До отъезда она, забирая документы, увидела в коридоре МГАМ идущего навстречу Ионова и развернулась. Встречаться с ним она не хотела.

Дом был пуст – бабушка уже два года как ушла к духам, дед умер еще раньше, мама с папой читали лекции в магической школе Китая. Родители и близкие порасспрашивали ее, попереживали, но, увидев, как тяжело ей даются эти разговоры и как она не хочет о случившемся говорить, отступили. Аяна иногда вспоминала о своей кандидатской, хотела посмотреть, проверить расчеты – но рука не поднималась даже открыть документ. Равнодушие, напавшее на нее после поражения на защите, не отпускало. А свое кольцо с руническим кристаллом она сняла и положила в шкатулку. Иногда она доставала его и пыталась позвать Перышко – но с каждым месяцем желание становилось все меньше, и она прекратила попытки.

Через год ей позвонил по видеосвязи Лаврентий Дормидонтович. На плече у него туманным пятнышком топтался черный вороненок, на указательном пальце поблескивал перстень с черным руническим агатом.

– Аяна Дмитриевна, – волнуясь, сказал он, – я перепроверил ваши расчеты и нашел несколько ошибок. Пересчитал, и вот – Каркуше уже три месяца, он не пропадает, только растет и укрепляется. Вы помните ваше обещание, Аяна? Я подготовил огромную статью для презентации методики создания фамильяров. Я представлю ее не только в магическом научном сообществе, но и министру магии. Вы там значитесь соавтором. Но я обязан вас спросить – вы не хотите все же представить свою работу сами?

Что-то всколыхнулось в сердце, какая-то яркая эмоция – но как всегда, при мыслях о диссертации следом пришло равнодушие, и Аяна покачала головой.

– Нет, Лаврентий Дормидонтович. Не хочу.

Он покачал головой, поуговаривал ее горячо и попрощался в сердцах с видимой досадой. А через три дня вышла статья, автором которой значился ее научный руководитель. Аяна была в числе соавторов, Лаврентий Дормидонтович указывал, что основывался на ее исследованиях.

Магический мир охватила фамильярная лихорадка. Это было сродни взрыву. Все срочно выращивали себе фамильяров. Лаврентий Дормидонтович получил несколько десятков премий по всему миру – и получал он в том числе за Аяну.

Но метод создания все равно получил его фамилию. А через некоторое время он женился на Катюше Скворцовой, дочери министра магии, которая ему в правнучки годилась. Впрочем, Аяне не было до этого дела. Она помогала обычным людям и максимально оградилась от магического сообщества.

Сергей Ионов, маг-следователь Магического сыска первого разряда, и в юности не любил неожиданностей, а уж сейчас, в свои тридцать пять лет, и подавно. И поэтому, когда днем в воскресенье ему позвонил начальник, трубку он брал с нехорошим предчувствием.

«Опять пропал выходной?», – прошелестел в его голове голос Мишутки, сапфирового сыча-фамильяра, который с упоением копошился в ящике с пуговицами.

«Разберемся», – пообещал Ионов, пощекотав его по пушистой голове. Блеснул рунический сапфир на фамильярном кольце. Мишутка фыркнул и стал невидимым: только пуговицы шевелились сами собой.

После появления фамильяров стало очевидно, что они вызывают у владельцев устойчивое умиление, как славные дети или котята, и потому им давали исключительно уменьшительно-ласкательные имена. Было забавно, когда у сурового боевого мага из штурмовиков фамильяра звали Ананасик или Лапочка.

– У нас вчера одновременно исчезли восемнадцать человек из пяти городов России, Сережа, – услышал он усталый голос генерала Михеева, возглавляющего магический сыск Москвы. – Из них одиннадцать – из Москвы.

– Василий Лазаревич, вот никогда вы с хорошими новостями не звоните, – укорил начальство Сергей. Он мог быть слегка фамильярным – генерал подчиненных любил и сам был не чужд хорошей шутки. – Я уж думал, вы меня повысить решили.

– Раскроешь дело – и повышу, – пообещал Михеев. – А пока отставить шутить, к делу, Сережа.

– А как же дело о ментальном воздействии? – не отступил Ионов. – Сами говорили, оно приоритетно.

«Ментальное» дело было еще как важно – то тут, то там обнаруживались и маги, и простые люди, подвергнутые ментальному воздействию неизвестной природы. У них у всех в ауре присутствовала едва заметная голубоватая дымка около затылочного сплетения энергий, они все начинали вести себя странновато, но общего пока найти не получалось. И раскрыть это дело тоже – ведь подвергать ментальному воздействию кого бы то ни было без согласия или без нужды закона считалось преступлением.

– Дождется тебя твое дело, я пока твоего напарника на него поставлю, – проворчал генерал. – Пока снимаю тебя с него. Пойдешь на Алтай искать исчезнувших. И не спорь со мной, пока я тебя на Новую Землю не засунул.

– Почему на Алтай? – тут же понятливо перестроился Сергей.

– Потому что всех пропавших объединяет только одно – они были в походе на Алтае год назад. И через год и несколько дней исчезли.

– На глазах у ординаров исчезли? – поинтересовался Ионов. Ординарами называли обычных людей, не обладающих магическими способностями.

– Близкие этого не помнят, – отозвался Михеев. – Некоторые только сегодня спохватились, что со вчерашнего дня не видят человека. И пропали все по московскому времени утром, примерно в девять часов двадцать три минуты. Кто-то вообще из своей постели исчез.

– Могли пропавшие сами выйти, под внушением, например, и уехать куда-нибудь? – поинтересовался Ионов. – Или пропали на месте?

– Но на камерах вокзалов и аэропортов записей нет, а там, где пропажа случилась под камерами – белый шум, – пояснил генерал. – А знаешь, почему я звоню именно тебе, а не кому-то еще?

– Почему? – Сергей догадался, но спросил, чтобы порадовать начальство. Мозги его уже разгонялись перед новым интересным делом.

– Потому что ты преподавал на Алтае в магической академии. И точно знаешь больше, чем остальные, про местных духов.

Сергей вспомнил магическую академию, запрятанную в горах, и улыбнулся.

– Преподавал, – согласился он, – два года, пока меня не пригласили в МГАМ. Но вы должны понимать, что я видел Алтай большую часть времени из окон академии, ходил туда ежедневно телепортом из Москвы. И дальше окрестностей нигде не бывал. То, что я видел – да, красиво, и грань с волшебным миром тоньше. Духи чаще выходят на контакт с людьми, и людям в Иной мир попасть легче. Но и веры в недоказуемую этническую магию больше… Кое-что про духов я, конечно, узнал, но…

– Значит, тебе там все знакомо, – прервал его генерал. – Собирайся, с утра заходи в участок, там лежит дело, и давай порталом в Горно-Алтайск. Там уже предупреждены, собирают информацию по маршруту туристов, вдруг будет зацепка.

– Будет сделано, Василий Лазаревич!

– Всем бы такое рвение, – пробормотало начальство и отключилось.

Сергей Ионов был человеком дотошным, больше всего уважал закон и логику, поэтому не мог читать значительную часть современных книг и смотреть кино – слишком идиотическим иногда было поведение героев. Однако он знал, что в Ином мире у волшебных существ и духов своя логика – ну кто из обычных здоровых людей на полном серьезе может навредить другому за то, что тот взял его вещь и не положил точно на место? А духи могли.

Россия – огромная страна, и в каждом из ее краев были свои волшебные традиции. Иногда вполне себе славянские мавки и лешие сосуществовали со злым духом-детокрадом дзидзи на исторической территории коми или с якутскими айыысыт, покровителями плодородия и деторождения. Появились духи и местные божества кто раньше людей, кто одновременно с людьми, а затем, где в них верили, где приносили им дары, там они и закрепились. Но со временем грань между волшебным и обычным миром становилась все толще, и истории о духах, жар-птицах и божествах перешли в разряд сказок и мифов. И только после Великого слома оказалось, что они реальны.