Неудивительно поэтому, что, когда в 1595 г. до н. э. хеттский царь Мурсилис I, разрушив Халеб, дошел до Вавилона и превратил город в руины и пепелища, у последнего царя I вавилонской династии, Самсудитаны (1625–1595), не было сил сопротивляться. Мурсилису, однако, не удалось воспользоваться плодами своей победы: помешали хурриты. А вскоре судьба Вавилонии решилась: ее захватили касситы, господство которых длилось четыреста лет. Это были бурные, богатые международными событиями годы, однако Вавилония навсегда утратила свое былое могущество, и ее роль в истории того времени стала второстепенной.
В. БЛИЖНИЙ ВОСТОК В ПЕРИОД СОПЕРНИЧЕСТВА «ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ»
Глава 8
Государство Митанни и Египет
Особенности развития Митанни
На рубеже XVII и XVI вв. до н. э. в Верхней Месопотамии в чрезвычайно запутанной политической и этнической обстановке происходила интенсивная консолидация хурритов. Главной причиной перемен была резко возросшая потребность в меди, свинце и олове, к которым хурриты имели легкий доступ. Вавилония и Египет находились в гораздо худшем положении. Как ни щедро был одарен природой Египет, там отсутствовал один из важнейших видов сырья — олово, необходимое для производства бронзы, а также другие материалы и предметы роскоши, спрос на которые рос вместе с развитием общества.
Основные источники сырья находились в Анатолии, на Армянском нагорье и в Северной Сирии, Туда задолго до возникновения первых государственных организмов начали прокладывать дорогу искатели приключений. Соображения выгоды вначале, по всей вероятности, не играли существенной роли. Так что и неравномерное размещение природных ресурсов, и неодинаковый уровень развития обществ того времени были обнаружены случайно. Лишь значительно позднее обмен стал целью экспедиций, причем воин нередко заменял купца, а грабеж — регулярные торговые отношения.
Уже в III тысячелетии до н. э. в развитии государств Ближнего Востока проявились одинаковые тенденции. Поскольку на территориях, известных своими природными богатствами, обитали полукочевые племена, сырье приобреталось посредством обыкновенного грабежа. Немногочисленные городские центры, развивавшиеся в то время в Сирии, а возможно, и на территории Анатолии, не могли оказывать сопротивления военным экспедициям, предпринимавшимся теми или иными государствами, не располагавшими собственным сырьем.
Однако уже в начале II тысячелетия до н. э. положение изменилось — на Ближнем Востоке, в районах, богатых сырьем, и вдоль ведущих к ним путей стали складываться государства. Это были, как правило, города-государства, которые довольно быстро преобразовывались в более крупные государственные организмы, чаще всего на основе вассальных отношений. К этому времени стало ясно, что контроль над торговыми путями может принести большую выгоду; однако для овладения важнейшими путями по суше и рекам необходимо было иметь сильное войско. Вот почему повсеместно стала проявляться тяга к объединению. Это относится и к хурритам, представлявшим собой уже во времена Хаттусилиса I серьезную силу. Завоевание хурритского города-государства Уршу стоило хеттскому царю немалых усилий, тем более что Уршу, по-видимому, поддерживали другие хурритские города. Аккадский вариант надписи Хаттусилиса сообщает не о каком-либо одном городе-государстве, а о «странах Ханигальбат» (Митанни), с которыми этому царю пришлось воевать.
До тех пор пока к западу от Евфрата существовало могущественное государство Ямхад, а на юге — Вавилония, пока с востока угрожали касситы, а в Анатолии прочно сидели на троне хеттские цари, силы хурритов были разбросаны по отдельным городским центрам, нередко весьма отдаленным друг от друга.
Кто был основателем царства Митанни, до сих пор неизвестно. К тому времени, когда оно начало фигурировать в документах, государство Митанни уже представляло собой значительную политическую силу. Надпись на царской печати: «Шуттарна, сын Кирты, царь Маитанни» свидетельствует о том, что в середине XVI в. до н. э. существовало полностью сложившееся государство. Как далеко простиралась власть митаннийских царей, сказать трудно. Неизвестно также, насколько многочисленны были в то время хурритские государства и каковы были их отношения с Митаннийской династией.
Вследствие упадка Ямхада и Вавилона создалась исключительно благоприятная обстановка для усиления отдельных хурритских городов-государств. Огромное преимущество хурритов заключалось в том, что их основные населенные пункты располагались вблизи от источников сырья и неподалеку от важнейших торговых путей. При изменившейся политической обстановке они имели возможность сравнительно быстро приобрести влияние в Месопотамии и Северной Сирии.
Современная западная историография иногда связывает бурное развитие одного из хурритских государств (Митанни) с деятельностью индоиранских племен (ариев), уже раньше хорошо освоивших коневодство и строивших легкие боевые колесницы. Военные успехи государства Митанни действительно были связаны с широким использованием нового стратегического вооружения — легких боевых колесниц. Сейчас, однако, мы знаем, что боевые колесницы не были изобретением ариев. На Ближнем Востоке лошадей впрягали в боевые колесницы уже в III тысячелетии до н. э., а разводить их стали на обширных подгорных пастбищах Анатолии, Армянского нагорья и Ирана{73} задолго до появления здесь ариев. Одомашнивание лошади и коневодство ни в коем случае не зависели от этнической принадлежности жителей этих мест, а были обусловлены природными особенностями региона. Подобно тому как некогда в определенных климато-географических условиях были приручены коза, овца, свинья и корова, так в указанных районах была одомашнена лошадь, потому что здесь она обитала в диком состоянии.
Не следует, однако, забывать, что военные успехи не могут определяться лишь наличием коневодства или применением боевых колесниц. Только широкое их использование, а также изобретение колеса со спицами создавало реальный перевес сил. В середине II тысячелетия до н. э. общества Юго-Западной Азии достигли достаточно высокого уровня развития, чтобы улучшить свое стратегическое вооружение. Скорее всего, колесо со спицами за несколько веков до появления Митаннийской династии изобрели хетты.
Прежние историки считали, что объединение хурритов в государство — это заслуга арийской аристократической верхушки. Они полагали, что об этом свидетельствуют так называемые «марьянну» — воины, происходившие из аристократических родов и составлявшие колесничные отряды. В настоящее время это утверждение опровергается, поскольку известно, что наряду с государством Митанни развивались многочисленные самостоятельные хурритские государства, более или менее тесно с ним связанные. Само слово «марьянну», по-видимому, принадлежит хурритскому языку, так же как большинство имен царей митаннийской династии. Вероятно, важнейший след, который оставили индоевропейцы в государстве Митанни, это культ трех богов: Митры, Варуны и Индры.
Встреча ариев с хурритами, по-видимому, произошла много раньше, чем принято считать. Среда, в которой оказались индоевропейцы, была преимущественно хурритской. Если в давние времена там и были группы, говорившие на древнеиндийском языке, то в годы наивысшего расцвета государства Митанни этот язык вышел из употребления, а индоевропейские элементы подверглись хурритскому влиянию. Поэтому мы не можем говорить об особой, «культуртрегерской» роли индоевропейцев, равно как не можем отрицать их роль в развитии хурритской цивилизации. Влияния эти, однако, надо датировать началом II тысячелетия до н. э., если не раньше.
Мы мало знаем об истории государства Митанни и на современном уровне знаний не можем даже реконструировать отдельные этапы его развития. От Митанни почти не осталось письменных памятников, а данные о нем в египетских, хеттских и аккадских источниках чрезвычайно скудны. Известно, что в тот период, когда Тутмос I (около 1500 г. до н. э.) дошел до Евфрата, Митанни уже завоевало достаточно прочные позиции в Сирии. Между двумя этими государствами существовали вассальные отношения, которые, по-видимому, не были слишком обременительны для местных сирийских князьков. Во всяком случае, сведений о центробежных тенденциях в митаннийской сфере влияния в Сирии нет. Напротив, существует много доказательств лояльности сирийской знати по отношению к центральной власти. Возможно, это было результатом гибкой политики митаннийских царей по отношению к вассалам.
