Я вышел на ведущую у крыльцу тропинку и увидел, стоящего у калитки высокого ( наверное только чуть ниже меня), кряжистого старика. Тусклый свет уличного фонаря падал на его лицо, на котором я заметил аккуратно подстриженную седую бороду. За плечами у старика был рюкзак, в руках вырезанная, как мне показалось из орешника, палка.

Услышав мои шаги, мой прадед, ( а у меня не было никаких сомнений в том, что я вижу именно его) вскинул голову и впился в меня взглядом.

— Ты, кто таков?- спросил он меня совершенно не старческим голосом.

Откашлявшись я произнёс:

— Здравствуйте!

— И тебе не хворать,- буркнул мне в ответ дед.

— Скажите, имею ли я честь разговаривать с Дмитрием Степановичем Константиновым

— Имеешь. Если саму эту честь имеешь. А то ведь как бывает, вышел вроде погулять, да и потерял честь вместе с совестью. Ты то не из таковских будешь?

Нд-а. Судя по всему все те рассказы, которые я слышал о тяжёлом нраве моего прадеда не содержали в себе ни малейшего преувеличения. Мною овладело тягостное предчувствие того, что наш разговор будет очень, и очень трудным, и не факт, что удачным для меня.

Прадед сверлил меня своим тяжелым и пронизывающим буквально до печёнок взглядом. Я решил вновь поздороваться. Откашлявшись я произнёс:

— Ещё раз здравствуйте, Дмитрий Степанович, Меня зовут Андрей. Андрей Эдуардович Галкин. Я приехал к вам по очень важному делу.

Прадед ничего не ответил мне на это и продолжал молча сверлить меня взглядом. Я сделал паузу и продолжил:

— Дмитрий Степанович, я узнал о не совсем обычных способностях, которыми вы обладаете. Видите ли, я так же обладаю определёнными способностями, и вот услышав о вас я подумал и решил, что…

— Кто?

— Что кто? Простите не понял вас.

— Кто тебе наболтал всякую чушь про меня? И кто ты есть сам?

— Я же сказал…

— Ты ничего мне сказал. Стоишь и лопочешь не пойми что. Так кто тебе про меня всякой ерунды наговорил?

Мне ничего не оставалось, как развести руками и сказать:

— Понимаете ли, как говорят, слухом земля полнится.

Прадед хмыкнул в ответ, снял рюкзак, бросил его на траву и произнёс в ответ:

— Слухом говоришь?Ну, ну.

Он подошёл ко мне почти вплотную, её раз пронзил своим взглядом, в затем совершенно неожиданно для меня вцепился с недюжинной силой в отвороты моей ветровки.

— А ну, мил человек, шагай откуда пришёл,- произнёс он с угрозой в голосе,- нет у меня никаких- таких способностей. А всё, что ты слышал, бабьи сплетни. Понял? Шагай пока я тебе не накостылял!

Я попробовал было вырваться из его рук, но не тут-то было! Края моей ветровки мой родной прадед схватил будто клещами. Мне была удивительна та сила которую только, что продемонстрировал этот очень пожилой человек.

— Дмитрий Степанович, ну, что вы! Давайте решим дело миром,- начал было я, но прадед не слушая продолжил:

— Или ты сейчас выметаешься, уходишь откуда пришёл, или я за себя не ручаюсь! Уяснил? — и он схватил меня за горло прямо — таки железной хваткой.

Конечно я со своими навыками мог бы освободиться от его захвата, но при этом совершенно не исключено, что я мог травмировать его. А причинять телесные повреждения своему родному прадеду мне как-то не хотелось. Поэтому я быстренько выставил обе ладони вперёд, зажмурил глаза и послал в него легонький импульс.

Мой прадед мигом разжал свои руки — клешни, отпустил меня и отскочив на пару шагов назад прошипел обескураженным голосом:

— Ах ты сучонок!

Постояв так с пару минут ( я в это время молча напряженно всматривался в его лицо) он бросил мне:

— Ты откуда?

— Из Краснознаменска.

— Там, что ли живёшь?

— Нет. Вообще то нет. Родом я из Красноярска. А приехал сюда из Краснознаменска.

— А там, что делал?

— Там я был проездом. С Чёрного моря. Из Старо- Таманска возвращался.

Дмитрий Степанович ещё раз буквально вцепился в меня своим недоверчивым и пронизывающим до самых пяток взглядом, а потом сказал:

— Что то ты парень не договариваешь. Но ладно коли уж пришёл не выгонять же тебя на ночь глядя. Пошли в дом.

Когда мы вошли в большую комнату Дмитрий Степанович зажёг свет и вплотную подойдя ко мне, долго и внимательно всматривался в моё лицо. Хмыкнув, он напоследок смерил всего меня своим взглядом и кивнув головой сказал:

— Вон там стулья. Выбирай любой и садись. Вещи можешь вон в тот угол поставить.

Я последовав его словам положил в угол чемодан и рюкзак, затем подошёл к столу и сел на стоящий возле него старый венский стул.

Прадед сел напротив помолчал, посмотрел мне в лицо, а затем сказал:

— Вот, что парень, перво — наперво запомни, я волк битый, и обмануть меня ещё никому не удавалось. Так, что первым делом ты рассказываешь мне всю правду о себе, кто ты такой есть и откуда узнал обо мне. Всю правду. Будешь лукавить вот тебе Бог, а вот порог. Уяснил?

Посмотрев ещё раз на нахмуренное лицо своего прадеда я понял, что он пожалуй шутить не будет. С другой стороны я сумел таки своей выходкой заинтересовать его. Значит надо говорить всю правду какая она есть. Иного варианта действий вроде как и не предусматривалось. Но с другой стороны поверит ли он в такую правду? Дед то судя по всему очень и очень не доверчивый. И вряд ли читал фантастические романы о путешественниках во времени. Но иного выхода у меня похоже нет.

Откашлявшись я начал с предисловия:

— Дмитрий Степанович, история моя столь необычна и прямо скажем фантастична, что я даже не знаю как и начать.

— Как ни будь уж начни,- довольно бесцеремонно перебил меня прадед,- и не тяни корову за хвост. Время позднее, а я ещё и не жрал как следует. Да и спать пора. Я хоть и пенсионер, но у меня по хозяйству забот полно. Так, что давай начинай. Не красна девица, что бы жаться.

— Ну хорошо, слушайте,- начал свой рассказ я.

Когда я закончил свой рассказ в комнате повисла такая, прямо густая и плотная тишина. Прадед откинулся на спинку стула и пристально смотря на меня произнёс:

— Ты получается правнук мой? А имя твой настоящее как звучит? Ты за всё время так и не назвал его. Прямо как шпион какой- то.

— Эдуард.

— Эдька, значит. Володькин сын?

— Нет

— Анькин значит. Ну да, глаза то у тебя её. А так вылитый Володька. Пожалуй можно даже тебя за него принять.

— Уже принимали.

— Ну как там внучата мои поживают? В двадцать первом веке?

В ответ я пожал плечами.

— Да в принципе нормально живут. Как все. Дядя Володя уже четвёртый года, как овдовел сюда в Слободу переехал, вот этот дом восстанавливать. Много тут уже сделал. Сын его Герман, мой брат двоюродный, в Германии живёт. Он на немке женился и уехал к ней.

— Эва, как! — воскликнул прадед,- он, что военный? В Германии этой служил? Где он мог с немкой то познакомится?

— Почему военный? Программист. А ГДР уже давно не существует. Германия сейчас единая. И СССР больше не существует. У нас сейчас совсем другие порядки. Ни партии, ни комсомола.

— Накрылась значит Совдепия, чтоб её. Когда хоть это произойдёт?

— Через тринадцать лет. В девяносто первом году.

— Эх жалко не доживу. Ну и ладно. Хоть весточку об этом получил и то хорошо. Ну Совдепия то накрылась, а чекисты то всё равно у вас остались, как я посмотрю. Иначе чего бы ты сюда лыжи смазал.

— Ну они сейчас по другому называются. ФСБ. Федеральная служба безопасности.

— А какая на хрен разница? Я смотрю как были они волками так волками и остались. Хотя нет, не волками. Волк животное благородное. Он на такие подлянки, на какие эти чекистские гадины идут, никогда не пойдёт. Шакалы они. Гиены. Что на меня смотришь? Не прав я, что ли? Ну, а если не прав, объясни тогда почему ты здесь, а не у себя, в две тысячи тринадцатом? А? Что молчишь то?