На одной из печатей этого времени, найденной в Сузах, обращает на себя внимание деталь, непременно сопутствовавшая появлению государственной собственности. Это изображение писца, который, возможно, наблюдал за работой общинников на полях и пастбищах, не являвшихся собственностью общины. Впрочем, функции писца и надзирателя могли не совмещаться в одном лице, но, как бы то ни было, изобретение письменности было признаком возникновения зачатков административного аппарата — необходимого элемента любой государственной организации.
На рубеже IV и III тысячелетий в Сузиане зафиксированы все основные признаки существования государства: 1) определенная территория с различного типа поселениями, что свидетельствовало о совершившемся уже общественном разделении труда и о подчиненном положении земледельческой периферии по отношению к административно-культовому центру, в котором сосредоточилось несельскохозяйственное производство; 2) имущественное расслоение, обусловленное достаточно высоким уровнем техники и профессиональной специализации; 3) начало создания военной организации для защиты имущества от пастухов-скотоводов; 4) государственная собственность; 5) изобретение пиктографического письма; 6) зачатки управленческого аппарата.
Таким образом, как ни существенна была роль урбанизации, сами по себе городские организмы на этапе перехода от родового строя к государственности были фактором второстепенным, одним из многих, которые способствовали возникновению государственных образований. Нельзя, однако, преуменьшать их значения. Города стали средоточием сокровищ культуры, в них накапливались и распределялись материальные блага и осуществлялся обмен между производителями. Города были катализаторами, ускорявшими процесс отмирания родового строя.
Однако прошло еще несколько столетий, прежде чем в Сузиане сложилось государство Элам, ибо вследствие глубокого кризиса конца IV тысячелетия до н. э. темп развития обществ в этом районе несколько замедлился. В результате вперед выдвинулась Месопотамия, решительно обогнавшая в своем развитии остальные общества Ближнего Востока.
Едва ли не до последних лет существовало мнение, будто больших успехов в развитии достигли только общества, населявшие южную часть Междуречья. Подобное суждение подкреплялось многочисленными археологическими раскопками, подтверждавшими чрезвычайно высокий уровень развития этих обществ. Было принято считать, что по крайней мере до II тысячелетия до н. э. население южных районов опережало своих северных соседей, жителей прилегавших к Месопотамии районов Плодородного полумесяца. Это заблуждение возникло вследствие того, что материалы, имеющиеся в распоряжении современных историков, подчас носят случайный характер. Однако после того, как вся эта местность была обследована при помощи аэрофотосъемки и были обнаружены десятки теллей, раскопки которых дали поразительные результаты, стало ясно, что утверждение о приоритете Южной Месопотамии на рубеже IV и III тысячелетий не должно приниматься безоговорочно. Можно смело утверждать, что ни Северная Месопотамия, ни Сирия не были в тот период отсталыми районами, что у них была собственная высокоразвитая материальная культура, ничем не уступавшая культурам Южной Месопотамии.
Анализ развития племен, обитавших в Южной Месопотамии, не представляет сейчас для историка слишком больших трудностей, поскольку об обществах, населявших аллювиальную Месопотамскую долину, мы знаем гораздо больше, чем о жителях областей Плодородного полумесяца. Первые поселения на юге возникли на рубеже VI и V тысячелетий. С самого начала экономика базировалась на ирригационном земледелии. Отсюда — отличие здешних поселений от населенных пунктов Сузианы, где наряду с земледелием большое значение имело скотоводство. Поселения в Южной Месопотамии, как правило, крупнее (4–5 га), расположены обычно на небольшом расстоянии друг от друга, преимущественно вдоль рек и каналов. Первоначально для орошения использовалась вода реки (главное русло и его естественные ответвления), позднее от рек стали отводить каналы, протяженность которых с течением времени росла; от каналов отходили многочисленные мелкие ответвления. Таким образом, создавались локальные ирригационные системы, возникавшие независимо друг от друга, и в очень раннюю пору, уже в эпоху убайдской культуры, они зафиксированы по двум направлениям: во-первых, вдоль Евфрата, там, где располагались города Ниппур, Шуруппак, Урук и Ур, и, во-вторых, вдоль канала Итурунгаль-Сирара, соединявшего Евфрат с Тигром. В последующие века здесь выросли города Адаб, Умма, Лагаш и Нгирсу. Между первой и второй группой каналов пролегала пустыня, а между поселениями тянулись болота и пустоши. Это в конечном счете обусловило территориальные границы возникавших в этом районе государственных образований, а также на первом этапе и их политическую историю. Особенности природной среды на протяжении многих веков препятствовали объединению Южной Месопотамии, хотя отдельные населенные пункты никогда не развивались в полной изоляции друг от друга. Археологические изыскания дают бесчисленные примеры весьма ранних контактов, связывавших между собой жителей Южной Месопотамии едва ли не с самого начала заселения этой территории. Связи не прерывались ни во времена убайдской культуры, ни в эпоху урукской цивилизации, ни позднее, в историческую эпоху. Реки и каналы использовались как средства сообщения, благодаря которым осуществлялся обмен материальными ценностями и идеями. Производство развивалось главным образом в городах, которые были центрами местных ирригационных систем и главенствовали в пределах этих систем над прочими поселениями.
Археологический материал, полученный в районе Урука, превосходно иллюстрирует рост на протяжении веков числа населенных пунктов. Если в начале убайдской культуры в этом регионе было всего два поселения, то к концу ее (к середине IV тысячелетия до н. э.) их число возросло до 11, а к началу III тысячелетия — до 130. Это были небольшие деревеньки, которые претерпели существенные изменения лишь в эпоху Джем-дет-Наср (около XXVIII в. до н. э.). Некоторые из них пришли в упадок, иные, напротив, выросли в могущественные города, такие, как Урук или Шуруппак. Уруку в этот период, по-видимому, принадлежала административно-религиозная гегемония в данном районе (если мы правильно толкуем литературные памятники, рассказывающие о строительстве Эн-Меркаром или Гильгамешем городских стен).
Город редко располагался в центре территории, занятой подчиненными ему поселениями, поскольку локальные ирригационные системы обычно разрастались, все больше отдаляя периферию от центра. Так что ведущее положение города в этой системе обусловливалось не его географически центральным положением, а уровнем социального и экономического развития, от которого зависел и его своеобразный идеологический авторитет.
Мы располагаем чрезвычайно богатым материалом, относящимся к эпохе перехода от доисторического времени к историческому на территории Южной Месопотамии. Это так называемая урукская цивилизация, непосредственно связанная с традицией и достижениями убайдской культуры. Названа эта цивилизация по поселению Урук, где были впервые обнаружены следы очень характерного храма, прототипа зиккурата, с которым читатель уже встречался в связи с убайдской культурой в Эреду.
Урук уже с 1850 г. стал объектом изучения английской экспедиции У. Лофтуса. Уже тогда неоднократное пробное зондирование навело на мысль, что это место имеет богатую историю и что здесь непрерывно до времени парфян (247 г. до н. э. — 224 г. н. э.) жили люди. Более поздние изыскания, проводившиеся Немецким археологическим обществом и продолжающиеся по сей день, полностью подтверждают это предположение.
В период убайдской культуры Урук был довольно крупным поселением. Его расцвет начался в середине IV тысячелетия до н. э. В это время отмечен расцвет камнерезного ремесла, появлялось все больше изделий из меди, а керамика повсеместно изготовлялась на гончарном круге. Город развивался необычайно быстро. Характерно, что число городов, особенно на юге, непрерывно росло, тогда как количество сельских поселений сокращалось, ибо жители стягивались под защиту городских стен. Одновременно с Уруком в начале III тысячелетия в Месопотамии процветали Умма, Шуруппак, Забалам, Бадтибира и еще четыре города.
