— Так боишься? — холодный голос древнего мага ярко контрастировал с настроением девушки.

— Скорее хочу держаться от них как можно дальше.

— Не могу не согласиться. — вставила Ларель, пристраиваясь неподалеку от соблазнительницы. — И хочу отметить, что ваш разговор было интересно послушать.

— Да, тебе пошло на пользу, я это вижу.

…

Пропустив Лиалу мимо себя, Тирисфаль мысленным усилием отправил шарик света под потолок зала. Ему самому освещение не требовалось, но ученицам оно было необходимо.

— Выбирайте, Тайная Магия или Тьма? — произнес маг, вставая перед выходом в коридор.

— Тьма. — голос принадлежал Инфей.

— Мы не сможем ее постигать, поэтому Тайная Магия.

— Согласна, хочу видеть то, что в будущем смогу делать сама. — поддержала Ларель.

— Два голоса против одного. — подвел итог колдун. — Что же, покажу полноценный третий порядок, не прибегая к чему-то более серьезному. Но вы должны понимать, что мои навыки превосходят магов того же уровня. И вряд ли сами сможете полноценно использовать заклинания так же. Совсем не многие, подобно мне, способны составлять новые и менять старые формулы на ходу. Чаще всего маги предпочитают обходиться заранее подготовленными и проверенными.

— Они всё ближе… — голос юной ученицы самую малость дрогнул.

И правда, чернокнижник видел, что самые резвые уродливые создания не дальше пятнадцати метров. От десятка кристаллов, оставленных для сражения, отделилась четверка. Пролетев вперед, они замерли по углам коридора. Полностью осушив еще одну душу, чаротворец окружил темницы плотными сферами из письмен. И уже они начали тянуть силу из Искр, преобразуя ее в ману.

«Так будет сложнее сплетать руны, но иначе никак. Раз решил показать именно Тайную Магию, нужен источник чистой маны, не коснувшейся моей ауры»

Спустя две секунды, пленка насыщенно-синего цвета запечатала проход. То был щит и одновременно холст. Меж тем, подвластные воле своего творца, сферы начали изменяться, расти. Вокруг них выстроился еще один ряд символов, пронизанный линиями, соединявшими его и первый слой воедино. Несколько прямых, являвшихся обычными каналами передачи энергии, встроились в щит.

Новые четыре молочно-белых кристалла заняли место в глубине сфер. И тогда же они дополнились третьей формулой, самой сложной и объемной. Вместе с тем, изменения произошли и со щитом. Его структура, не видимая простым зрением, украсилась формулой. Первое, но не последнее заклинание, спрятанное в заклинании.

От душ остались огарки, но больше и не требовалось. Они стали компенсаторами, на случай резкой потребности в мане.

Первый слой сфер преобразовывал ману, изменял ее до нейтрального состояния, питая верхние и щит. Второй представлял из себя уловитель маны, передающий все собранное на первый слой. Третий слой — накопитель и проводник чар. Он значительно расширял радиус, в котором демонолог мог сотворить формулу и частично облегчал манипуляции с маной, вне ауры.

Встав прямо перед защитной пленкой, Тирисфаль сложил руки на груди. В грядущей стычке перчатки обещали не пригодиться. Вся работа ложилась на его разум, требуя исключительной, на данный момент, концентрации. Школа Тайной магии была сложна и требовательна. Малейшая ошибка в начертании руны или глифа, могла привести к полному краху всего каскада чар. Тьма была лишена подобных недостатков, но и у нее имелись свои нюансы.

Громко перебирая лапами-когтями по камню, существо, похожее на огромную гусеницу, головой врезалось в щит. Хитин защитил ее от повреждений. Однако, не от магии. Щит принялся тянуть из нее ману, подпитывая себя.

Заверещав, нар’глод нахлестнул на непроницаемую поверхность и начал пытаться скрести ее когтями. Его нутро, обычно обращенное к полу, оказалось поразительно красным и покрытым слизью. Плоть была покрыта узлами и опухолями, растущими, как попало более мелкими коготками. Глаз у существа вовсе не было. Пасть, мелкая, изорванная собственными, растущими вразнобой мелкими клыками, выглядела нелепо, нежели опасно.

«Рядовая бестия, аура почти не развита, маны в ней не много. Мясо»

Сферы успели накопить достаточно магической силы, вытягивая ее из окружения, чтобы можно было использовать пару мелких заклинаний без риска нарушить целостность общей конструкции.

Из поверхности щита выстрелило несколько пик, пронзив мягкую плоть и оттащив гусеницу на метр. Предельно простые конструкции, в обычной ситуации больше фокус, нежели нечто действительно опасное. Но сейчас их оказалось достаточно.

Тварь истошно верещала, истекая кровью, извивалась, усугубляя полученные раны. Она рвалась вперед, отчаянно пытаясь дотянуть до щита, постепенно расставаясь с жизнью и маной. Волшебная энергия же, по проложенным каналам, текла в сферы.

Взор колдуна направился за спину гусеницы, к орде. Он перебирал в уме варианты, прикидывая, как встретить напор гротесков, как удержать их, не потратив лишней маны.

Глава 65

«Хорошее место для обороны, много свободной маны. Приятно биться возле свободного источника маны» — взор Тирисфаля был зафиксирован на подступающей орде. Руки сложены на груди. — «Будь еще при мне прежние возможности…»

Даже в нынешнем состоянии он не видел проблемы в истреблении пары-тройки сотен уродливых тварей. Откровенно говоря, на них всех хватило бы всего несколько заклинаний из разряда тяжелых, или одного, записанного в личной книге заклинаний. И плевать маг хотел на принадлежность нар’глод к старшей расе, на их разумность. В них он видел всего лишь способ вернуть себе былое могущество, возможность исцелиться.

Многоножка продолжала извиваться, нанизанная на бледно-голубые пики, как насекомое на булавку. Ее уродливая пасть не закрывалась, оглашая тоннели визгом. Именно туда и угодил еще один магический конструкт. Как и прочие, он не смог пробить тело насквозь, но задел мозг. Колдун попросту не мог промахнуться по зафиксированной цели, пусть она и извивалась.

Душа, покинув тело, тут же притянулась к облаченному в черное чаротворцу и упала под ноги молочно-белым кристаллом. Для этого ему не понадобилось прикладывать каких-то усилий. Столь мелкие души оказывались в его полной власти, едва покинув материальную оболочку.

От щита по стенам, потолку и полу, поползли голубые линии. За жалкие секунды они покрыли пять метров пространства сложным рисунком. Магической схемой. Она была продолжением той, что скрывалась в щите.

Первый гротеск, влетевший на территорию печати, выглядел совершенно особенно. Фигурой он походил на двухметрового, жирного гуманоида, вывернутого наружу. Вместо головы и груди у него была пасть, полная длинных игольчатых зубов, и даже ребра торчали наружу частоколом. Довершал картину огромный язык, занимающий почти всю внутреннюю полость, вместе с десятком мелких собратьев, больше похожих на щупальца.

Стоило его стопам коснуться пола, как мана взрывом вырвалась наружу, потянувшись во все стороны. Печать с жадностью поглощала угощение, передавая его в сферы. В гротеске оказалось на удивление много магической энергии. Словно бы она требовалась ему для чего-то еще, помимо пассивной защиты.

«Странно» — отметил колдун, присмотревшись к созданию. — «У него крошечный мозг, да и аура почти не развита. Но вот внутренние каналы течения энергий — другое дело. Внутренних органов почти нет, но очень много жировых запасов, ко всему прочему, они сильно уплотнены. Выглядит как пасть, но пищеварительная система отсутствует… Как необычно. Что же это такое на самом деле? Руки так и тянутся выпотрошить и проверить, на какие ингредиенты его можно пустить. Да только лаборатории нормальной нет…»

Следом за первым, на территорию печати начали забегать и остальные подземные мерзости, не уступавшие друг другу в отвратительности облика. Все новые и новые потоки маны, хоть и слабые, устремлялись по каналам ко щиту. Однако, не дополнительная подпитка сфер стояла во главе угла, а ослабление. Лишенная магии, аура не способна даровать хоть какую-то защиту владельцу.