– В тебе чувствуется добрая сила, – говорила ей подруга Маша, водившая конные походы к Белухе, – а еще ты очень забавно шутишь.

– Например, о том, что нельзя орать песни под гитару после одиннадцати вечера, – шутила Аяна. И они обе вздыхали, потому что чувствовали себя не столько владелицей базы отдыха и проводником, сколько воспитательницами великовозрастных оболтусов. И не пугало ведь туристов и то, что все знали, что Аяна маг! Не все гости такими были, но те, которые попадались, заставляли иногда изумляться, как они дожили до своих лет и не пропали где-нибудь в лесах или горах. Чего стоил только случай, когда группа специально орала на склоне горы, чтобы проверить, сдвинет ли лавину. Ну что, сдвинула, потом их искали и вывозили вертолетами МЧС. И штраф впаяли крупный.

После поклона духам Аяна включила на телефоне видео, поставила его на забор и стала бодренько делать утреннюю гимнастику. Духи духами, а о теле нужно заботиться. А затем – проверить повариху, готовится ли завтрак, разбудить всех, кто слишком долго гулял вчера и пропал, заселить раннеприехавших – и, наконец, в лавку.

Однако что-то ее тревожило, и Аяна вопреки обыкновению сначала заглянула в свой шаманский угол – выделенное помещение за лавкой, где она занималась целительскими практиками, иглоукалыванием, снятием порчи, гадала на будущее и обеспечивала благословение духов. Перед этим своеобразным «кабинетом», ибо сидела она на циновке на полу и на полу же проводила процедуры, вдоль ручья росли посаженные бабушкой семь деревьев, украшенные ленточками. Мощные духи, которым род Алтын-Башевых поклонялся каждый сезон, на ветви которых вешали ленточки с просьбами о благословении, а в корни которых закапывались болезни и несчастья.

Тревога все не отпускала, и потому она взяла кошму, расстелила ее на полу перед циновкой, сняла с крючка мешочек с разноцветными камнями для предсказаний – хуваанак – и, положив его на кошму, взялась за бубен. Села на циновку, запела тихо, гортанно, застучала в бубен, погружаясь в транс, и когда стены жилища растворились и осталась она одна с великой природой края, когда встали вместо гор, озер, деревьев и ветров смутные, словно смытые, очертания духов, она стала выкладывать камни на кошму, как ложились они под руку.

– Что же, гости, как удивительно, – пробормотала она. – Старый знакомый? Голова и маг, хм.

Мелькнула мысль, что может опять пожаловать ее научный руководитель, но Аяна ее отмела. Калашин звонил иногда, интересовался, не надумала ли она возвращаться, сетовал, что на кафедре некому работать, звал к себе, но она отказывалась. Слишком болезненно это все было.

– Так, угроза, несправедливость, понятно… дорога. И скорая дорога… и что? Открытое сердце?

Она засмеялась и смела камни. Духи иногда шутили и с шаманами. Перегадает еще раз вечером.

Надо же, открытое сердце! И в кого тут влюбляться, если она всех из села с детства знает, большая часть уже женаты, меньшая – ее семье родня. Да и побаиваются ее. Не потому, что маг, – от союза магов с обычными людьми рождались маги, это было почетно. Но не всякий решится жениться на шаманке. Не в туристов же влюбляться – они сегодня здесь, и завтра там, и даже если кто-то пытается ухаживать, это несерьезно, это только в надежде, что обломится горячая ночка. И все.

Что же, пора еще раз обойти базу и открывать лавку. И ждать, как сбудется предсказанное духами.

– Да помню, помню эту группу, – говорил крупный, как медведь, бородатый владелец турбазы «Пищуха», расположенной у села Тюнгур. – На обратном пути они у меня останавливались. Уставшие были, ну, как все, кто из пешего похода возвращается. Но довольные. Радовались, пили много. У нас это, – он почесал нос и оглушительно чихнул, – не сильно любят. Нет, бутылочку пивка или стопочку коньяку – за милое дело, но без упивания. Духи пьяных и шумных не любят.

– Постойте, – Сергей перебрал документы, – тут говорится, что они по маршруту должны были остановиться на той же базе отдыха, что и на пути в горы. В «Зеленой долине».

– Так должны были, – кивнул хозяин, – но с хозяйкой что-то не поделили, она их и в день отхода ровно по времени выставила, не дала подождать, и обратно, сказала, не примет.

– А хозяйка кто? – уже предполагая, что услышит, уточил Ионов.

– Аяна Дмитриевна, – с уважением ответил хозяин. – Да вы сами у нее спросите, она и расскажет.

– Спросим, обязательно спросим, – ответил за коллегу Сактан.

Сергей обошел домики «Пищухи», где после возвращения ночевала группа, столовую, двор – но ничего, ни личной вещи, что несло на себе оттенок их ауры, уже не было – кроме договоров, подписываемых при заселении. Мишутка тоже ничего не ощутил. За год следы полностью рассеялись.

Село Тюнгур, разделенное пополам автомобильной дорогой, располагалось у устья реки Тюнгур, которая впадала в Катунь, и было таким же живописным, как все вокруг. Домики стояли вразнобой, слегка уныловатые, будто припыленные и выцветшие от солнца, но яркая зелень поросших хвойными деревьями склонов, лугов, огородов и белые стада барашков и овец, пасущиеся на склонах, делали вид умиротворяющим. Местные жители, явно привыкшие к обилию приезжих, на машину следователя внимания не обращали.

– Отсюда идут все походы к Белухе, – Сактан показал на подвесной мост через реку Катунь, который выглядел, как что-то монументально-ржавое, с высоченными стальными опорами, поднимающимися по обе стороны реки, и словно провисшими тросами между ними, что поддерживали узкий проезд над водой.

– Выглядит так, будто ему давно нужен ремонт, – честно сказал Сергей.

– Это у вас в Москве, чуть что облупилось, не успел моргнуть, сразу ремонтируют, – обиженно отозвался Чербеков. – А в регионах все куда дольше и размеренней, Сергей. Стоит мост и стоит, еще сто лет простоит.

Ионов с сомнением глянул на мост, но не стал отвечать, чтобы не обижать коллегу.

База отдыха «Зеленая Долина» находилась на окраине села и радовала взгляд шестиугольными домиками с плоскими пирамидками черепичных крыш. База, обнесенная чисто номинальным забором – пара длинных жердей меж вкопанными столбами, – пользовалась популярностью – на парковке стояло с десяток автомобилей, туристы обедали за большими столами в беседках, жарили шашлык, играла тыц-тыц музыка с одной стороны и гитарное бренчание с нестройным хором голосов с другой.

– Интересные домики, – заметил Сергей.

– Это аилы, – ответил Сактан. – Наши предки – кочевники, они ставили переносные юрты на стоянках и пастбищах, а когда находили места, где скот мог пастись круглый год, строили стационарные деревянные аилы. Внутри по кругу лавки, а посередине – очаг с подставкой под казан.

За воротами с большой надписью «Зеленая долина» расположились с обеих сторон сразу два аила. На одном, шестиугольном – надпись «Администрация. Заселение». На втором, восьмиугольном – «Лавка сувениров».

Ионов ощущал легкую напряженность – как встретит его та, свидетелем (и участником, что уж там) чьей неудачи он стал? Вспомнит ли вообще? Согласится сотрудничать? А если она причастна, если она обозлилась из-за проваленной защиты и проводит тут свои ритуалы над людьми? Много он видел таких, кто из-за неудач в прошлом свернул на темную сторону…

– А Аяна Дмитриевна в лавке, – ответила им из-за стойки администратора бойкая черноволосая девчушка, выглядевшая так, будто она только вчера школу закончила. – Могу ее позвать!

Она заметила у гостей нашивки магических следователей, и теперь ее глаза сверкали любопытством, оторвавшим ее от телефона, в котором она что-то листала.

– Сами справимся, – лишил ребенка радости Сактан. Сергей лишь усмехнулся, и они вышли из лавки.

Здесь было много следов самых различных аур, и люди, видневшиеся повсюду, тоже светились белесоватой дымкой, показывавших, что в них совсем нет магии – маги были окутаны аурой желтоватого цвета, как почти рассеявшийся огонь, и ощущались теплее. Но стрелка оставалась прозрачной, и Мишутка спокойно сидел на плече, лишь с любопытством поворачивая туда-сюда голову.