Таким образом, Бурна-Буриашу II пришлось примириться с независимым существованием своего северного соседа и установить без помощи Египта умеренно дружеские отношения с Ассирией. По-видимому, по его инициативе был заключен брак между дочерью Ашшурубаллита I Мубаллитат-Шеруа и вавилонским князем, призванный скрепить заключенный договор{89}. Доказательством доброй воли Ассирии явилась популяризация главного вавилонского бога — Мардука.
О ситуации, сложившейся в тот период, обычно судят по двум необычайно любопытным, но составленным значительно позднее документам: ассирийской «Синхронической истории» и Вавилонской хроники Р». Оба эти документа чрезвычайно тенденциозны и скорее характеризуют образ мышления их создателей, чем эпоху.
Ассирийцы, всячески стремившиеся возродить традиции великого царя Шамши-Адада I, неправомерно высоко оценивали свои военные успехи, рассказ о которых составляет главное содержание «Синхронической истории». Между тем завоевание Ассирией независимости и присоединение митаннийских территорий, притом что царство Митанни стало клониться к упадку, по всей вероятности, не было связано с вооруженной борьбой. Что же касается дальнейшего продвижения на запад, то оно в тот момент было невозможно: путь на запад преграждал митанниец Шаттиваса и его могущественный покровитель — Хеттское царство. По сути дела, ассирийцы не имели оснований кичиться военными успехами, не говоря уже о том, что ассирийское войско только еще предстояло создать. Следует учесть также, что перед Ассирией в это время стояла гораздо более важная задача, чем продвижение к Евфрату, — защита новых границ от притязаний Вавилона. Вполне понятно, что ассирийский царь с особым вниманием следил за действиями своего» южного соседа. Вот почему мелкие пограничные стычки в официальном изложении, т. е. в «Синхронической истории», превратились в великие сражения. Все это заставляет считать «Синхроническую историю» сочинением апологетического характера.
Такой же характер имели царские анналы — совершенно новый тип записи исторических событий, связанный, правда, по происхождению с раннединастическими строительными надписями. Первая такая запись типа анналов была сделана при Арикденили (1319–1308), который приказал описать свой поход к Евфрату.
Столь же тенденциозной является и «Вавилонская хроника Р», авторы которой имели в виду другую цель. Касситская Вавилония не была сильной державой, однако, в отличие от великих монархий, боровшихся за политическую и экономическую гегемонию, ей принадлежало интеллектуальное превосходство. Вавилонский диалект аккадского языка был языком дипломатии, а вавилонское литературное наследие получило распространение на всем Ближнем Востоке. При этом цари касситской династии имели значительно более прочную социально-экономическую базу, чем прочие монархи, для которых Вавилония была желанным союзником. Вот почему автору «Вавилонской хроники Р» не было нужды пускать пыль в глаза. Его интересовали отдельные цари и их деятельность, в основном мирная. Если же он в виде исключения говорит о войне, то лишь затем, чтобы отметить подлинную победу.
Касситы не были великими воинами и не стремились таковыми казаться. Ассирийцы же, напротив, жаждали величия (правда, не только военного) и всеми средствами стремились его достичь.
Возможности Ашшурубаллита I были ограничены. Он первым из месопотамских правителей именовал себя «великим царем», хотя ни экономика Ассирии, ни оснащение войска скорее всего не оправдывали этого титула. Нет оснований говорить и о его влиянии на вавилонскую политику. Благодаря присутствию при дворе Бурна-Буриаша II его дочери он был, по-видимому, хорошо осведомлен о вавилонских делах. Однако никаких серьезных последствий это не имело, поскольку Вавилон, очевидно, не испытывал симпатии к ассирийской царевне. После смерти Бурна-Буриаша, когда сын его дочери, внук и наследник престола погиб, на трон вступил представитель боковой линии касситов Куригальзу II (1345–1324). В возведении на престол нового царя принял активное участие Ашшурубаллит I, на основании чего иногда ошибочно утверждают, будто это являлось началом вассальных отношений. На самом деле Куригальзу II не только не выразил благодарность за помощь, но и вскоре выступил против Ассирии. То обстоятельство, что одна битва произошла под Сугагу, недалеко от Ашшура, а другая — под Килизи, вблизи Ниневии, наводит на мысль о военном перевесе Вавилонии{90}.
Положение Ассирии изменилось лишь в царствование трех последующих царей: Адад-нерари I (около 1307–1275), Салманасара I (1274–1245) и Тукульти-Нинурты I (1244–1208). Заслугой первого является успешный поход, в результате которого он дошел до Каркемиша и обеспечил Ассирии доступ к Сирии; благодаря этому Адад-нерари I получил возможность участвовать в дележе доходов, связанных с контролем торговых путей, проходивших через Северную Месопотамию.
Хетты же, ослабленные сражением под Кадешем, не пытались вмешиваться, ограничившись оживленной дипломатической деятельностью. Хаттусилис III старался, с одной стороны, создать видимость добрососедских отношений с Ассирией, а с другой — подстрекал Вавилон к выступлению против нее, подчеркивая, что Ассирия начала серьезно угрожать интересам обоих государств. Как ни старался Хаттусилис III убедить вавилонского царя в его якобы военном превосходстве, тот не реагировал на лесть, тем более что ассирийцы недавно захватили вавилонские пограничные территории.
Салманасар I упрочил и расширил завоевания своего отца. Он подчинил Ассирии Ханигальбат и увел в плен из митаннийских крепостей около 15 тысяч жителей. Салманасар I двинулся со своим войском на север, в «страны Напри», где обитали горцы-хурриты. Это были районы, богатые сырьем, особенно железной рудой. Территориальные захваты, укрепление границ, военная добыча и богатые дары от хеттских царей, наконец, овладение доступом к источникам сырья и контроль над торговыми путями по Евфрату — все это укрепило престиж Ассирии. Стало ясно, что Ассирия превратилась в могущественную державу, соперники которой в то же самое время становились все слабее.
Хеттского царя Тутхалияса IV (1265–1235) все больше волновали анатолийские проблемы; Рамсес II, всеми средствами пытавшийся поддержать веру в свое величие, очевидно, не слишком уверенно чувствовал себя на троне; на вавилонский трон один за другим вступали незначительные личности. В такой обстановке борьба за гегемонию должна была прекратиться. Цари, правда, продолжали искать себе союзников, обмениваясь знаками внимания, но это уже не могло изменить реальное соотношение политических сил.
Царствование Тукульти-Нинурты I считается временем величайших военных побед Ассирии. Как сообщают анналы Тукульти-Нинурты I, он покорил 43 царя[41] страны Наири, увел с гор Яури 30 тысяч жителей, которых поселил в Ашшуре. Но главное — он разрешил ассиро-вавилонский конфликт, победив вавилонского царя Каштилиаша (1242–1235), захватил Вавилон, сокрушил его стены и вывез в Ашшур статую Мардука. Вавилония, таким образом, на 7 лет подпала под власть ассирийского царя.
Почти сразу после этих побед начался упадок Ассирии. Прежде всего потерпела крах политика царя. По причинам, которые до сих пор неясны, Тукульти-Нинурта I внезапно принял решение о переносе своей столицы в специально построенный на противоположном от Ашшура берегу Тигра город Кар-Тукульти-Нинурта («Торговая пристань Тукульти-Нинурты»). Город был обнесен стенами с башнями. Здесь же силами переселенцев были сооружены дворец и храм.
Все эти широкомасштабные мероприятия повлекли за собой серьезные экономические и политические последствия. В отличие от вавилонского царя царь Ассирии не располагал ареалом дворцовых земель, а владел, по-видимому, лишь небольшим поместьем на правах личной собственности царской семьи. Такое положение сложилось в результате весьма своеобразного-пути развития этого государства, в котором экономической базой царской власти была исправно действующая система частных земельных владений (ср. аграрные отношения на территории Аррапхи) плюс доходы, поступавшие извне (ср. деятельность Шамши-Адада I). Отсюда ясно, что положение царя в государстве было достаточно шатким и зависело, с одной стороны, от настроения аристократии, а с другой — от войска и военных побед. Распределение богатств осуществлялось в соответствии с определенными нормами, освященными вековой традицией. Сюда не укладывались ни расходы на содержание больших групп чужеземцев, переселенных царем в Ашшур, ни гигантские ассигнования на строительство нового города.
