Я долго нажимал на кнопку звонка, стоя напротив обшарпанной двери, но мне никто так и не открыл. В конце, концов потеряв всякое терпение я пару раз, с силой ударил по двери.

Мои удары принесли результат. В прихожей раздались шаги и испуганный голос спросил меня:

— Кто там?

— Это я, Эдик Соломатов, друг Егора Савельева. Откройте, пожалуйста! Мне надо поговорить с вами.

После недолгой паузы, изнутри щёлкнул замок, дверь приоткрылась и мне ответили:

— Друг Егора? Нету его здесь. И давно уже не было.

— А Ирина есть?

— И Ирки нет. Пропала она. Четвёртый день как пропала. Ни слуху не духу. И по телефону не отвечает.

— Впустите меня. Мне надо поговорить с вами,- сказал я хозяйке квартиры.

После очередного не долгого раздумья хозяйка приоткрыла ещё не много дверь, и я протиснувшись в образовавшуюся щель, оказался в до нельзя захламлённой и грязной прихожей.

У стены стояла мать Ирины. В принципе ещё не старая женщина, если бы не признаки застарелого алкоголизма очень и очень заметные на её лице. Увидев её, я вспомнил, как Егор не однократно жаловался мне, что его потенциальная тёща, периодически ' срывается в штопор', то есть начинает пить запоем, и, что ситуация очень сильно изменилась к худшему, за последние пару лет, после того, как неожиданно умер её муж и отец Ирины. Учуяв исходящий от неё душок перегара, я понял, что она ( ни её имени, ни отчества, я вспомнить не мог), находится в очередном витке своего алкогольного штопора.

Но разговаривать с человеком, вполне свободно можно, не зная ни его имени и отчества, и поэтому не откладывая дела в долгий ящик, я сразу же спросил:

— Здравствуйте! А я не могу увидеть Ирину? Ну или хотя бы узнать, где она может находится.

— Так это…Ирка который уже год живёт на съемной квартире с Егором. Там и ищи её. Адрес то знаешь?

— Знаю, знаю. Конечно знаю. Только вот нет там никого. Никто не открывает. И по телефону ни Егор, ни Ирина не отвечают.

— А-а-а. Так это…пропала Ирка. Три дня как пропала. Она заходила ко мне намедни. Я чуть приболела, и она заходила. Ну я ей денег дала, что бы она мне продуктов и лекарств купила, она взяла их, ушла, и всё с концами! Три дня как её нет! И не денег, ни продуктов! А мне вчера мать Егора звонила, про Ирку тоже всё спрашивала. Ну я её тоже, что и тебе сказала. И по телефону она не отвечает. Не знаю, что и думать! У меня уж деньги почти закончились. А ты не знаешь где она?

Я хотел было по подробнее расспросить женщину об обстоятельствах исчезновения её дочери, но окинув её ещё раз своим взглядом понял, что вряд ли разживусь у неё какой — либо новой информацией. Попрощавшись с ней, я вышел было из квартиры, но в вернулся в самый последний момент, залез в бумажник, вытащил из него купюру достоинством в тысячу рублей и сунул её ей в руки.

В последующие четыре дня никаких сведений ни о Егоре, ни о его сожительнице так и не поступило. Я регулярно звонил Любови Владимировне ( один раз даже зашёл к ней домой), но ничего утешительного так и не узнал. По словам матери Егора полиция так же не проявляла видимой активности в поисках её пропавшего сына. Так за всё это время никто не опрашивал её и вообще возникало полное впечатление, что заявление об исчезновении её сына, словно бы кануло куда то. Заходил я снова и к матери Ирины, но на этот раз мне никто не открыл дверь, не смотря на то, что я долго звонил и стучал в неё. Естественно, что то узнать в самом банке мне не представлялось возможным. Однако все мои недоумения полностью развеялись на пятый день, спустя почти полторы недели после загадочного исчезновения моего друга.

Вечером, после окончания своей очередной рабочей смены, при выходе из здания банка, ко мне подошли двое молодцев ( я знал их обоих, по крайней мере в лицо, они оба трудились в службе безопасности) и вежливым тоном предложили проехать с ними.

— А собственно, куда и зачем? — начал было я, но меня мигом схватили, что называется «под белы рученьки» и тут же запихали в стоящий у тротуара «джип».

Я попытался было оказать сопротивление, но схватившие меня ребята оказались не промах, я тут же получил пару очень приличных тычков под рёбра, а когда оказался на заднем сиденье джипа на моих запястьях защелкнулись наручники. Мне стало ясно, что схватили меня по поручению какого то весьма серьёзного человека и поэтому благоразумнее всего не ерепенится и не оказывать сопротивления, пока во всяком случае не останется никакого иного выбора. О моих реальных возможностях, к счастью не знал почти никто ( вернее никто, так как даже Егор знал о них очень и очень не много).

После долгого и нудного пути ( а каким ещё может быть путешествие по московским пробкам да ещё в то время, когда этих пробок, на дорогах, самый максимум), мы оказались наконец в типичном спальном районе. Попетляв немного по его улицам и закоулкам, джип на заднем сиденье, которого, находился я, в наручниках и зажатый по бокам двумя молодцами, въехал во двор панельной девятиэтажки, и затормозил вблизи одного её подъездов. Как только мотор джипа заглох, меня мигом вытащили из машины, буквально втащили в подъезд и не прошло и минуты, как я оказался в одной из комнат квартиры на третьем этаже. Здесь меня усадили на стул ( предварительно заведя мои руки за его спинку и вновь сковав их наручниками) и оставили одного. Впрочем пребывал я одиночестве не долго. Вскоре раздались шаги и в комнату вошёл истинный владелец банка «Святогор» генерал — лейтенант ФСБ Борис Алексеевич Медведев.

— Ну так, что скажешь мне, Соломатов?- произнёс Медведев не сводя с меня своего пристального взгляда,- не молчи. Придумай, хоть, что — ни будь! Придумай, а я послушаю.

— А, что я могу придумать? — ответил я ему,- о том, что Егор как вы выражаетесь «обнёс» банк я узнал только, что и только от вас. А если это так, то зачем я ему мог понадобится? Я не знаток всех этих ваших финансовых схем и интернет — технологий при помощи которых за пару секунд с одного, на другой счёт можно без проблем перебросить пару- тройку сотен миллионов. Да при этом ещё так всё запутать, что эти деньги невозможно было потом найти. Я рядовой охранник. Во всей этой вашей финансовой интернет — премудрости я ни черта не понимаю. А раз так, а это именно так, то я не понимаю зачем я мог понадобится Егору, в таком деликатном деле? Он же не собирался по старинке из окна на верёвочке сейф с деньгами спустить. Моя грубая физическая сила ему была без надобности. И не требовалось ему посвящать меня в свой замысел. Именно исходя из элементарной предосторожности. А вдруг, я его начальству заложу, или случайно проболтаюсь где- ни будь. Да мало ли вариантов утечки информации! Нет, в такие замыслы друзей не посвящают. Особенно, если от них не предвидится никакой ощутимой помощи. Уж вы то должны это понимать.

— То есть то, что твой друг со своей бабой, исчез никого не предупредив, ты не знал?

— Почему не знал? Знал. Ко мне за помощью его мать обратилась. Сказала, что Егора три дня как нет, нет и Ирины, их телефоны не отвечают, а в полиции брать заявление о пропаже её сына отказываются. Вот я и решил помочь.

— То есть тот факт, что твой дружок исчез ты узнал только от его матери? Правильно я тебя понял? Я так понимаю, что вот вы с Савельевым друзья не разлей вода, но при этом не звоните друг другу по несколько дней и никак не общаетесь. Как то всё это странно? Не находишь?

— Не нахожу. Егор занятой человек и не каждый день может уделить время для общения со мной. Всё — таки, как я понимаю, свободного времени у заместителя начальника валютного отдела, будет поменьше чем у меня, рядового охранника. Кроме того у него имеется женщина. Они с Ириной кстати собирались поженится в самое ближайшее время. А женщины это существа такие, что сколько не удели им времени им всё мало будет. Так, что в последнее время, мы часто по несколько дней не созванивались. А общались ещё меньше.