На шум вышел смотритель дворца. Лицо его было сурово; в руках он держал огромный хлыст. «Эй вы, негодяи, чего раскричались? Не знаете разве, что его светлость почивает?» И он взмахнул бичом и мазнул им, не особенно, впрочем, нежно, по спинам ближайших зрителей. «Ах, господин, да разве вы не видите? Мы карлика ведем, карлика, да какого уморительного!» — загудела толпа. Смотритель взглянул и даже рот зажал, чтоб не расхохотаться: он боялся уронить свое достоинство. Он разогнал весь лишний народ, увел Яшу к себе и спросил, что ему надо. Тот заявил, что желал бы видеть начальника поваров. «Ты ошибаешься, дружок! Ты верно ко мне направлялся; ведь ты просишься в лейб-карлики к его светлости, не так ли?»

— «О, нет, господин. Я повар и довольно искусный, сумею готовить всякие затейливым кушанья. Может быть, мои познания пригодятся обер-кухмистеру».

— У каждого свой вкус, человечек. Только безрассудный же ты малый. На кухню! Как карлик его светлости ты бы жил припеваючи, работы никакой, а ел бы, да пил всласть и одет на славу. А тут вряд ли твоего искусства хватит на повара, а для поваренка ты слишком хорош. А впрочем, как знаешь! — И он повел его к обер-кухмистеру.

— «Господин», — сказал карлик и поклонился так низко, что носом почти коснулся ковра, — «нужен вам хороший повар?»

Обер-кухмистер окинул его взглядом с головы до пят и разразился громким смехом. «Как? Ты повар? Ты воображаешь, что у нас такие плиты, что ты сможешь дотянуться до них, даже на цыпочках, даже если голова выскочит из плеч? Ах ты, малютка! Кто тебя сюда направил, тот насмеялся над тобою!» И обер-кухмистер залился смехом, а за ним и смотритель и все слуги, что были поблизости.

По карлик не растерялся. «Что за важность лишнее яйцо, да щепотка муки или чего другого в доме, где полная чаша? Поручите мне приготовить что нибудь из вкусных блюд; доставьте мне все необходимое; я на ваших же глазах все сготовлю и придется вам сознаться: он настоящий повар по всем правилам искусства». — Так говорил малютка и при этом глазенки его блестели, длинный нос презабавно крутился из стороны в сторону, а тонкие пальцы судорожно двигались. «Ну, будь по твоему!» — сказал, наконец, обер-кухмистер, взяв под руку смотрителя, — «будь по твоему, хотя бы шутки ради! Идем на кухню».

Кухня представляла огромное строение, богато обставленное: посредине пылало до двадцати очагов; между ними был расположен бассейн чистой воды, который вместе с тем служил садком для рыбы; вдоль стен стояли шкафы из мрамора и дорогого дерева: в них хранились те запасы, которые надо было иметь под рукою, а по обеим сторонам кухни тянулось десять зал; там сложено было все, что только можно найти лакомого во всех странах мира. Кухонная прислуга бегала во все стороны, суетилась с котлами и сковородками, ложками и поварешками. Все разом застыли на своих местах, как только появился обер-кухмистер; слышно было лишь потрескивание огня, да журчание воды.

— «Что сегодня к завтраку?» — резко спросил обер-кухмистер у главного повара.

— «Датский суп и красные гамбургские клецки», — был ответ.

— «Хорошо! Слышишь, что заказано его светлостью? Берешься приготовить эти сложный кушанья? Клецки ты вряд ли приготовишь, это тайна».

— «Нет ничего легче», — возразил Яша ко всеобщему удивлению. Он не раз готовил эти клецки еще белочкою. «Дайте мне для супа таких-то пряностей, кабаньего жиру, кореньев, яиц, а для клецек», — он понизил голос, чтоб слышал только обер-кухмистер и главный повар, — «для клецек требуется такое-то мясо таких-то сортов, немного вина, утиного сала, имбирю и травку, что зовется «услада желудка».

— «О-хо-хо. Клянусь Св. Бенедиктом! Да у какого волшебника ты учился?» — воскликнул пораженный повар: — «все, все он перечислил, а травку «усладу желудка» я даже и не знал; это вероятно еще лучший вкус придаст. Вот чудо повар!»

— «Ну, уж признаться, не ожидал», — сказал обер-кухмистер: — «Пусть начнет. Дайте ему все, что нужно, посуду и припасы».

Вмиг все было выставлено на плите. Но оказалось, что карлик едва доставал носом до края. Тогда поставили два стула, положили на них мраморную доску и пригласили человечка показать свое искусство. Повара, поварята, вся кухонная прислуга и многие другие расположились кругом и смотрели и восторгались как все спорилось в руках карлика, как он быстро и красиво все проделывал. Заготовка кончилась, Яша приказал поставить кушанье на огонь и держать, пока он не велит снимать. Он стал считать про себя и вдруг крикнул: «будет!» Горшки сняли и карлик просил обер-кухмистера попробовать.

Подали золотую ложку. Обер-кухмистер торжественно подошел к очагу, попробовал, зажмурил глаза, прищелкнул языком. «Восхитительно, клянусь всем на свете, восхитительно! Не хотите ли попробовать, господин смотритель?» Тот поклонился, взял ложку, попробовал… и закатил глаза от восторга.

— «Уж вы простите, милый друг», — обратился он к главному повару, — «вы очень искусны по своей части, но так даже вы не готовили!» Повар тоже попробовал, почтительно потряс руку карлику и заметил: «Ты, малютка, просто волшебник. Твоя травка какую-то особую прелесть придала».

Тут пришел на кухню камердинер и доложил, что герцог требует завтрак. Кушанье быстро переложили на серебряное блюдо и послали герцогу; обер-кухмистер же увел карлика к себе. Не прошло пяти минут, как пришел посланный от его светлости и потребовал обер-кухмистера к герцогу.

Герцог был видимо в духе. Он съел все, что было на блюде, и благодушно утирал себе бороду, когда вошел обер-кухмистер. «Послушай, мой милый, я всегда доволен был твоими поварами, но скажи, кто из них сегодня завтрак готовил? Ни разу не едал ничего подобного с тех пор, как сижу на престоле своих отцов; скажи, как зовут того повара, чтобы послать ему несколько червонцев в виде поощрения?»

Обер-кухмистер рассказал, как утром привели к нему карлика, который напросился в повара и как он всех в кухне поразил. Герцог тотчас же велел привести удивительного человечка и спросил, кто он такой и откуда. Бедный Яша не посмел сказать, что был околдован и служил поваром в образе белочки. Он сказал только, что круглый сирота, а учился стряпать у одной старухи. Герцог не стал больше расспрашивать. Его очень пленил необыкновенный вид нового повара.

— «Оставайся у меня», — сказал он, — «получишь пятьдесят червонцев в год, нарядный костюм и две пары штанов. За это должен ежедневно готовить мне завтрак, присмотреть за обедом и вообще следить за всею кухнею. Потом, вот еще что, мой милый. Здесь во дворце я всем даю свои собственные имена: ты будешь зваться Носом, а по должности помощником кухмистера».

Карлик Нос преклонил колено перед герцогом, поцеловал кончик ноги его и обещал служить верою и правдою.

Таким образом крошка был пристроен и, надо сказать, сделал честь своему назначению. Даже герцог стал совсем другим человеком с тех пор, как карлик Нос появился при дворе. Прежде нередко случалось, что блюдо и подносы летали в головы поваров; сам обер-кухмистер чуть было не погиб, от брошенного в него телячьего жаркого, недостаточно мягкого по мнению его светлости. Несчастный три дня пролежал в постели с обвязанною головою. Положим, герцог обыкновенно искупал свои вспышки пригоршнями дукатов, но все же никто не приближался к нему без трепета. С тех пор, как завелся на кухне карлик, все переменилось как по волшебству. Герцог ел пять раз в день вместо трех, чтоб вполне насладиться искусством крошки повара, а все же был всегда неизменно весел, находил все прекрасным, был благосклонен и приветлив со всеми и изо дня в день становился полнее.

Часто среди обеда призывал он обер-кухмистера и карлика, садил их по обе стороны стола и собственною рукою клал им в рот кусочки какого-нибудь лакомого блюда; такая высокая милость глубоко трогала их.

Карлик сделался достопримечательностью города. Как милости, выпрашивали у обер-кухмистера позволения посмотреть на его готовку; знатные люди добивались у герцога чести послать своих поваров поучиться у карлика; доход был немалый: каждый платил не меньше пол-червонца в день. Карлик Нос не гнался за наживою; он предоставлял весь доход остальным поварам и все были довольны и рады его успеху.