– Я не звала, – прошептала. – Я думала, вы человек…

– А я похож на человека? – Он улыбнулся, и я увидела длинные острые белые клыки.

А в следующий миг он вдруг бросился на меня, как дикий зверь. Я завизжала, отпрянула и сделала единственное, на что было способно моё обезумевшее от ужаса тело: сорвала с плеча сумку и со всей силы швырнула прямиком в него.

В полете сумка раскрылась, и из неё выскочил заветный бутылёк, перевернулся в воздухе и ударил нечисть аккурат меж ледяных глаз. Стекло хрустнуло, и золотистая жидкость потекла по бледному лицу, по скулам, по губам, за ворот.

Хищное выражение сползло с лица нечеловека, как маска, и под ним проступило что-то совсем другое.

– Как тебя зовут? – спросил он тихо.

Я осторожно сделала несколько шагов назад. Секунду назад он бросился на меня с клыками наголо, а теперь стоит и спрашивает имя?

«Если бы хотел сожрать – не стал бы знакомиться, – подумала я лихорадочно. – Или стал бы? Может, у нежити так принято – сперва представиться, потом сожрать? Вежливая нечисть, надо же».

Но он не двигался, не скалился, и клыки куда-то пропали.

– Дарина, – сказала я, потому что врать не было смысла, а молчать под этим взглядом не хватало смелости.

Он повторил моё имя несколько раз. А пока произносил, его лицо неуловимо менялось – становилось мягче. А вот взгляд, напротив, стал каким-то ошалелым, как у человека, которого огрели по голове.

– Ты пойдёшь со мной, Дарина, – наконец, произнес нечеловек.

– Никуда я с тобой не пойду! Ты нежить! Нечисть! И сожрать меня хочешь!

– Не хочу, – сказал он с таким недоумением, словно сам не понимал, почему не хочет.

– Ну да, конечно. – Я снова пятилась, не сводя с него глаз. – Минуту назад очень даже хотел!

– Минуту назад я тебя не знал, – сказал он так просто, что я на мгновение растерялась.

– Ты и сейчас меня не знаешь! Я тебе только имя назвала!

Я отступила ещё, и нога поехала по мокрой глине. Нежить тут же оказался рядом, подхватил меня за локоть, не давая упасть. Пальцы у него были ледяные, но держал он меня бережно.

Я все равно сразу отдёрнула руку:

– Не трогай меня!

На бледном лице проступила искренняя, почти детская обида, совершенно неуместная на морде нечисти, которая только что скалила клыки.

– Так давай узнаем друг друга. Меня зовут Морен.

Даже самый несмышлёный ребёнок в Липовке знал, нечисть скорее руку себе откусит, чем назовётся. А он вот так легко и просто имя сказал! Либо он сейчас убьёт меня, либо с ним что-то очень-очень сильно не так.

Я уставилась на Морена… и только тут осознала то, что должна была понять сразу: его лицо блестело точно таким же мерцанием, как то, что было в тёмном бутыльке, который дала мне Чернавка.

Я опустила взгляд и увидела в примятой траве осколки тёмного стекла. И тут до меня дошло: «Тот, кому зелье попадёт, не сможет от тебя отойти, не сможет не думать о тебе. Будет рядом, будет заботиться, будет глядеть так, словно ты ему свет в окошке».

– Ох… – Я зажала рот ладошкой.

Морен склонил голову, разглядывая меня этим своим пугающе-внимательным взглядом.

– Что такое?

– Ничего, – выдавила я, потому что объяснять нечисти, что он влюбился в меня из-за зелья, это еще более плохая идея, чем случайно приворожить его. – Совсем ничего. Просто у меня сегодня плохой день. Я, пожалуй, пойду домой, – добавила я как можно твёрже и сделала шаг в сторону. – Было приятно познакомиться…

– Тут кроме меня много кто бродит, и не все такие… – он запнулся, подбирая слово, – добрые. Уверена, что хочешь уйти?

«Добрые?! – завопило у меня в голове. – Он минуту назад на меня с клыками кидался, а теперь – добрый?!» Но вслух я ничего не сказала, потому что где-то в глубине леса, словно в подтверждение его слов, протяжно и тоскливо кто-то завыл.

– Ну вот и решили, – сказал Морен и, прежде чем я успела спросить, что именно мы решили, подхватил меня, перекинул через плечо и пошёл к реке.

– Ты что делаешь?! – взвизгнула я, молотя кулаками по его спине. Я ему что, мешок с репой? – Поставь меня на землю! Немедленно!

– Ты сама сказала, что у тебя плохой день, – ответил он невозмутимо, будто нести на плече брыкающуюся девицу для него привычное дело. – Я сделаю его лучше.

«Интересно, часто он так девиц на себе таскает?» От этой мысли внутри кольнуло что-то совсем нелепое, и я сама себе мысленно дала подзатыльник.

– Мой день станет лучше, если ты меня отпустишь!

– Нет.

Он ступил в реку, и я вскрикнула, ожидая того, что намокну в ледяной воде, но под ногами Морена расстелилась серебристая рябь, и под ней не было ни дна, ни берега – только пустота. Осока, деревья и всё остальное поплыло вверх, удаляясь, а воздух стал другим: холодным, пахнущим мёрзлой землёй и чем-то сладковатым, от чего закружилась голова.

– Куда ты меня тащишь?!

– Домой.

Темнота сомкнулась над головой, река исчезла, лес исчез, я зажмурилась и невольно вцепилась в Морена.

Глава 2

Когда открыла глаза, то первое, что увидела, – это небо, вот только какое-то неправильное. Свод бледный, мерцающий и отливающий лиловым, как внутренняя сторона раковины речного моллюска. Ни солнца, ни луны, ни звёзд, а свет шёл словно из ниоткуда.

Под ногами тянулась дорога из чёрного камня, а по обе стороны стояли деревья с тёмной корой и серебистыми листьями. Где-то вдалеке мерцали огни. Сначала я подумала, что это окна, но они двигались. У меня по спине побежали мурашки.

Морен по-прежнему держал меня на плече, будто это в порядке вещей. Я резко дёрнулась в попытке соскользнуть на землю.

– Поставь меня!

Он наконец послушался, опустил на ноги, и я тут же отступила от него, оправила юбку и вскинула подбородок, стараясь выглядеть не перепуганной, а грозной. Получалось, подозреваю, не очень.

– Это Навь, – констатировала я.

– Дом, – поправил Морен.

В этом мертвенном серебристом свете он выглядел по-другому: бледная кожа светилась, длинные белые волосы красиво падали на плечи, а глаза стали ярче, чем речной лёд на солнце.

Меня вдруг осенило.

– Ты водяной!

От облегчения у меня чуть ноги не подкосились. Ну конечно водяной, кто же еще?! И в реку меня затащил, и сам весь такой бледный, словно из воды соткан. Бабушка рассказывала, что, если водяному принести подарок и сказать ласковое слово, то он даже рыбу в сети гнать будет. Водяные бывают вредные, бывают пакостные, но с ними можно договориться. То есть, конечно, приятного мало, но это всё-таки не княжич Нави. У нечисти есть «сорта» и похуже.

– Водяной? – переспросил Морен, растерянно моргнув, видимо, не ожидал, что я так скоро догадаюсь.

– Ну а кто же! – Я уже немного осмелела, потому что водяной – это не так страшно. – Живёшь в реке, глаза светлые, утащил меня через воду. Только ты, видимо, совсем молодой ещё водяной, раз такой глупый.

– Почему глупый? – насупился он.

– Ну а какой еще? – Я упёрла руки в бока.

Странное дело, но чем дольше я с ним разговаривала, тем меньше он меня пугал. Да и смотрел он на меня с таким вниманием, с такой готовностью слушать, что ощущение опасности потихоньку таяло, уступая место привычной бойкости.

– Послушай, ты хоть понимаешь, куда меня притащил? Это же Навь! Тут, говорят, княжич правит, сын самого Кощея! Слышал про такого?

– Слышал, – ровно подтвердил он.

– Ну вот. – Я даже обрадовалась, что он понимает. – А он живых на дух не переносит. И своих, говорят, тоже не жалеет. Если узнает, что ты меня сюда приволок, тебе точно не поздоровится.

Он молчал, и это молчание я, конечно, приняла за тревогу.

– Говорят, он злой, как лютый мороз, – вдохновенно продолжила я. – Если кто ему под горячую руку попадётся – потом только косточки в инее и находят. Если вообще находят!