Зато в полной мере были восприняты идеологические основы царской власти, провозглашенные представителями XII династии. Яхмос I неоднократно подчеркивал божественную природу царской власти. Согласно официальному догмату, он был сыном Амона-Ра, а также сестры и жены своего предшественника на троне, возведенной в ранг божественной супруги. Отсюда — необычайно высокая роль женщин из рода Яхмоса I, среди которых первой была его бабка, Тетишери. Хотя она была нецарского происхождения, но считалась основательницей рода. Ее культ процветал главным образом в Мемфисе и Абидосе, где она особенно почиталась в начальный период царствования династии. После смерти Тетишери место «первой дамы» Египта заняла жена Яхмоса I Нефретари, имя которой обнаружено во многих надписях в Египте, на Синае и в Нубии. Этим замечательным женщинам, несомненно, подражали остальные жены и матери фараонов XVIII династии, в том числе наиболее выдающаяся среди них — Хатшепсут.
Идея «божественного происхождения власти» должна была обеспечить преемственность и подчеркнуть законность царской власти. Той же цели служило восстановление совместного правления фараона и его сына. Новым было появление в царской титулатуре титула «пер-о» — «фараон» («большой дом»). Таким образом, важнейшие и наиболее значительные для возрождавшегося Египта черты появились уже в годы царствования Яхмоса I и Аменхотепа I.
Отсутствие соответствующего материала не позволяет восстановить подробности процесса объединения страны, которое, естественно, не было достигнуто сразу после изгнания гиксосов. По-видимому, имело место сопротивление определенной части знати, не желавшей подчиниться центральной власти. Следует также принять во внимание различия в развитии обеих частей Египта. Однако военные победы двух первых царей Египта, а затем и Тутмоса I не могли не повлиять на процессы, происходившие в стране.
Особое значение имела экспедиция Тутмоса I в Сирию. Он дошел до Евфрата, поскольку ханаанейские и хурритские города не оказали сопротивления. Здесь египтяне впервые встретились с самой могущественной месопотамской державой того времени — государством Митанни. Хотя тогда дело не дошло до вооруженного столкновения, сам факт встречи египтян с митаннийцами представляется знаменательным со многих точек зрения. С этого момента четко определились сферы интересов отдельных ближневосточных государств, стали явными территориальные притязания, обозначился будущий основной конфликт, главной причиной которого были виды на Сирию. С середины XV в. до н. э. соперничество Митанни и Египта за гегемонию в этом районе станет наиболее характерной чертой истории того периода.
Поход на Сирию Тутмоса I существенно повлиял и на внутреннее развитие страны. Этот поход, правда, был лишь демонстрацией силы египетского оружия, не принесшей никаких территориальных завоеваний, однако стало ясно, что центр тяжести внешней политики переместился на Север. Первым признаком этого явилось оживление нижнеегипетских городов. Вновь ожил старый Мемфис, в котором разместился сильный гарнизон, включавший, между прочим, колесничные отряды. Порт на Пиле приобрел значение морского порта. Мемфис стал резиденцией старшего царевича, занимавшего пост начальника гарнизона. Короче говоря, город превратился во вторую столицу государства. Новое административное деление, осуществленное позднее Тутмосом II (около 1512–1504), отразило эти перемены. Со времени Тутмоса II в Верхнем и Нижнем Египте имелись свои везиры, делившие между собой управление страной и имевшие резиденцию соответственно в Фивах и Мемфисе.
Фивы сохраняли прежнее значение отчасти благодаря возросшему влиянию храма Амона, отчасти вследствие интенсивного строительства, которое развернули Тутмос I и его преемники в так называемой Долине царей, расположенной к западу от Фив. Комплекс погребальных сооружений превратился в настоящий город мертвых, имевший собственный аппарат управления. Рядом образовалось поселение писцов, жрецов и ремесленников. Должности, как правило, передавались по наследству и переходили внутри отдельных семей от отца к сыну. Это поселение — Дер эль-Медина, где французская археологическая экспедиция обнаружила многочисленные керамические черепки со школьными упражнениями в письме и с рисунками. Другую группу находок составляют черепки, содержащие ежедневные сводки о работах, выполненных ремесленниками, и ведомости о продовольственных пайках, которые выделялись им ежедневно. Кроме того, найдены фрагменты переписки и документы юридической практики.
Памятники архитектуры с их богатой внутренней отделкой говорят историку не столько об эволюции архитектурного стиля, и об эстетических представлениях, сколько о благополучии государства. Регулярно поступавшие из Нубии богатства, оживленные контакты с портами Финикии и Сирии явились основой для развития египетской государственности. Весьма показательно время правления царицы Хатшепсут, которая вначале была правительницей страны при малолетнем царе Тутмосе III, а затем сама взошла на египетский престол. Став полноправным фараоном, Хатшепсут выказала неуемное властолюбие и склонность к всевозможным причудам. Хозяйничанье временщиков, интриги Тутмоса III против ненавистной тетки и мачехи — все это, казалось бы, должно было ослабить государство, особенно если учесть международную обстановку тех лет. На самом деле этого не произошло. Напротив, правление женщины-фараона, отмеченное интенсивной строительной деятельностью, ознаменовалось процветанием страны.
По всей вероятности, царица Хатшепсут связывала величие Египта прежде всего с господством над Нубией. Единственный имеющийся в нашем распоряжении документ, свидетельствующий об отступлении царицы от миролюбивой внешней политики, называет военную экспедицию в Нубию. Это — граффити из Сегеля, цитируемое Д. Б. Редфордом{79}. Морская экспедиция в Пунт (Сомали или Эритрея) имела мирный характер.
При Хатшепсут были воздвигнуты большой храм в Карнаке в честь праздника Хебсед и прекрасный архитектурный ансамбль ее погребального храма в Дер эль-Бахри, обнаруженный польскими археологами, — место отправления заупокойного культа самой Хатшепсут и ее отца Тутмоса I. Поблизости возникла гробница верховного жреца, зодчего и временщика Хатшепсут Сененмута, руководившего строительством ее храма и других сооружений. Гробница Сененмута, в конце жизни впавшего в немилость, не единственное погребальное сооружение частного лица в Долине царей. В Фиванском некрополе найдено много скальных гробниц сановников тех времен. Подобно мастабам III тысячелетия до н. э. они украшены стенной росписью. Представленные там сцены битв и картины повседневной жизни прекрасно дополняют материал письменных источников. Новым следует считать появление в этих усыпальницах изображений богов, что прежде допускалось только в царских гробницах.
Свидетельствует ли это о демократизации культа или о росте влияния чиновничьей аристократии, происходившей главным образом из жреческих родов, трудно сказать. Второе кажется вполне вероятным, если обратиться к политике Тутмоса III (около 1504–1450), ставшего единовластным фараоном лишь после смерти Хатшепсут в 1482 г. до н. э.
С приходом к власти Тутмоса III кончился краткий мирный период в истории Нового царства. Политическая жизнь страны резко изменилась. Тутмос III стал назначать на высокие государственные должности военных. Одним из мотивов его действий было яростное желание уничтожить саму память о его предшественнице. Он опирался прежде всего на войско и новую служилую знать. Политическая ситуация тогда благоприятствовала созданию новой социальной базы власти фараона.
В начале царствования Тутмоса III хурриты захватили всю Палестину, в том числе ханаанейские города. Интересы Египта в этом районе оказались под угрозой, прежде всего потому, что ранее дружественные города-государства изменили свое отношение к Египту. Во главе оппозиции стоял город Кадеш на Оронте. Тутмосу III пришлось изменить свою политику по отношению к азиатским городам. Около 1480 г. до н. э. начался первый поход в Палестину. Войска Тутмоса захватили города Газу и Яффу на побережье, а затем, пройдя через перевал в горах Кармел, молниеносным ударом разгромили коалицию сирийско-палестинских князей в долине Мегиддо. Царек Кадеша спасся бегством, а его войско попало в руки победителей. Остальные палестинские князьки подчинились Египту и в качестве его вассалов вернулись в свои владения. Их сыновья были угнаны в Египет как заложники. Кроме того, по всей Палестине, до гор Ливана, были расставлены египетские гарнизоны.
