- Я хотел, чтобы ты запомнила. Чтобы не было «всё и сразу». Чтобы потом ты думала: «А что, если…».

- Что, если? - повторяю, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь.

- Что, если в следующий раз я не остановлюсь.

Его голос низкий, тягучий, и каждое слово проникает под кожу, как прикосновение. Я делаю шаг назад, но он тут же оказывается рядом, ловит мою руку, притягивает к себе.

- Макс…

- Тихо, - его губы касаются моего виска, потом скулы, потом уголка рта. - Я знаю, что ты хочешь сказать. Но я не жалею. Потому что теперь ты будешь думать о том, что могло бы быть. И это будет мучить тебя. Но — между нами ничего не может быть. Никогда. Ты принцесса, а я... Я это я.

Его слова бьют точно в цель — резко, холодно, отрезвляюще. Я замираю, будто воздух вдруг стал густым, непроницаемым.

- Что ты… - начинаю, но голос звучит хрипло, неуверенно.

Макс отстраняется, но не отпускает мою руку. Его взгляд — твёрдый, почти жестокий, хотя в глубине глаз мелькает что‑то другое. Боль? Вина?

- Ты знаешь, что это правда, - говорит он, не повышая голоса. - Мы из разных миров. Ты — с этими твоими ужинами в дорогих ресторанах, с планами на будущее, с семьёй, которая… которая никогда меня не примет. А я — просто парень с окраины, который едва сводит концы с концами.

- Отношения я тебе не предлагала, козёл. - Последнее слово выделяю особенно ярко.

- Тем более. Ты не из тех, кто трахается просто потому, что между ног стало мокро. - Фыркает. - Я уже достаточно узнал тебя, и могу сказать наверняка.

- Что? - Хмурюсь. - Не собиралась я с тобой спать! Идиот напыщенный. Я просто...

- Аа... - Смеётся. Открыто, и искренне, и это меня раздражает. - Ты хотела, чтобы я довёл тебя до края и отпустил? Ну уж извините. Игра в одни ворота не мой конёк.

- Да пошёл ты! - Злюсь. - Забудь об этом вообще!

- Девушка, вы кто? - Ухмыляется самодовольно.

Ничего не ответив, я ухожу в душ. Мне приходится переодеваться в то же, в чём я была вчера. И это меня удручает. Каждая мышь знает, что я не ношу одно и то же два дня подряд. Это моветон.

Я стою под струями горячей воды, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от злости, то ли от невысказанных слов, застрявших в горле. Вода стекает по лицу, смывая не только сон, но и остатки вчерашней нежности.

«Да пошёл ты!» — мысленно повторяю, сжимая кулаки.

Выключаю воду, заворачиваюсь в полотенце. В зеркале — покрасневшие глаза, растрёпанные волосы, лицо, которое я едва узнаю. Не та уверенная в себе девушка, привыкшая к восхищённым взглядам и безупречному стилю. Сейчас я просто… растрёпанная. И это бесит ещё больше.

Открываю шкаф, разглядываю свои вещи. Да, вчера я приехала в том же, в чём была на вечеринке, у меня нет с собой ни запасной одежды, ни даже зубной щётки. Всё это ждёт дома — в той жизни, где я принцесса, а не девушка, проснувшаяся в чужой квартире после ночи, которая так и не случилась.

Натягиваю вчерашнюю одежду. Ткань липнет к влажным волосам, ощущаю себя неловко, будто ношу чужую одежду. Провожу рукой по брюкам, разглаживая несуществующие складки. Я не ношу одно и тоже.

Но сейчас мне плевать.

Выхожу из ванной, стараясь не смотреть в сторону комнаты, где сидит Макс. Слышу, как он встаёт, делает шаг ко мне.

Но я просто сбегаю. Хватаю сумочку, и лечу на улицу, будто он вот-вот меня догонит. Но Макс даже не собирался за мной идти. Ничего не собирался.

Набираю номер Васи, и после долгих гудков слышу его голос:

- Да, мисс?

- Вась, ты можешь уехать. Потом скажи родителям, что мы поехали в университет раньше. Пожалуйста...

- Ульяш, я не буду врать своему боссу. - По-отечески заявляет Василий.

- Ты сказал мне придумать свои правила. Я именно это и пытаюсь делать. Ты мне поможешь?

- Только один раз. - Вздыхает.

Глава 18. Сладкий сон

Ульяна.

Когда я приезжаю в университет, мне звонит мама. От мелодии, стоящей на её звонке, сердце ухает в пятки. Ведь я не знаю, догадались ли они, что я не ночевала дома, или всё-таки были увлечены, и не заметили, что моя комната заперта изнутри.

Я медленно подношу телефон к уху, стараясь выровнять дыхание.

- Дочка, ты где? - голос мамы звучит спокойно, но я чувствую подтекст: это не просто вежливый вопрос.

- В университете, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - У нас сейчас пара начнётся.

Пауза. Всего секунда, но она кажется вечностью.

- Понятно. Просто хотела узнать, как ты. Вчера так рано ушла к себе... И не спускалась на ужин.

Каждое слово — как остриё ножа. Значит, заметили.

- Всё хорошо, мам, - выдавливаю из себя улыбку, хотя внутри всё сжимается. - Просто устала немного.

- В следующий раз предупреждай, или хотя бы открывай дверь, когда к тебе стучат. - Её голос теплеет, и от этого становится ещё тяжелее. Я не хочу врать, но и правду сказать не могу. Не сейчас.

- Извините, у меня было плохое настроение, и я слушала музыку.

- Ладно, не буду отвлекать. Удачи на паре! - Чмокает воздух в трубке.

Гудок. Я опускаю телефон и закрываю глаза. На секунду позволяю себе выдохнуть. Но облегчение мимолётно. Теперь нужно продержаться до вечера, а там уже будет видно, как выкручиваться дальше.

Когда обычно все вокруг ждут перемены, чтобы пообщаться, перекинуться сплетнями, или списать, я же — наоборот. Хочу, чтобы пара не заканчивалась. Потому что на перемене мне снова придётся встречаться с Максом, и делать вид, что без ума от него. А с недавнего утра я хочу его лишь ударить. Причём больно. Несколько раз. Чем-то тяжёлым.

Преподаватель что‑то монотонно объясняет у доски, но слова пролетают мимо. Я машинально листаю конспект, выводя на полях бессмысленные завитки. В голове — только вчерашнее утро. Его небрежный тон. Как будто всё, что произошло, — моя вина. Как будто можно просто отмахнуться и жить дальше, будто ничего не было.

Звонок раздаётся неожиданно. Студенты оживляются, начинают собирать вещи. Я медлю, нарочно роняю ручку, чтобы задержаться. Выйти последней.

Плетусь по коридору в столовую и озираюсь по сторонам. Все, как и всегда, обращают на меня внимание. Возможно, оттого, что я снова в тех же вещах, а может быть, оттого, что все взгляды и так всегда прикованы ко мне. Снаружи — я королева. Со мной хотят играть в дружбу, но не хотят дружить. Деньги. Им всем нужны деньги моего отца и всеобщее признание. А мне… Я хочу спокойствия. Простого человеческого спокойствия.