду! — И она пригласила меня в столовую. Я не отказывался, потому что рассчитывал познакомиться там с новыми людьми и поговорить с ними в непринужденной обстановке. Светлана могла оказать мне в этом неоценимую помощь. У нее в университете было так много знакомых! Она то и дело останавливалась с приятелями, обменивалась приветствиями и рукопожатиями. С одной из подруг — Олей Карловой — она меня познакомила.
Мы получили обед. Его, конечно, нельзя было назвать роскошным, но по любым стандартам этот обед, который обошелся нам чуть больше 60 копеек, был весьма обильным, питательным и достаточно разнообразным. Льготные же талоны на обед стоят и того меньше — всего 30 копеек.
За столом я узнал, что Оле двадцать два года, в Москву она приехала из небольшого городка в Куйбышевской области.
— Я с детства мечтала стать журналистом. Хотела писать о людях. После окончания средней школы пошла работать на фабрику. Только там я по-настоящему поняла, о чем должна писать. Потом были подготовительные курсы, и наконец я — студентка факультета журналистики. Конечно, я счастлива, что исполнилась моя мечта. Счастлива, несмотря на трудности, которых немало. Но у меня здесь много друзей, и я знаю, что есть на кого опереться. Кроме того, вокруг так много интересного, неизведанного.
Светлана с любовью и почти материнской нежностью смотрела на подругу. И я подумал: да, Оле в самом деле есть на кого опереться.
После обеда я посетил студенческое общежитие в главном корпусе университета на Ленинских горах. Здесь моим гидом была Гуля Алаи — уроженка Баку, столицы Азербайджана. Гуля — хозяйка одного из этажей огромного общежития. На этаже живут около 100 студентов, большинство из них — в отдельных комнатах. Мы заглянули в некоторые из них. Комнаты были, пожалуй, чуть меньше, чем в общежитиях американских университетов, однако вполне удобные. Из окон открывается чудесная панорама Москвы. В общежитии имеется несколько столовых, но помимо этого на каждом этаже есть большая, хорошо оборудованная кухня. Многие студенты любят готовить сами. Надо сказать, судя по запахам, исходящим из кухни, меню здесь весьма разнообразное и экзотическое. На каждом этаже есть и комната для занятий, и комната для отдыха. В субботу и воскресенье в них устраиваются дискотеки. Кроме того, эти большие помещения используются для лекций, диспутов, национальных и интернациональных встреч. Здесь можно и просто посмотреть телепрограмму.
Университет на Ленинских горах — это целый город. Чтобы попасть из жилой зоны в учебную, надо пройти по коридорам, каждый из которых словно квартал, и «прокатиться» на скоростном лифте.
— Хотите повидаться со своими соотечественниками из США? — неожиданно спросила меня Гуля.
— Конечно, — ответил я с готовностью.
— Сейчас посмотрим, дома ли они. — Гуля постучала в одну из дверей. Дверь открыл высокий представительный мужчина. Это был профессор Смит — физик из Нью-йоркского университета. Он пригласил нас войти.
— Как вам здесь нравится? — спросил я его.
— Очень нравится. Здесь интересно.
В соответствии с программой взаимного обмена Смит полгода стажировался в Московском университете. Помимо занятий физикой, он изучал русский язык.
— Овладеть русским нелегко, но я уже сделал некоторые успехи. Теперь по крайней мере могу по-русски заказать обед в ресторане, — пошутил он.
«ПЛАКАТ» — АНСАМБЛЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПЕСНИ
В США в период 60-х годов возникло музыкальное движение песен протеста; его вершина — ставшее классическим произведение Боба Дилана «Развевающийся на ветру». В Советском Союзе в 70-е годы, и особенно после фашистского переворота в Чили, зверского убийства Сальвадора Альенде, Виктора Хары, вызвавшего негодование всего советского народа, ансамбли политической песни появились во всех уголках страны, в университетах и институтах, на предприятиях и в средних школах, в колхозах и совхозах… К этому движению оказалась причастной и моя семья. Помню, как в нашей московской квартире впервые прозвучала баллада «Реквием о Неруде», сочиненная нашим сыном Джо. Позднее вокальный ансамбль, состоявший в основном из чилийцев (им аккомпанировал на рояле Джо), записал эту песню, и ее передавали по радио для Чили. Творческое движение, связанное с политической песней, отражает гневный протест советской молодежи против насилия, ее солидарность с борцами за свободу и справедливость. Концерты и фестивали политической песни, ставшей своего рода живой газетой, несущей отпечаток современности, пользовались и по сей день пользуются огромным успехом.
Одним из самых популярных в стране ансамблей политической песни является коллектив «Плакат», в который входят студенты и преподаватели факультета журналистики Московского государственного университета. Созданный в 1976 году, он дал более 200 концертов в различных учебных заведениях и на предприятиях, стал лауреатом Международного фестиваля песни в Берлине в 1976 году, а в 1980 году завоевал специальный приз на Международном фестивале песни в Москве. Я понял, чем заслужил «Плакат» такой успех, когда слушал «специальное выступление», организованное для меня в студии звукозаписи факультета студентом и солистом ансамбля Юрием Яковлевым. Юрий прокрутил для меня записи нескольких лучших песен из репертуара ансамбля. Я обратил внимание на одну из них, в которой в качестве прелюдии было использовано щебетание птиц.
— Эта песня написана нами на слова известного стихотворения Горького, — сказал Юрий.
Затем зазвучала знакомая насмешливая мелодия.
— Да это ведь «Трехгрошовая опера!» — воскликнул я. Юрий пояснил:
— Только мы написали новые слова к музыке Курта Вейля. Думаем, что Брехт не стал бы возражать против этого. А теперь послушайте вот это, — предложил мой юный друг.
Зазвучала печальная музыка. На лице Юрия отразились гнев и решительность.
— Негодование охватило нас, когда мы услышали об убийстве Виктора Хары, — тихо сказал Юрий, когда песня закончилась.
Большинство прослушанных мною песен исполнялись на русском языке, однако участники ансамбля поют и по-английски. Особенно нравится слушателям песня рабочего класса США, высмеивающая штрейкбрехеров, — «Кейси Джонс».
— Какой из ваших концертов вам запомнился больше всего? — спросил я Юрия.
— Тот, что мы давали на БАМе прошлой зимой, — ответил он без колебаний. — Нам здорово повезло: Центральный Комитет ВЛКСМ обратился к нам с предложением выступить перед рабочими БАМа. Мы пробыли на БАМе 12 дней и ежедневно давали по два концерта как в клубах, так и непосредственно на строительных участках, где прокладывалась колея, в вагончиках-столовых. Нас слушали такие же молодые парни, как и мы, приехавшие в суровый край строить великую магистраль. И хотя термометр показывал минус 45 градусов (такая погода в Сибири не в диковинку), мороз нам был не страшен — нас согревала и объединяла песня.
