Наряду с земледелием и садоводством в стране урартов на протяжении веков традиционно занимались коневодством, разведением коз и овец, а также ремеслами. Страна была небогата пахотными землями, зато изобиловала многочисленными месторождениями металлов — меди и железа. Вполне вероятно, что на этой основе с течением времени сформировались зачатки новых социальных отношений, которые привели к крушению первобытнообщинного строя. Объединение мелких социальных организмов в единую государственную организацию проходило нелегко, поскольку географические условия скорее благоприятствовали разобщению, нежели интеграции. Надо полагать, что первые правители этого государства отличались исключительными способностями, развившимися при жизни многих поколений, обитавших в достаточно тяжелых географических условиях. Возможно, на формирование урартской государственности оказывали влияние анатолийские государства и традиции хурритов; во всяком случае, создается впечатление, что царь урартов был скорее гегемоном над многочисленными местными царьками, платившими ему дань, чем владыкой типа месопотамских или египетских царей{111}.
Урартские правители, без сомнения, были чрезвычайно прозорливы и хозяйственны. Об этом свидетельствует деятельность Ишпуини (824–806), его сына Минуа (805–788) и всех их преемников. Одной из главных забот царя было строительство сети каналов. Минуа оставил после себя 14 надписей, в частности сообщение о строительстве крупнейшего канала, подводившего к соленому озеру Ван воды источников близлежащей горной гряды. Этот канал, облицованный на всем его протяжении крупными каменными блоками, сохранился по сей день. Урартские цари для его охраны строили крепости.
Решив главную проблему — обеспечение страны продовольствием за счет развития собственного земледелия, урартские цари широко развернули строительство городов. На юго-восточном берегу озера Ван выросла царская резиденция, город Тушпа, известный из ассирийских текстов под названием Турушпа, и целый ряд укрепленных городов, главным образом в пограничных районах. Одним из таких городов стала обнесенная мощными стенами крепость Тейшебаини (ныне городище Кармир-Блур) близ нынешнего Еревана, занимавшая площадь около 40 га. В центре крепости находилась цитадель с обширными подвалами для хранения запасов зерна и вина. Археологические раскопки показали, что в крепости жили царские люди, находившиеся на содержании дворца. Окрестные земли, по-видимому, принадлежали дворцу, хотя собственность на землю в Урарту не имела столь большого значения, как в месопотамских государствах{112}. Большинство земель, особенно расположенных на большом расстоянии от урбанизированных районов, принадлежало местным жителям. Хотя материал источников, касающийся этого вопроса, чрезвычайно скуден, надо полагать, что это скорее всего была типичная гражданская собственность.
Даже при беглом взгляде заметны различия, существовавшие в I тысячелетии до н. э. между государством Урарту и Ассирийским царством. Было ли это причиной вооруженного конфликта, трудно сказать. Во всяком случае, столкновение произошло не только и не столько на землях самих этих государств, сколько на прилегающих территориях — в Сирии и на северо-западе Ирана. Следует подчеркнуть, что с точки зрения природных ресурсов государство Урарту находилось в более выгодном положении, чем Ассирия. Тем не менее для дальнейшего развития ремесла и военного дела ему был необходим доступ к запасам сырья за пределами Армянского нагорья. Помимо сырья урартские цари нуждались в рабочей силе. Ясно, что их интересы пришли в противоречие с интересами Ассирии и вооруженное столкновение стало неизбежным.
В первой половине VIII в. до н. э. инициатива оказалась в руках Урарту (Ассирия в то время переживала серьезные трудности, связанные с гражданскими войнами и сепаратистскими движениями). Аргишти I (787–766) и Сардури II (765–733) были чрезвычайно воинственными царями и хорошими организаторами. Большой заслугой Сардури II явилась реформа податной системы{113}. В результате ряда военных экспедиций Аргишти I и Сардури II постепенно овладели зависевшими от Ассирии государствами Сирии. Ассирийские цари, правившие в эти годы (781–745) — Салманасар IV, Ашшур-дан III, Ашшур-нерари V, — не смогли этому противостоять: Ассирию в то время охватила новая волна мятежей и гражданских войн. Чрезвычайно тяжелая ситуация в Ассирии обозначена в «Каноне эпонимов» весьма характерной формулой «войско в стране», относящейся к 768–764 гг. до н. э. Царские надписи проясняют смысл этого лаконичного определения. В 764 г. до н. э. в Ассирии свирепствовала эпидемия, в следующем году в Ашшуре вспыхнул мятеж, продолжавшийся два года; в 761 г. до н. э. взбунтовалась Ар-рапха и, наконец, в 759 г. до н. э., когда уже казалось, что в стране воцарился порядок, началось восстание в Гузане и одновременно вновь вспыхнула эпидемия, косившая население.
Вот когда со всей очевидностью проявились все отрицательные стороны политики военных репрессий. Существенно сократилась численность населения Ассирии. В результате политики Ашшур-нацир-апала II и Салманасара III совершенно опустели провинции, которые могли бы служить резервом рабочей силы. Сократилась численность войска — основы могущества Ассирии, благодаря которому ассирийские цари получали регулярную дань и поддерживали нерушимость границ. Опустошение больших территорий привело к упадку основной отрасли хозяйства — земледелия. Впрочем, обе проблемы были тесно связаны между собой, поскольку войско комплектовалось за счет сельского населения.
В силу всех этих причин Тиглатпаласар III (745–727), пришедший к власти в результате очередного военного переворота, был вынужден изменить принятые до него политические методы. Его главной задачей было заселение опустевших районов и возрождение сельского хозяйства и войска. Только на этой основе можно было восстановить политическое могущество страны. Хотя в надписях Тиглатпаласара III об этом ничего не говорится, тем не менее дальнейший ход развития Ассирии показал, что именно в его царствование были осуществлены реформы, окончательно определившие характер Ассирийской державы. Деятельность Тиглатпаласара III является как бы вторым этапом организационного развития Новоассирийской державы.
Прежде всего Тиглатпаласар реорганизовал войско. Он создал так называемый царский полк, состоявший из разных родов оружия{114} и находившийся на содержании дворца. Это было ядро нового, более подвижного, оперативного войска, и притом, в отличие от прежнего, превосходно вооруженного. Благодаря ему Тиглатпаласар III уже через несколько месяцев после прихода к власти начал серию победоносных военных походов. Их целью было, с одной стороны, отогнать от границ Ассирии наиболее упорных врагов, в особенности кочевые племена халдеев и арамеев на юге, а с другой — открыть путь на восток, через горы Загроса.
Военные походы, явившиеся первой проверкой боеспособности нового ассирийского войска, принесли богатую добычу и сопровождались взятием в плен и угоном огромного числа жителей побежденных стран. Депортации проводились уже предшественниками Тиглатпаласара III, но прежде это было сравнительно редким явлением. Теперь же осуществлялись массовые и систематические переселения. Эту политику продолжали все его преемники вплоть до нововавилонского времени. Если в предшествовавшие периоды группы переселенцев состояли не более чем из 10–20 тысяч человек, то с середины VIII в. до н. э. угонялись целые племена и группы племен. Достаточно заглянуть в анналы ассирийских царей, чтобы убедиться в массовости этого явления. Например, в 730 г. до н. э. Тиглатпаласар III угнал около 154 000 халдеев из Южной Вавилонии, поселив их в южных и северо-восточных пограничных районах Ассирийского государства. В 720 г. до н. э. Саргон II выселил около 90000 человек из сирийских государств, а Синаххериб в 701 г. до н. э. увел из Иудеи больше 200 000 мужчин, женщин и детей.
Все это характерные, но далеко не редкие примеры — каждый военный поход в то время сопровождался переселением жителей. Напомним, что в IX в. до н. э. часть пленных обращали в рабов, которых отдавали городам, храмам или государственным сановникам. Остальных целыми семьями, чаще всего с имуществом, поселяли в новых районах. Анализ географии этих переселений показывает, что Ассирия поглотила около 50 процентов депортированных. Причина подобных массовых переселений ясна: стране необходимо было освоить исконные ассирийские провинции и таким образом обеспечить население продовольствием, не прибегая к ввозу.
