— Ты полчаса назад позвонила, сказала, что тебя отпускают. Я сразу взял машину и приехал…

— Надо было раньше приехать! — высказалась бывшая. — Подождал бы здесь.

— А так что не так? — возмутился я.

— Все не так! — всучила она мне свою спортивную сумку с какими-то шмотками. — Я с утра жду, когда можно будет домой уйти!

— Дай мне, Господи, терпения, — проворчал я в ответ, выходя из палаты.

Алена, охая и ахая, обогнала меня в коридоре, придерживая бок и торопясь на выход.

— Раньше меня все равно не уедешь, — хмыкнул ей в след. — А если врач увидит, то и останешься здесь.

— Я вот все думала, почему я не сказала тебе о детях? — развернулась ко мне Алена.

— И почему? — поинтересовался я.

— Вот поэтому! — навела на меня указательный палец Алена.

Затем снова повернулась и уже медленнее пошла на выход. В машине мы больше молчали, но я иногда поглядывал на сердитую бывшую. И чего сердится? Ну было и было, теперь надо как-то исправлять ситуацию. Отказываться от дочек я не собираюсь, но и чувствовать себя виноватым остаток дней тоже не буду.

— Ален, давай договоримся, — начал я, подъезжая к дому и останавливая машину у ворот. — Ради девочек. Мы можем постараться не портить им сегодня праздник? Не устраивать выяснение отношений при людях и не предъявляя взаимные упреки?

— Я подумаю, — торопится Алена из машины.

— Да подожди ты, куда спешишь? — удержал ее за рукав шубки, замечая, что надо бы купить ей нормальную, а не эту из искусственного барашка.

— Я по девочкам соскучилась, Федя! — рычит бывшая. — Мне твои разговоры сейчас вообще не нужны.

— А их нет, — оглядел я пустое место перед воротами.

— Где они? — нахмурилась Алена.

— По магазинам поехали. Бабушка настояла на новых нарядах в новогоднюю ночь.

— На чем еще настояла твоя мама⁈ — взвизгнула бывшая, выползая из машины. — Это переходит уже все границы, Федор!

— Ты еще что творится дома не видела, — тихо проворчал я, хватая сумку с вещами и направляясь к калитке.

И точно. В доме меня ждал буквально ураган. Алена ходила по комнатам, задержавшись надолго в детской, и я слышал только ругательства. Не матом, конечно, но со вкусом.

— Ты хотя бы понимаешь, что вы наделали⁈ — возмущалась она. — Весь дом перевернули с ног на голову. Куда столько телевизоров, игрушек, одежды? Ты думаешь, что любовь можно купить⁈

— Причем тут любовь… — пытался защищаться я.

— А при том, что все это лишнее! — обвела рукой детскую девочек Алена. — Мы жили хорошо. Скромно, да, но без этих вот изысков!

— И что в этом плохого? — удивился я. — Если у меня и у родителей есть возможность дать детям все самое лучшее, мы дадим.

— А я просила? Девочки просили⁈ Ты теперь для них будешь добрый папочка с любящими дедушкой и бабушкой. Что будет, когда вы все наиграетесь? Девочкам я что скажу?

— Кто сказал, что мы играем? — начал заводиться я. — Это мои дети, как и твои. Я хочу им дать все, чего девочки были лишены с рождения.

— Ах, какие мы щедрые, добрые! Только вот выслушать бедную студентку в свое время не снизошли со своего трона…

— Хватит! — рявкнул я. — Есть девочки, а есть ты и я. Не нужно приплетать наши отношения и ставить между нами. Мои родители рады внучкам, они их любят. Ты лишила их многого: забрать из роддома, менять памперсы, видеть, как растут…

— Я еще и виновата!

— Мне плевать, кто виноват! Это наши с тобой дети, и я их не брошу!

— Тогда через суд! — выкрикивает бывшая. — Судись со мной, пусть назначают время и дни ваших встреч, но проживать в моем доме и устраивать из него магазин техники и детских вещей я не позволю.

— Согласен, с покупками мы немного перегнули. Но это на радостях. Сейчас родители успокоятся, и все придет в норму. Дай им немного побаловать внучек.

— А что потом? Кто их баловать будет? Я⁈

— У них есть отец, и баловать дочерей буду я.

— Конечно, когда есть на что, почему бы и нет? А ты представляешь, как буду себя чувствовать я? Когда ничего этого не могу себе позволить?

— Теперь у дочерей буду еще и я, забудь наконец о своем эгоизме.

— Да иди ты! — дверь детской с грохотом захлопнулась передо мной, чуть не ударив по носу.

Вот и поговорили, отлично. Что теперь делать? Впрочем, перебесится. Сейчас приедут родители, девочки, и Алене придется придержать свою ревность. Но вот как быть дальше? Я не представляю. Вернулась домой, называется.

Алена спускается из комнаты девочек, только когда вернулись домой родители с внучками.

— Мамочка! — кидаются дочки к бывшей.

— Хорошие мои, как я соскучилась! — обнимает их и целует Алена. — Как вы тут одни?

— Мы не одни, у нас бабушка, дедушка и папа!

С гордостью смотрю на девчонок, хоть кто-то принимает меня в этом доме.

— Насчет папы мы еще поговорим, — бросает на меня сердитый взгляд бывшая. — А вот с бабушкой и дедушкой хотелось бы пообщаться более предметно.

— Что же, мы не против, — поджимает губы мама и проходит в гостиную, снимая на ходу шубу.

Папа идет за ней и принимает от нее одежду, сам почему-то остается в куртке.

— Я так понял, что нам нужно уехать? — поворачивается к Алене, когда все усаживаются кто куда.

— Это было бы лучшим решением, — невозмутимо произносит Алена. — Сами понимаете, что мы с вашим сыном друг другу никто, поэтому это мой дом и я не хочу, чтобы он здесь оставался.

— И мы, соответственно, тоже, — произносит с обидой мама. — Извини, Алена, но это наши внучки и мы очень хотели встретить Новый год с ними. До этого у нас не было такой возможности.

— Скажите спасибо вашему сыну, — тут же фыркает бывшая. — Но и меня прошу понять, я воспитываю девочек одна, мне помогает только мама. Мы привыкли к определенному образу жизни и вот это вот все, что вы здесь устроили, нам совершенно ни к чему. Более того, мне это не нравится!

Алена обводит руками гостиную, а я вздыхаю.

— Конкретно что вам не нравится? — вступает в разговор папа. — Новый телевизор, стиральная машинка или подарки девочкам?

— Вы все это сделали без моего согласия… — начинает Алена, но папа ее прерывает:

— Допустим, мы бы спросили, каков был ваш ответ?

— По поводу телевизора или нового шкафа? — озадачивается бывшая.

— Всего, что конкретно вам мешает? Новая микроволновка или ботиночки у девочек с натуральным мехом? Или платья, в которых они были самыми красивыми на новогодней елке?

— Нет, но…

— Вот именно, мы ничего такого не сделали, чтобы испортить своим внучкам жизнь. — подводит итог папа, а Алена только разводит руки.

Я мысленно аплодирую отцу, все-таки дар убеждения и подбор аргументов в нем силен, как в бизнесмене. Вот бы мне так научиться, а то хожу вокруг да около.

— Я вас понимаю, но и вы меня поймите. Нашу с девочками жизнь я менять не собираюсь.

— Хотите вы того или нет, но она уже поменялась, — улыбается папа. — Если вы хотите, чтобы Федор добился своих прав через суд, то нет проблем. Сами понимаете, что препятствий к этому нет. Мы этого добьемся рано или поздно, но оно вам надо? Почему бы не договориться тихо и мирно?

— И как вы себе это все представляете? — хмурится бывшая.

— А так и представляем, — вступает в разговор мама. — Сегодня уже поздно, нам придется встретить Новый год всем вместе, а вот завтра мы заберем внучек к себе домой. Когда вас выпишут из больницы, девочки вернуться.

— Ну уж нет! — возмущается Алена. — Девочки останутся со мной!

— Где, в больнице?

Алена смотрит то на родителей, то на меня. Вижу, что ответить ей нечем. И правда, с кем девочки останутся завтра, если бывшая всех решила выгнать.

— Я с ними останусь здесь, — вздыхаю и прихожу на помощь Алене. — А вы поедете домой. И правда, дом не резиновый, а мы тут непрошенные гости. Надо бы освободить жилплощадь. Как Алену выпишут окончательно, я уеду.

— Папа, совсем уедешь? — дергает меня за рукав одна из дочек. — А мы?