Симфония рассвета Чуть брезжит на востоке солнца первый луч, ползёт на запад ночь аморфной тенью, дрожит Луна, лишь ненадолго выглянув из туч, заворожённая спектаклем дня творенья. И можно пить густую тишину как сок в стремительно светлеющем бокале сада, и оценить ещё не утро, но уже его намёк, Земле поможет свежесть и прохлада. На грани сна и яви лес почти готов навстречу небу сладко-сладко потянуться и как всегда в рассветную симфонию без слов в божественном экстазе окунуться. Звенит роса хрустальной чистотою струн, покорная капризам музыканта-ветра, птиц голоса туманный строй небесных дум дерзнут вот-вот смешать во славу света. Дождь в сердце
Мы с тобою живём под дождём, Тучи плачут и ночью, и днём. Мы привыкли уже к непогоде, Мокрый зонтик всегда будет в моде, Затхлый дух пропитает наш дом — Мы с тобою живём под дождём. Мы с тобою грустим в темноте, А прелюдией к этой беде Стали алчность, порок и обман, Боль в спине от предательских ран. Потерявши свой свет в пустоте, Мы с тобою грустим в темноте. Мы с тобой заблудились во сне, Я лишь мнился тебе, а ты – мне, Наяву – одиноки вдвоём, Жизнь свою превращаем в фантом, В грёзах гимны слагая весне — Мы с тобой заблудились во сне. Поздняя осень Тоскливой бездорожной грязью Заполнен тракт, поля ж пусты, И бурой листопадной вязью Покрыты хмурые дворы. По крыше лупит дождик мелкий, Что день, что вечер – всё серо. И голые, как рёбра, ветки Скребутся в мокрое стекло. Всё чаще по утрам туманы Змеятся ватным серебром, И ветер бьётся в ритме рваном, Тасуя тучи за окном. И пусть себе! Погоды стылой Мне ли бояться у огня, Что ты с улыбкою счастливой Теперь разводишь для меня. Песня менестреля Хотел я пламенем живым оставить память на века, я был везуч, толпой любим, но вечность всё же далека. И вот почти что наугад бродил я в поисках судьбы, как вдруг неважен результат стал, если рядом будешь ты… Скажи, зачем мы с тобою встретились на свете? наш мир – сны, а на реальность кто ответит? Страшусь я облечь в слова простую мысль: как без тебя найти отныне в жизни смысл?! Я прошагал немало миль, встречал не раз рассвет в горах, глотал в степи сухую пыль и грязь месил в чужих краях. О справедливости мечтал, сносил пустой укор молвы и голос свой в толпе терял, слагая песни о любви… И вот иду прочь, чтоб отпустить тебя на волю, И пусть ночь опять меня застанет в поле. Скажи «нет!» — не стану слушать оправданий! Любви свет не избавляет от страданий. Я до сих пор не знаю сам ответ на главный мой вопрос: в угоду я каким богам играю роль шута всерьёз? Зачем я строю на песке своей надежды хрупкий дом и всё скитаюсь налегке, в тайне мечтая о другом? Что ж, мне опять в путь, не оглянусь на прошлый вечер. Меня – забудь! Скажи себе, что жар не вечен. Уйду вдаль вслед за неведомой звездою. Моя боль всегда останется со мною… «Есть такие моменты, когда тишина…» Есть такие моменты, когда тишина ближе к истине, чем миллиарды упущенных слов, в них, как вопль беззвучный, дрожит одиноко струна — не допета баллада о милой иллюзии снов. Если вдруг ты решишь, что ошибся, что надо уйти, В моём сердце застонет, забьётся сухая гроза. Но я знаю, что лгать — невозможно, А значит – прости! Отпущу твоё сердце, как птицу, я ввысь навсегда. В суматохе поверхностных дней, в суете толчеи потерять можно смысл любви, и уйдёт красота. Мы бездумно склоняли мечты — и твои, и мои, как итог, на руках нам осталась одна пустота. Есть момент тишины — В нём бальзам избавленья от грёз. Не добавить в него ничего, ничего не отнять, клятвы мы составляли невольно из пролитых слёз, и теперь они высохли… Что ж, это можно понять. Если вдруг я почувствую: танец подходит к концу, и построенный нами дворец — не дворец, а тюрьма, не смогу я солгать, и тогда у тебя попрошу, отпустить моё сердце, как птицу, в полёт навсегда. |
