– Добро пожаловать в трезвость бытия, – раздался насмешливый голос Риги. – Дать тебе пакетик или довести до туалета?

Илона скривилась и попыталась сфокусировать взгляд на подруге. Разлепив сухие потрескавшиеся губы, она прошептала:

– Что вчера было?

Рига села на пол рядом с кроватью Илоны. Ночью, когда ей удалось притащить в номер в дрова пьяных подруг, она хотела оставить для каждой из них по тазику. Но, к сожалению, в хостеле такого добра не нашлось. Мусорная корзина и та была сетчатая.

– Ууу, ты совсем наклюкалась, да? Аж до потери памяти? – сочувственно протянула девушка, собирая волосы в хвост. – И как ты блевала в такси тоже не помнишь?

Илона нахмурилась. В адекватном состоянии ей бы обязательно стало стыдно перед таксистом. Но в этот момент она чувствовала себя еще паршивее, чем когда лежала с температурой под сорок в ковидном госпитале. Тогда она думала, что, не дождавшись аппарата ИВЛ, помрет в страшных муках. Но нет, судьба уготовила ей сдохнуть от похмелья.

С соседней кровати раздался еще один жалобный стон. Рига, убедившись, что из Илона не собиралась извергать рвоту фееричным, как ночью, фонтаном, метнулась к Мире. Убрав волосы с лица подруги, она с состраданием предложила:

– Воды?

Мира закрыла лицо руками. Ей хотелось отключиться до того момента, пока бы не полегчало. Девушку забила мелкая дрожь, будто в номере был включен кондиционер. Но она знала, что его не было. Они сняли самый дешевый номер на троих, когда приехали вечером в Барнаул. В нем не было даже телевизора, а все удобства – туалет и душ – только на этаже.

– Что вчера было? – простонала она тот же вопрос, что ее алко-подруга на соседней кровати.

Рига не знала, смеяться ей или плакать. За свою жизнь она видела мать пьяной чаще, чем трезвой. И, конечно же, умела ставить на ноги и выводить из запоя даже в самых запущенных случаях. Как-то ее горе-мамаша словила «белку» и в одном халате нараспашку убежала на набережную топиться в Енисее. Чего только стоило выловить родительницу посреди ночи на улице и не загреметь вместе с ней в полицию! После такого похмелье подруг казалось Риге детским лепетом.

Девушка взяла с тумбочки минералку и, разлив ее по одноразовым стаканчикам, весело скомандовала:

– Рота подъем!

Илона, с трудом садясь на кровати, недовольно пробурчала:

– Нашлась тут генеральша…

Мира накрылась одеялом с головой. Из-под него донеслось что-то смутно похожее на:

– Изыди, дай мне умереть в тишине…

Рига протянула Илоне стаканчик, и та с жадностью осушила его. Впрочем, это мало помогло. Язык был словно наждачка. Девушка слабым жестом попросила еще минералки. Ухмыльнувшись, подруга наполнила стаканчик до половины. У Илоны так тряслись руки, что если бы она налила до краев, то подруга расплескала бы половину на себя, пока донесла до рта.

– Нога так болит, – пожаловалась она, касаясь бедра. Нащупав что-то шелестящее, Илона опустила взгляд на конечность. – Почему к ней пластырем примотана собачья пеленка?

Девушка ощупала зеленоватый кусок одноразовой пеленки. Точь-в-точь такие же они покупали для любимого маминого чихуахуенка.

Рига виновато поджала губы:

– Извини, не смогла отговорить тебя от тату. Миру получилось остановить, а ты…

Илона не дала подруге договорить. Она сорвала хлипкий пластырь и откинула в сторону пеленку, пропитанную разноцветными красками. В нос ударил знакомый больничный запах. Девушка припомнила, что именно такой был у заживляющей мази, которой все детство мазали ей расшибленные колени.

– Это?.. Что? – опешив, спросила девушка.

Даже Мира, заинтересовавшись, откинула одеяло и поднялась на локтях. Она удивленно свела брови к переносице:

– Похоже на… тарелку?

Рига подтвердила:

– Ага, миска с рисом. Я пыталась тебя переубедить, честно. Но на вас двоих меня не хватило.

Илона ошеломленного не отводила взгляд от синей миски с каким-то узором и горкой риса в ней. Каждая рисинка была так детально прорисована, что, если заморочиться, их можно было пересчитать. Нет, она, конечно, думала о том, чтобы набить татуировку. И даже всерьез планировала перед экзаменами оставить на теле талисманы, которые не смогут отобрать на входе – четырехлистный клевер на удачу и счастливый пенни. В последний момент она передумала, посчитав, что эскиз нужно продумать более тщательно. Илоне не хотелось набивать абы что, тату обязательно должно было иметь глубокий смысл.

И теперь на ее бедре миска с рисом. Зашибись.

– А почему я выбрала именно…это? – обескураженно уточнила девушка.

Рига пожала плечами:

– Ты что-то тараторила об этом, но я так и не поняла, что ты имела в виду.

Илона шумно выдохнула и откинулась на спинку кровати. Она протянула руку и попросила:

– Можно еще водички?

Рига протянула ей стаканчик и листок с рекомендациями по уходу за татуировкой. Она кивнула на тумбочку, где лежали тюбик с мазью, одноразовые пеленки, пластырь, гипоаллергенное жидкое мыло и рулон бумажных полотенец. К счастью, рядом с тату-салоном была круглосуточная аптека, где они сразу купили все, что требовалось по списку.

Допив, Илона жестом попросила налить еще и обиженно спросила:

– Почему ты отговорила именно Миру, а не меня?

Рига повела плечом:

– Потому что Мира пожалела бы об этом куда больше, чем ты. Да не переживай ты, татушка маленькая и аккуратная, ее даже не будет заметно, если не надевать экстремально короткие шорты.

Подруга тихо захныкала, устраивая театрализованное представление, чтобы ее пожалели. Но в этом нуждалась не только она. Свою порцию поддержки за это утро Илона уже получила. Рига снова предложила Мире минералку. Та тихо проскулила:

– Достань из аптечки обезбол.

Девушка глянула на часы и покачала головой:

– Еще рано. Потерпи немного, скоро уже можно будет выпить таблетку.

– Почему не сейчас? – заныла Мира.

Подруга погладила девушку по темным спутавшимся волосам и мягким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми, пояснила:

– Потому что у тебя еще алкоголь в крови, должно пройти несколько часов, прежде чем можно пить обезбол. И да, я пыталась запихнуть в вас активированный уголь, но вы обе воротили нос. Так бы сейчас было легче. Впрочем, вы обе проблевались, что уже было неплохо. Особенно если учесть, сколько вы обе выпили…

Мира позеленела от одного только упоминания от рвоты. Она сморщила носик:

– Мне кажется, я чувствую запах блевотины.

Рига сочувственно отвела взгляд и пробормотала:

– Еще бы, ты же себе все платье изгваздала, когда тебя рвало в Алешу.

Девушка выпучила глаза и откинула одеяло. Ее легкое шифоновое платье молочного цвета, усеянное плюмериями, было испорчено красно-бордовыми пятнами и засохшими кусочками… еды? Это даже никакая химчистка не в силах исправить!

– А какого Алешу она заблевала? – поинтересовалась болезненным голосом Илона.

Рига усмехнулась и многозначительно протянула:

– Ооо, наша скромница всю ночь с ним провела. А потом заблевала его в благодарность за приятное времяпрепровождение.

Миру едва не вывернуло после слов подруги. Какой еще, к черту, Алеша?! Она же не такая… Не могла она провести ночь с незнакомым парнем! Что она наделала…

Заметив в глаза подруги нешуточную панику, Рига взяла Миру за руки:

– Да успокойся, это так коктейль назывался – «Алеша в стакане». Грейпфрутовый сок, водка, гранатовый сироп и лед. Ты только его и пила. Когда ты последний раз просила бармена повторить, бедолага уже не знал, где брать грейпфруты посреди ночи. Весь запас уничтожила, алкошня ненасытная. А когда ты получила заветного Алешу из последнего грейпфрута, то тебя в него вырвало. Прямо в стакан. Ты успела сделать всего один глоток перед этим. Мне пришлось тебя – заблеванную – оттаскивать, потому что ты рвалась осушить стакан с гремучей смесью из коктейля и собственной блевотины.