— Да- а, ну и родословная у вас Варвара, как там вас по батюшке. Я вот такой похвастаться не могу. Сплошь всё пролетарии, да крестьяне. Печально однако, — сказал я.

— А ты знаешь, Андрей, — сказала мне на это моя спутница,- мне вот кажется, что ты не совсем тот человек за которого выдаешь, а ещё вернее пытаешься выдать себя.

— Интересно! Нет, это решительно интересно! И кто же я такой по твоему?

— Не знаю. Но, извини на рабочего ты не похож. Хотя, согласна, высшего образования у тебя скорее всего нет. Ну или ты не сумел получить его полностью. Но у тебя очень приличное самообразование. Когда я была у тебя в комнате, я разглядела название книги, которую ты читал, до моего прихода. Это ведь философский комментарий на ' Божественную комедию?' Знаешь, мне думается, что не всякий инженер стал бы читать подобную книгу. Не говоря уже о рабочем. И вообще, твоя манера держатся, некоторые слова, жесты и прочее, очень здорово выделяют тебя из окружающей среды. Я не исключаю, даже то, что ты какое — то время мог жить за границей.

Услышав это я от досады закусил губу. Хотя конечно то, что сказала мне Варвара было вполне себе ожидаемо. Всё — таки я вырос и жил в несколько иное время, специальную подготовку перед заброской в 1978 год не проходил, поэтому нет ничего удивительного, что отличаюсь от местных. Оставалось надеяться на то, что со временем эта не похожесть и эти отличия всё — таки исчезнут. А сейчас всё, что от меня требовалось — это вести себя по тише и как говорится «не отсвечивать».

Я не стал затрагивать дальше,эту прямо скажем рискованную тему, а сказал Варваре:

— Всё, что интересует этого твоего Бориса, эта твоя родословная. Он видимо сам типичный образец, выходца из «грязи в князи» и для повышения собственной самооценки ему бы не плохо было завести себе жену, происходящую из семьи старых интеллигентов. У которой дедушка академик, а папа кандидат в оные. Самолюбие таких людей как твой Борис очень щекочет наличие подобных родственников.

— Он никакой не мой. Борис не мой! — с раздражением в голосе произнесла Варвара и добавила,- прошу это учесть!

— Хорошо, буду учитывать этот факт.

— А,что кроме моего происхождения, нет никаких других факторов, скажем, повышающих мою ценность в глазах мужчин?

— Ну почему же. Они есть. Твоя внешность. Она очень не плохой бонус к твоей родословной. Особенно в глазах таких людей, как этот Борис. Мало того, что ты происходишь из семьи старинных интеллигентов, мало того, что твой дедушка академик, в довершении всего ты еще и красивая женщина!

— Какое ты только, что произнёс слово? Бонус? А,что это такое?

— Ну это как, дополнительная награда. Премия,- ответил я на вопрос Варвары, мысленно проклиная себя за невнимательность.

Она ничего не сказала мне на это. Лишь бросила на меня свой очередной внимательный взгляд.

Наконец мы дошли до уже знакомого пляжа. Усмехнувшись я подумал, что, скоро, пожалуй буду проводить на нём столько времени, что смогу изучить его вдоль и поперёк.

Пока мы шли красный солнечный диск уже скрылся за горизонтом и мало по малу, нас окружала стремительно густеющая ночная темнота. В очередной раз я удивился тому, как быстро она наступает на юге.

Мы уселись на гальку, друг возле друга, и некоторое время молча смотрели на простирающуюся перед нами водную гладь. Первым нарушить молчание решился я.

— А, ты была замужем? — спросил я Варвару.

— Да. Но это был такой не долгий студенческий брак. Продлился меньше года. В общем оказался ошибкой, причём взаимной. К счастью я и мой супруг, быстро поняли это и развелись, без скандалов, взаимной ненависти, и прочих прелестей, которые увы очень часто встречаются в таких случаях. Так, что нам даже удалось сохранить не плохие отношения, тем более, что мы были однокурсниками.

— Ну и что мы будем делать? — нарушила паузу Варвара.

— Предлагаю искупаться. Мы ещё не купались вместе.

— Заманчивое предложение, но увы. Я вынуждена буду отказаться от него. Не взяла купальник.

— А зачем он тебе? Рядом никого нет. Так, что можно вполне обойтись и без купальника.

Женщина внимательно посмотрела на меня, а потом сказала:

— Действительно и как это сразу не пришло мне в голову! Можно же, действительно обойтись без купальника.

— Ну вот видишь. Всё же очень просто! Ну,что пошли?

Мы долго плавали в море, потом я встал не далеко от берега ( вода в этом месте доходила мне до груди) и позвал к себе, плавающую неподалёку Варвару.

— Варя, плыви ко мне!

Когда она подплыла ко мне, я обхватил её за плечи и крепко прижал к себе.

Потом мы долго целовались и наконец Варя, оторвалась от моих губ и сказала мне:

— Ты сегодня значительно расширил мой кругозор.

— Это каким, таким образом? — поинтересовался я.

— До этого дня у меня ещё не было секса прямо в море.

— Надеюсь, это произвело на тебя впечатление.

— О — ещё какое!

Потом мы сидели на берегу и Варя положив свою голову мне на плечо рассказывала о своём дедушке.

— Его зовут Александр Тихонович. Он очень известный эпидемиолог. Ученик Заболотного и Гамалеи. Много работал на разных эпидемиях. Я уже рассказывала тебе, что на одной из таких эпидемий он познакомился с бабушкой. Она тогда совсем молодая была, моложе меня нынешней. А в конце тридцатых годов, он работал на очень тяжёлой эпидемии сыпного тифа где -то на Алтае. А после её ликвидации его арестовало НКВД. Дедушку обвинили в том, что он покрывал истинных организаторов эпидемии троцкистских диверсантов. В общем он просидел в тюрьме почти целый год. С большим трудом удалось добиться его освобождения.

— А после войны дедушка,- продолжила Варя, — принимал участие в ликвидации эпидемии чумы в Китае. Он работал там со своим другом Николаем Ивановичем Николаевым, дядей Колей, они и сейчас дружат. Тогда впервые для лечения чумы с успехом был применён антибиотик стрептомицин. И вот случилось так, что чумой заболел какой -то крупный китайский генерал, чуть ли не личный друг самого Мао Цзе Дуна. Дедушку спешно вызвали для его лечения. Он уже готов был приступить к нему, как вдруг выяснилось, что стрептомицин, который он собирался вводить этому генералу — американский. В итоге пока решали можно ли использовать для лечения друга Мао Цзе Дуна произведённый в Америке препарат, больной умер. Но всё не закончилось на этом. После возвращения в СССР дедушку арестовали и посадили в тюрьму на Лубянке. Три месяца его держали там, обвиняя в том, что он содействовал смерти от чумы этого самого китайского генерала. Потом всё же его выпустили. Но три месяца он провёл в тюремной камере. А заведующий отделением в котором я работаю Александр Рувимович Ауэрбах, был арестован по делу врачей, незадолго до смерти Сталина. На допросе ему в двух местах сломали левую руку и отбили почки. Так, что в моей семье очень не любят чекистов. А теперь представь, что меня буквально преследует этот самый Борис Медведев. И я ничего не могу поделать с этими его преследованиями! Тем более, что со стороны всё выглядит очень и очень благопристойно.

— А ты не пробовала прямо поговорить с ним? — спросил я Варю.

— Пробовала. Но он всякий раз так умудрялся построить разговор, что буквально через несколько слов я начинала чувствовать себя полной дурой. Я не знаю, что делать. Я всё больше и больше боюсь этого человека.

Варя замолчала. Молчал и я. В принципе, я конечно мог рассказать ей, что её опасения касательно Бориса Медведева имеют под собой все основания и, что действительно её знакомый, является очень и очень опасным человеком, но естественно не стал делать этого. Какой смысл был бы в таком рассказе? Как бы он помог бы мне, решить возникшую и здесь в 1978 году, проблему, носящую имя и фамилию Борис Медведев? И хотя он пока не был генералом, а всего лишь старшим лейтенантом, опасность которая могла исходить от него в мой адрес, была как бы не побольше той, что имела место в 2013 году.