— Потому, что эта женщина тебе не по чину. Понял пролетарий?- сказал сквозь зубы Медведев.

— Интересно. Это почему так? А? Это с каких пор, слово пролетарий оскорбительным стало? А ты из каковских будешь, позволь узнать? Что -то подсказывает мне, что ещё твои дедушка с бабушкой в деревне на барина работали. Это сейчас ты себя графом вообразил, а так происходишь из самой, что ни на есть чёрной кости.

— Слушай,- Медведев развернулся ко мне, и я увидел, как крылья его носа раздулись от подступившего к нему гнева,- я дважды повторять не собираюсь. Е@и своих пролетарочек и прочую публику, а Варвара тебе не по чину. Понял?

— Интересно, нет в самом деле интересно,- протяжно произнёс я,- это, что же, вы товарищ старший лейтенант, в таком деликатном вопросе, как взаимоотношения полов, классовый подход проповедуете? Так вас понимать следует? А, простите, можно узнать, ваша партийная организация в курсе тех идеологических взглядов, которых придерживается один из её членов? Как обстоят дела с этим?

— Ах ты демагог! — почти заревел Медведев,- да ты, что по семидесятой статье, в лагеря отъехать захотел? Ну если ты этого, так хочешь, я тебе это всенепременно устрою.

— Не понимаю ваших угроз, товарищ старший лейтенант, — упрямо продолжил я,- вы угрожаете привлечь меня за антисоветскую деятельность, хотя если послушать вас, то как раз, именно вы и являетесь самым настоящим антисоветчиком. Хороши же у нас офицеры КГБ! Мало того, что угрожают отправить в лагеря по надуманному обвинению, честного рабочего человека, так и сами ещё являются законченными антисоветчиками. А всё из — за чего? А из -за того, что женщина предпочла не вас, а меня. И из -за такой мелочи вы готовы укатать меня в лагеря! Хорошенькое дело!

Медведев всё же сумел взять себя в руки. Тяжело и шумно дыша, он с явной ненавистью посмотрел на меня и произнёс:

— Я тебе всё сказал. Не отстанешь от Варвары, сядешь. Понял? И в камере тебе обеспечат очень хорошие условия. Петухом на зону приедешь. А теперь пшел вон!

Тут уже не выдержал я. Быстро развернув по направлению к Медведеву свои ладони я закрыл глаза и представил как к его голове, тянутся огненные стрелы.

Раздался громкий стон. Я открыл глаза и увидел, как мой соперник обхватив руками голову, медленно сползает по креслу вбок. Я поглядел ему прямо в перекошенное от внезапной, острой боли лицо, и сказал:

— Смотри пупок не на надорви,- и ткнув его кулаком в плечо, добавил,- не хворай Боря!

Утром я поднялся чуть позже обычного. Быстро натянув шорты, футболку и кроссовки, я побежал в направлении пляжа.

У спускаясь с крутой тропинки я уже издали заметил Варю. Вскоре и она заметила меня, а заметив приветственно замахала мне рукой.

Подбежав к ней я схватил её за плечи и крикнул:

— Привет Варюха! Как спалось⁈

— Что на тебя, балбес, нашло, что ты так разорался!

— Ничего не нашло. Я же должен соответствовать образу пролетария — гопника. Должен или нет?

— Учти пролетарий — гопник, мы здесь не одни. Ещё раньше меня сюда пришла эта девочка- латышка. Бирута кажется. Которой так нравишься ты. В-о-он там она плавает. Видишь?

— Ага вижу. Но это логично. Она же не удачно позагорала в первый день. Вся облезла. И теперь видимо следует моему мудрому совету, купается рано утром, когда солнце не особенно жарко. А я тебя всё хотел спросить, ты, что на Центральный пляж не ходишь? Как ни гляну ты всё тут и тут.

Варя поморщилась в ответ.

— Была пару раз. Но мне там очень не понравилось. Слишком много народа. Здесь гораздо лучше. Только вот течение у самого берега сильное, а так место очень и очень прелестное.

— Ну, что пошли, что ли в воду?

Варя кивнула головой, сняла сарафан под которым оказался, раздельный купальник сиреневого цвета и мы полезли в воду.

Когда мы вылезли из воды Бирута уже давно поджидала нас на берегу, сидя на расстеленном полотенце. Я подошёл к ней и спросил:

— Ну, как ожоги зажили?

— Почти. Но загорать мне конечно надо очень осторожно. Эх, вечно я обгораю на солнце. А так хочется позагорать.

— Тебе длительные солнечные ванны противопоказаны,- сказала ей Варвара,- у людей с твоим типом кожи, ультрафиолет повышает риск развития онкологических заболеваний. Это я тебе, как врач говорю.

— Слушай её,- заметил я,- Варвара врач- онколог. Она знает, что говорит.

— А ерунда! — и Бирута махнула рукой,- волков боятся в лес не ходить. А если я и заболею, то ты Андрей вылечишь меня? Ну как совсем не давно ты вылечил мою ногу.

— Я смотрю ты уже пользуешься успехом в качестве целителя — экстрасенса,- сказала Варвара,- особенно у хорошеньких девушек.

— Ой!-Бирута судорожным движением закрыла ладонью свой рот,- опять я проболталась. Прости меня!

— Ничего страшного,- успокоил я её,- Варвара уже знакома с моими, скажем так не совсем обычными способностями.

— Он и тебя уже лечил? А от чего если не секрет?- спросила Бирута Варю.

— Кровотечение остановил, когда я руку порезала, причём порез был приличный. Не исключаю и того, что если бы его лечили так сказать традиционными способами, то пришлось бы накладывать шов. А так, даже шрама не осталось. До сих пор не знаю, как относится к этому. Я как никак врач. Ни за что бы не поверила в это, если бы не видела это своими глазами.

— А мне он ногу вылечил. Я по валунам ходила. Вон там, нога у меня подвернулась и попала между двумя камнями, мне показалась, что она даже хрустнула. Я с начала расстроилась страшно. На ногу опираться не могу, боль страшная, думала перелом. В общем приехала отдохнуть на море! Но Андрей, помог мне дойти до дома, а потом подержал мою ногу и всё! На утро уже никаких следов не было. Даже отёк прошёл. А ведь я ему с начала тоже не верила- и Бирута вытянула свою левую ногу.

Варвара с интересом всмотрелась в вытянутую стопу, и вдруг я заметил, как у неё нахмурились брови.

— Скажи пожалуйста, Бирута, а вот эта родинка на стопе, она давно у тебя?

— Какая? Ах вот эта. Нет. Не так, что бы уж очень давно. Наверное несколько месяцев. Точно я сказать не могу. Я её впервые, наверное зимой заметила.

— А посмотреть можно?

Варвара опустилась на колени, взяла левую ногу Бируты в руки и стала внимательно всматриваться в родинку на её стопе. От серьёзного выражения, которое приобрело её лицо, сразу повеяло чем — то очень тревожным. По крайней мере для меня лично.

Варвара довольно долго осматривала эту злополучную родинку, а потом спросила Бируту:

— Не болит?

— Сейчас нет, а так да, немного побаливало. Даже затруднения при ходьбе были. Но сейчас всё вроде бы нормально.

Выражение, которое приобрело лицо Варвары нравилось мне всё меньше и меньше. Окончив осматривать злополучную родинку, она поднялась с колен и спросила:

— Бирута, ты ведь живёшь в Москве, если я не ошибаюсь?

— Да, в Москве. А в чём дело? Эта родинка, что -то серьёзное? Она побаливала у меня одно время, но сейчас вроде всё нормально. Только иногда чешется.

— А слабости, потери аппетита, повышенной утомляемости у тебя нет?

— Не знаю. Хотя этой весной я чувствовала себя как -то не очень хорошо. Я поэтому на юг и поехала. У нас в Латвии сейчас погода не очень. Прохладно, дожди. Я и решила с подругой на юг съездить, на солнце погреться. Только подруга заболела аппендицитом. Пришлось мне одной ехать. Можно сказать в никуда. Хорошо я в поезде Андрея встретила. Не знаю, что бы я без него делала. Он здорово мне помог.

— Так ясно,- лицо у Варвары как- то резко нахмурилось.

— Что-то серьёзное? Ты же онколог? Это, что -то серьёзное?- голос Бируты становился всё более и более встревоженным с каждым новым произносимым ею словом.

— Успокойся. Пока ничего серьёзного я не вижу. Но понимаешь такие родинки, могут переродится, как раз в очень серьёзное. Причём очень быстро. Давай сделаем так. Я оставлю тебе свои координаты, и ты сразу, как вернёшься с юга, придешь ко мне на приём. Только не медли? Поняла? С такими вещами не шутят. И вот ещё, что. Пока ты будешь здесь постарайся поменьше бывать на солнце.